Алексей Волков – Шаги Командора (страница 31)
– Я думаю, с тактическими десантами у Ширяева и Клюгенау много времени мы не затратим. Главное, чтобы подкреплений турки своим не подвезли.
– А флот? – вцепился Петр. – У нас же эскадра! Как раз чтобы никого не подпустить!
– Береговая линия длинная, можно не заметить. Мы сами этим пользовались. Вот если турки решатся на морское сражение… Хотя не думаю.
Усы царя встопорщились. Ну хотелось ему одержать чистую победу на водах!
Мало ли капризов у монархов!
Захват полуострова прошел даже быстрее, чем ожидал Кабанов. Сражений не было. Так, несколько небольших стычек. Дух противника действительно упал настолько, что крепости сдавались после первого обстрела, а янычары делали все, чтобы избежать боев. Часть их попала в плен, оказавшись в окружении у перешейков, остальная же успела убежать до Кафы, где села на самые разные корабли и суда.
Уход флота моряки прошляпили. Заранее было известно, что в порту хватает разнообразной плавающей посуды, только главным образом торговой, да штук шесть вымпелов военных. Новая турецкая эскадра лишь чуть поманеврировала у Керчи, а затем ушла прочь. Не хватило туркам дерзости атаковать крепость. Наверно, урок с брандерами пошел впрок. После ухода эскадры Сорокин вновь занялся перевозками, десантами и прочей помощью армии, и на нормальную блокаду не хватило сил. Дозорные фрегаты лишь следили, чтобы никто не подошел к Крыму, а если кому-то понадобилось уйти прочь, то скатертью дорога. Добивать бегущих было не особо принято, гораздо чаще им давали золотой мост. Вот им и воспользовалось несколько тысяч янычар.
Хорошее слово: «несколько»! Может, две тысячи беглецов, может – четыре или пять. Да какая разница? Раз турецкие моряки не стремились принять сражение, какой смысл навязывать его самим? Ради пары сотен лишних пленных? Так их потом кормить надо всю войну.
Собственно, исход совершился за пару часов. В море вышло все, что могло на нем держаться, а потом лишь паруса маячили некоторое время на горизонте.
Смириться с уходом Петр до конца не смог.
– Но ведь они еще могут вернуться? – словно ребенок, спрашивал он у Командора и Сорокина.
– Эти – вряд ли. Во всяком случае, не в нынешнюю кампанию. Скоро, по словам Сорокина, может начаться шторм, да и убедились османы: сейчас мы Крым заняли плотно. Вот как выведем часть войск…
– Но хоть разведку…
– Разведку могут.
Полуостров еще зачищали от небольших отрядов янычар и татар, из тех, кто не сложил оружия и надеялся не то уйти со следующими кораблями, не то, что, наоборот, к ним будут переброшены войска или прорвется Девлет-Гирей.
Предсказанный Сорокиным шторм в самом деле бушевал четыре дня. Счастье, что эскадра успела укрыться в Ахтиарской бухте. В противном случае не миновать потерь.
Жаль лишь, что затем вновь пришел черед хорошей погоды…
– Не переживай ты так. Закончат они завоевание Крыма без тебя. – Довольный Петр оглядывал горизонт. – Или все хочешь сам?
– Привык доделывать дела, Петр Алексеевич, – отозвался Кабанов.
– Это тоже дело. Не забывай, что ты не токмо фельдмаршал, но и вице-адмирал флота российского.
– Я помню.
Два фрегата шли в дозоре. На одном из них – свежеиспеченный вице-адмирал Кабанов и сам самодержец всероссийский.
Выйти в море решил император. Вот оно, не привычное уже Балтийское, а Черное. Хотелось хоть на день отрешиться от текущих дел и немного развеяться морской прогулкой. Отпустить властителя одного Кабанов не мог. Сорокин был занят на эскадре, подготавливая ее к общему походу, все-таки по морскому чину он был выше былого начальника и считался старшим флагманом. Пришлось Командору привычно занять место на квартердеке рядом с Петром.
Но на суше были надежные генералы: Ширяев, Клюгенау, Гранье, Вейде. Сумеют и территорию очистить, и удержать, если Девлет-Гирей со товарищи вновь попытается пробиться домой. Одна попытка не удалась, последующая, через несколько дней и уже наполовину в пешем строю, тоже. Но вдруг будет третья? Хотя разведчики доносили, что крымский хан ушел прочь в направлении к Пруту. Только что помешает через некоторое время свернуть, обогнуть земли по широкой дуге и объявиться перед Перекопом вновь? В степях дорог нет. Где захотел, там и прошел.
Единственный дирижабль в Таганроге, топлива к нему немного, запасов водорода практически нет, движок порядочно изношен, и в таких условиях использовать его лишний раз не хочется.
Ничего. Предки справились и с татарами, и с турками, не имея никаких воздушных судов, равно как и штуцеров, револьверных ружей, ракетных установок и прочего. Чем мы хуже?
Берег давно исчез вдали. По расчетам Кабанова, еще полчаса, и надо совершать обратный поворот. Ночь в море болтаться бесполезно. Пока дойдешь до порта…
– Парус! – вдруг выкрикнул Петр и схватился за подзорную трубу.
