Алексей Волков – Шаги Командора (страница 22)

Я бы его послал, однако на моем уровне приходится поневоле быть дипломатом.

– Почему же? Вы станете более свободными и независимыми.

Какая же свобода может быть в долгах? Кредитное рабство – самое страшное. Оно легко может перейти к внукам. А, избави Боже, если не выплатишь проценты вовремя, так еще и по миру пойдешь точно таким же, каким явился в мир – голым и босым.

– Мы без того предельно независимы. Насколько это реально. Есть спрос, есть предложение, а с остальным справляемся. Дополнительные средства пока не нужны.

– Но так не бывает…

– Бывает. Не с нуля же мы начинали. Да и государственная поддержка на самом высоком уровне значит очень много. К сожалению, вынужден вам отказать.

Посетитель хотел настаивать, только внимательно посмотрел на меня и понял бесполезность любых уговоров. Тогда он перешел к другому вопросу.

– Хорошо. Отложим вопрос на некоторое время. Надеюсь, вы еще раз обдумаете наше предложение и измените собственное мнение. Однако есть вторая часть предложения. Император пригласил в пределы своей империи всех желающих лиц христианского исповедания. И только.

Понятно, откуда ветер подул.

– Сколько понимаю, императору нужны поселяне. Пустуют прекрасные земли в Поволжье и на юге, требуется заселить их теми, кто будет обрабатывать, растить скот и так далее. Предложение обращено именно к ним. Не мусульман же звать, когда их в стране и без того хватает! А больше никто на землю не идет. Еще требуются хорошие офицеры, геологи, корабелы, мастеровые. Больше никого он не зовет.

– Но это же…

– Понимаете, в государстве существуют определенные законы. И устанавливает их монарх. Ему принадлежит исключительное право решать, что полезно для страны и что вредно. Я к законам отношения не имею.

– Вы могли бы повлиять. А мы в долгу не останемся.

– Мое влияние на Петра Алексеевича преувеличено. Государь поддерживает мои начинания в производстве как полезные. В иные сферы я не лезу.

– Но вы же иудей! Законы Российской империи запрещают селиться здесь лицам иудейского вероисповедания. А вы достигли таких высот…

– Я – православный, – отрезаю я.

В стране, где таковым является большинство населения, принять господствующую веру – самое разумное. Сразу пропадает множество вопросов. А перед тем я был обыкновенным атеистом и вообще не думал о высших силах. О таких материях я стал задумываться гораздо позднее. И уж по-всякому ничуть не жалел о совершенном выборе. Есть Бог, нет его, с нательным крестом как-то спокойнее.

Лицо собеседника дернулось. Он явно относился к ортодоксам, для которых подобное отступничество было самым страшным грехом.

– С подобными вопросами попробуйте обратиться непосредственно к императору. Это его уровень. К сожалению, у меня дела, – мне уже стал надоедать визит.

Тут попробуешь помочь один раз, и уже никогда не отвяжутся.

А оно мне надо?

Впрочем, поработать в тот день не удалось. Чуть ближе к вечеру, легкий на помине, примчался Петр собственной персоной в сопровождении верного Алексашки и с ходу выдохнул:

– Мазепа изменил! Решил к полякам перекинуться!

Все-таки что-то в мире остается неизменным. Захотелось нашему гетману шляхетских вольностей. В том, что за ним пойдет народ, я сильно сомневался, однако отдать Петру дирижабль пришлось. Измену надо давить в зародыше. Пока она не задавила нас…

14. Кабанов. Перешеек

– Я бы не делал из случившегося трагедии, Петр Алексеевич. Малороссы сделали свой выбор еще при вашем отце. Вопросы веры для простого человека намного важнее прочего. Захотелось Мазепе переменить хозяина, даже момент выбрать сумел, но толку с того? Многие ли за ним пойдут? Разве что самые приближенные, а они погоды не сделают. Простой народ помнит, каково им жилось при панах в Европе. Тем более что такое татарский набег. Да и поляки в сравнении со шведами и турками – не сила. Объявить изменнику анафему.

– Уже, – нервно дернулся государь.

Это я подсознательно ничего от гетмана не ждал. Очень уж неприятная личность, этакий символ предательства, из которого некие субъекты сделали борца за независимость. Какая независимость, если он элементарно предал, да и все земли хотел отдать под заведомо чужую власть? Где та незалежная Украйна?

Но для Петра случившееся было жестоким ударом. Вот и запаниковал невольно. Интересно, ведь притом постоянно подозревает многих в изменнических мыслях, а настоящего изменника проглядел. И мы хороши: раз шведов разбили, то Мазепа будет паинькой. Не к туркам же перекидываться! Те обрезания потребуют. Тогда уж лучше оставаться верным присяге и собственной вере.

– Хорошо. – Я лихорадочно прикидывал худшие варианты. – Август смещен частью Сейма, однако другая часть его поддерживает. Вот если бы решение было единогласным… Переход Мазепы на сторону Лещинского – сильный козырь в руках узурпатора. Там хватает поборников Польши от моря до моря. Хотя моря им как раз не нужны. Значит, в самом плохом случае кто-то перекинется в лагерь нового короля. Однако главные условия остаются в силе. Никакой регулярной армии у соседей не имеется. А шляхетское ополчение нам не страшно. Прошли времена… С нашими полками, которые даже шведов разметали, бояться панов…

– Против нас еще турки имеются, – напомнил Меншиков.

