Но тем сильней звучит поныне
Глас вопиющего в пустыне.
«Мой новый стих на стих старинный…»
Мой новый стих на стих старинный
Как капли две воды похож?
Но и Земля маршрут свой длинный
За кругом круг бежит. И что ж.
Рутина нас от бед спасает.
Где верность страстности глава,
Там цвет любви не увядает,
Не засыхает, как трава.
Вот ты не терпишь постоянства;
В плену «мечты» очередной
Лишь явишь духу плоти рабство
И тем не блещешь новизной.
В одном ты только неизменен:
В своих желаниях – безмерен.
«Господне лето – час отмщенья…»
Господне лето – час отмщенья;
Век утешенья тем, кто нищ;
Кто сокрушён и ждёт прощенья,
Взывая к Богу с грешных днищ.
Спустились ангелы на Землю;
В разгаре жатва и страда.
Святых труду и слову внемли,
Чтоб не явиться без плода.
В годину голода и жажды
Храни в душе цветущий луг.
Вкусив благих даров однажды,
Остри свой серп, точи свой плуг.
А отдых летом выбирая,
Не жди под сенью урожая.
«Торжественен и строг оракул…»
Торжественен и строг оракул,
Искусен взгляд его и жест.
Из капель лжи, из лести гранул
Слагает он свой манифест.
Богатство, знание и сила
В одном затянутом узле —
Вот цель любого домофила,
Триада царства на Земле!
И чтит толпа фальцет кумира
И презирает меж жрецов
Того, кто признан не от мира;
Того, кто нем среди певцов…
В молчании худого барда —
Витии слышится неправда.
«Горит на поле битвы факел…»
Горит на поле битвы факел;
Не омрачат огонь дожди.
Его зажёг Последний Ангел
В Своей израненной груди.
Свершилось древнее сказанье;
Настал Святой Армагеддон.
Пал зверь, излив рекой страданье;
Повержен гордый Вавилон.
Людское сердце – фронт духовный,
Где бой идёт за жизнь и смерть.
Услышь, читатель мой церковный,
О чём вещает неба твердь:
Сгорая, Ангел-сердцевед,
Смерть обратил Свою во Свет.
«По водам отпуская хлеб…»
По водам отпуская хлеб,
Не унывай, что добродетель 
