Алексей Волконский – Тишина в тональности до (страница 9)

А когда мир начинает решать, это всегда громко.

Решение пришло не в виде приговора, а в виде человека.

Он появился без объявления, как появляется боль: сначала фоном, потом центром.

Человек с резкой, слишком отчётливой мелодией. Не громкой, нет, именно отчётливой. Каждая нота у него была как штырь, вбитый в воздух. Он говорил так, будто постоянно доказывал миру своё право звучать. Даже молчал он с напряжением, как струна, натянутая до предела.

Она заметила его сразу. И сразу поняла: это будет трудно.

Их посадили рядом случайно. Так, как обычно случаются вещи, которые потом называют судьбой или ошибкой планирования. Серо-золотой зал ожидания, мягкий свет, пластиковые стулья, выровненные по линейке. Люди сидели, листали телефоны, тихо вздыхали, перебирали свои мелодии, не думая о них.

Он сел резко. Пространство дёрнулось.

Его внутренняя музыка была мучительной. Не потому что фальшивой, наоборот, она была слишком правильной. Слишком жёсткой. Марш без пауз. Ритм, в котором нет дыхания. Он жил в режиме должен и этот режим звучал.

Она почувствовала это как давление в груди. Как если бы кто-то включил метроном прямо в костях.

Он посмотрел на неё почти сразу.

– Вы тоже ждёте? – спросил он.

Голос был ровный, натренированный. В нём не было вопроса, только формальность.

– Да, – ответила она.

И в этот момент произошло то, чего она боялась и одновременно ждала.

Его мелодия начала ломаться.

Не исчезать, нет. Именно ломаться. Как если бы идеально настроенный механизм вдруг попал в поле, где нельзя держать прежнее напряжение. Ритм сбился. Ноты стали тяжелее. Появилась пауза, первая за долгое время.

Он моргнул.

– Странно, – сказал он и потёр висок. – Обычно у меня… всё чётко.

Она молчала. Потому что любое слово было бы вмешательством. А вмешиваться значит взять ответственность.

Но тишина уже вмешалась.

Он начал дышать иначе. Глубже. С усилием. Его плечи, привыкшие быть поднятыми, чуть опустились и тут же напряглись снова, как будто тело испугалось собственной слабости.

– Вы музыкант? – вдруг спросил он.

– Нет.

– Акустик? Психолог?

– Тоже нет.

Он нахмурился. Его мелодия стала неровной, болезненной. Теперь это был не марш, а марш, идущий по битому стеклу.

– Мне… – он замолчал. Слова застряли. – Мне рядом с вами трудно.

Она кивнула. Это было честно.

– Как будто… – он искал формулировку, – как будто меня заставляют остановиться. А я не умею.

Вот она. Истина. Обнажённая, без терминов.

Люди вокруг начали чувствовать напряжение. Кто-то пересел. Кто-то поднял голову. Тишина вокруг них стала плотнее, гуще. Не пустой, а наполненной тем, что нельзя назвать.

– Это вы делаете? – спросил он тихо. Без обвинения. Почти с мольбой.

Она посмотрела на свои руки. Они лежали спокойно. Ничего не делали.

– Я ничего не делаю, – сказала она. – Я просто есть.

Он усмехнулся – криво.

– Вот именно, – сказал он. – Вы есть. А я… – он сглотнул. – Я начинаю исчезать.

Это было страшнее слухов. Потому что это было живое свидетельство. Не теория. Не обсуждение. Боль, происходящая здесь и сейчас.

Его мелодия теперь была пыткой, прежде всего для него самого. Все его внутренние команды быстрее, выше, точнее. Натыкались на тишину, как на стену. И отскакивали. И возвращались обратно, усиливая боль.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.