– Турки – серьезнее. Однако есть сомнения, что они сумеют выступить с поляками единым фронтом. Пока паны между собой отношения выяснят… Кстати, что вообще думает Август?

– Карлович сообщил, что наш венценосный брат собирает саксонские полки. Вдобавок к шляхетскому ополчению. Однако боится, что сил не хватит, и просит помощи от нас. В размере вспомогательного корпуса, – поведал словоохотливый Алексашка. – Но Алексей уже выслал полки.

– Ты представляешь: самовольно! Оголив Петербург! – добавил Петр.

– Правильно сделал, – поддержал я наследника. – Появление реальной силы удержит от выступления многих. А там приблизится зима, и станет вообще не до каких-либо действий. Запрутся по поместьям, да будут водку пьянствовать до теплых дней. А там вообще забудут, чего хотели. Главное, в самом начале все пресечь. Серьезных-то поводов для переворота нет. А против русских полков не пикнут.

– Но если идти против Мазепы, откуда мы войско возьмем? Он склонил на свою сторону часть запорожских казаков, так что тысяч десять войска наверняка имеет, – добавил Петр. – А еще Турция…

– Лещинский нам войну не объявлял? – уточнил я.

– Нет. Все произошло буквально в последнюю неделю.

– Значит, надо сделать так, чтобы и не объявил. Он же не единолично это делает, только по решению Сейма. А Сейм в Польше любое решение может только похоронить. Я уже не говорю, что большая часть поддерживает Августа. Да и не до войны с нами мятежникам. Им власть в первую очередь надо захватить. Реальную, а не на словах. Слова в Польше лишь сотрясение воздуха.

Хотелось добавить – как в мои времена в демократической России. Не поймут-с. Но в отличие от Петра братом Августа я не называл. Лещинский мне вообще даже приятелем не был. Вообще, скверное соседство, когда неурядицы вечно грозят прямо или косвенно затронуть нас. Но Август хоть ученый, против России не попрет. То есть поддерживать надо однозначно Августа. Лещинский имел какое-то отношение к Франции.

Стоп! Французы с какого бока? У них сейчас своя война, им не до польских разборок. Что у нас нормальные отношения с Людовиком, я молчу. В политике нормальные отношения – понятие относительное. Можно дружить, даже приходиться родственником посредством династических браков, однако у каждой страны есть свои интересы, и они порою противоречат друг другу.

Где мы пересеклись? Вроде нигде. Короля-Солнце должен устраивать наш нейтралитет. Военный союз устроил бы больше. Но и Польша блюдет нейтралитет. Мы в стороне от большой европейской войны. Наше прямое столкновение ничего не меняет в общем раскладе.

Так в чем тогда интерес?

Надо будет при случае поговорить с Мишелем и Аркашей Калининым. Может, кто из них подскажет? Польшу еще можно оправдать французскими происками. Но наша война с Турцией Людовику как раз и невыгодна. Мы же ему товары отправляем через Босфор. Ладно, политику пока оставим на потом. Наше дело – текущая стратегия.

– Войну с Турцией на Пруте придется отложить до следующего года, – объявляю я. – Да и все равно в эту кампанию ничего не успеем. Разве что войска подтянуть. Турки тоже. Уже конец августа. Надо подумать, какие части мы можем без напряжения послать в Малороссию? Пока там новый гетман порядок будет наводить. Кого назначили? Скоропадского?

Тут была проблема. Население России при ее просторах все еще было невелико, содержать огромную армию мы не могли, и полков было не так много. Что-то надо было постоянно держать в районе Курляндии и нынешнего Санкт-Петербурга, что-то – на границе с Польшей. В связи с выступлением Мазепы никаких сил из Азова и Таганрога брать пока не стоило. Кто его знает, сколько людей пойдет за изменником и в какую сторону они двинутся? Даже несколько тысяч человек могут натворить дел, если их некому задержать. И у Прута войска необходимы. Да еще и Крым…

– Но если османы перейдут реку…

– Не перейдут. У них там тоже войска не сосредоточены. Главное действо в этой кампании развернется здесь, в Крыму. Здесь сейчас слоеный пирог. Татары хозяйничают в Малороссии. Мы отрезали их от исконной земли, и возвратиться из набега теперь для Девлет-Гирея огромная и неразрешимая проблема. Но с другой стороны, полуостров пока принадлежит степнякам и их покровителям – Порте. Кроме Керченской оконечности, где опять мы. Турки упорно пытаются ее отбить до наступления осенних штормов. Наша задача – сосредоточенным ударом от Керчи и Перекопа захватить весь полуостров и обеспечить его охрану от турецких десантов в дальнейшем. Тогда Девлет-Гирею не останется иного выхода, кроме капитуляции. Долгое время вдали от базы татары не просуществуют. Бед они натворить могут, а дальше? Сюда мы их не пустим, единственный выход – прорываться к Валахии. Следовательно, необходимо заранее сосредоточить там летучий корволант из драгунских полков, дабы не допустить прорыва. Надо решить татарскую проблему раз и навсегда. Ну и, конечно, Мазепа. Где он сейчас?