Командор выматерился про себя. С монархом на борту приключений ему не хотелось. Без монарха в общем-то тоже. На войне должен главенствовать расчет, точное выполнение задач, романтика – это ложь. Очень часто она ведет к лишней крови.
Кто может странствовать в этих водах в дни войны? В дни мира в общем-то тоже. Ответ очевиден.
Петр уже без всякого спроса менял курс.
– Там два паруса, – уточнил Командор и почти сразу добавил: – Три.
– Ничего. Наверно, мелочь какая-то.
Над горизонтом нависала дымка, и разглядеть подробности никак не удавалось.
– Ты же, рассказывают, чуть не в одиночку против британских эскадр выходил. Чего теперь? – Петр уловил колебание соратника.
– Тогда на моем борту не было русского императора, – твердо ответил Кабанов.
– А про это не тебе судить! – отрезал царь. – Я еще российский адмирал, если пошло. Никаких особых льгот мне не надо.
Когда Петр говорил таким тоном, спорить с ним было невозможно. Уперся – и все, с места не сдвинешь. Себе хуже сделаешь, в гневе государь был страшен и часто делал, не думая. Того же Меншикова пару раз побил. Командора, правда, даже не пробовал, но в опалу Кабанов в прежние годы попадал.
Сергей был согласен и на опалу, ничего страшного, да все равно решения Петр не изменит.
– Четыре паруса. Первые – не то фрегаты, не то линкоры, – разобрать толком было все еще невозможно.
Турки тоже заметили противника и теперь шли навстречу. Ветер не благоприятствовал никому – он дул сбоку, и два небольших отряда сближались под углом.
– Два линейных и два фрегата, – объявил Командор. Вздохнул и скомандовал: – К бою! Передать: атакуем флагмана!
Он снова был на работе, а вражеские корабли уже выстроили правильную линию. Но раз противник хочет драться строем, надо спутать ему карты. Да и какая линия из двух кораблей?
На мачте взвились флаги сигнала. Кабанов сам вместе с приятелями разрабатывал целую систему связи. На флотах мира еще ничего подобного не применялось. Соответственно, при любых обстоятельствах у русского флота получался плюс в виде лучшей управляемости всеми кораблями. Были даже введены должности сигнальщиков. А не так давно – и флажные семафоры со своей азбукой. Но в данном случае можно было пока обойтись без последних.
В непосредственное командование Петр не вмешивался. Напротив, жадно следил за действиями бывшего флибустьерского капитана. Кабанов же краем глаза следил за выучкой моряков.
До карибских флибустьеров им было далековато, однако кое-чего Сорокин добился. С маневрированием особых проблем не было. Теперь придется посмотреть, как обстоят дела со стрельбой.
Ему удалось поставить противника под ветер. Еще одно преимущество, весьма ценное в парусную эпоху.
– Верхние батареи книппелями, нижние – ядрами.
Турки не выдержали сближения, дали залп первыми. Но дистанция была еще великоватой, и большинство ядер пролетело мимо. Лишь пара штук ударилась в борт намного выше ватерлинии. Теперь пока противник будет перезаряжать артиллерию…
Петр заметно нервничал и покусывал ус. Ему не терпелось отдать команду и выпалить по врагу в ответ, однако он дал слово не вмешиваться и теперь держал его.
Высокий борт турецкого флагмана был метрах в пятидесяти, когда Кабанов наконец выдохнул:
– Пли!
Фрегат содрогнулся. Было видно, как у турка рухнула рея, а грот-мачта лопнула посередине, и верхняя часть опасно наклонилась.
– Ура! – восторженный рев моряков приветствовал небольшую победу.
Турецкий линкор оставался позади. «Апостол Павел» заступил на место собрата, и сразу выпалили всем бортом. Кажется, немного поторопились. Хотя на расстоянии да под нынешним ракурсом не очень и поймешь.
Командор уже привычно вывел фрегат вперед, развернул и дал продольный залп. На сей раз досталось фок-мачте, да и в носовой части линкора появились пробоины. Волнение было небольшим, однако одна из дыр была настолько низко, что через нее на ходу в корабль попадала вода. Видно было, как на палубе замельтешили турки.
Линкор был сильнее каждого из русских фрегатов порознь, но вдвоем они превосходили его если не в мощи залпа, так в скорострельности. А прочие турецкие корабли следовали позади и не могли вмешаться в разыгравшуюся дуэль. Им бы увеличить ход, сломать линию, однако все три мателота продолжали послушно двигаться за избиваемым флагманом.
Кабанов непрерывно маневрировал. Пушки грохотали с минимальным перерывом, разве что книппеля сменялись бранскугелями, а те – картечью, и опять… Спустя четверть часа флагман имел жалкий вид. Фок-мачта рухнула, потянула за собой грот. В нескольких местах вспыхнули небольшие пожары. Виден был дифферент на нос. Пока не очень большой, однако никакой теории живучести пока не было и в помине, корабли не разделялись на водонепроницаемые отсеки, и, раз попав внутрь, вода начинала свободно гулять прежде на нижних палубах, а затем постепенно заполняла корпус и поднималась все выше и выше.