Алексей Владимиров – Последний из рода Грифичей (страница 8)

Войдя внутрь, увидел привычную для себя картину. Огромная комната, в которой расположены деревянные кровати на очень низких ножках. Пройдя по казарме и осмотрев условия содержания солдат, я вернулся во двор.

Где договорился с Аленом о размещении моего сопровождения.

А в замке слуги вовсю суетились, накрывали на стол в большом зале. Меня проводили в выделенную мне комнату. Откинувшись на спинку кровати и поглядывая на огонь в камине, уснул, не дождавшись ужина.

Проснувшись утром и позавтракав, вышел во двор замка, где меня ждал Антуан. Побродив по территории замка, мы отправились в город. Гуляя по центральным улочкам, наблюдая за людской суетой. Всё как и везде в больших городах. Всё-таки приятно ходить по относительно чистым и мощеным улицам, не то что в баронстве Бартон, где грязь по колено.

Неспешно прогуливаясь, мы подошли к центральной площади города, где в основном и происходят все события. Тут в толпе людей я увидел Юлиану. Она стояла в компании девушки, такой же приятной на внешность и двух молодых парней высокого роста, коренастых и достаточно богато одетых. На слуг они явно были не похожи. Как выяснилось позже, девушка — это сестра Юлианы. Ее звали Анной, ей был на тот момент двадцать один год. Она была невысокого роста. Худая, хрупкая и бледная, со слегка округлым лицом, рыжевато-золотистыми волосами. Ее зеленые глаза были обычно опущены вниз, но, когда она их поднимала, они казались необычайно большими.

Они стояли и о чем-то разговаривали. Попросив Антуана встать передо мной, заслонив таким образом меня от прекрасных глаз Юлианы, повернулся к ним вполоборота, чтобы подслушать их разговор.

— Милейшая Юлиана, ответьте же мне, кто вам и прекрасной Анне подарил эти бесподобные украшения? Я не знаю, как насчёт Филиппа, но у меня внутри просыпается ревность, поскольку я больше чем уверен, это подарки не вашего мужа Карла или же мужа Анны. Поскольку еще вчера на вас их не было, а мужья ваши два дня как на охоте.

— Горден, я уже вам говорила, что это подарок от очень богатого и могущественного мужчины. Что вы еще хотите знать?

Сестры хихикнули враз.

— Вы уже слышали про ведьму? Сэр Ален мне сегодня утром сказал, что все решится сегодня ночью. Я, конечно, не хочу туда идти и смотреть на этот ужас. А вы пойдете? — спросила загадочным голосом Юлиана.

— Я, возможно, и сходил бы, но есть и другие планы, — ответил Филипп.

Достав клочок бумаги из кошеля, Анна вручила его Филиппу. Повернувшись, сестры пошли в сторону замка, а красавцы-парни остались стоять на месте. Прочитав обрывок бумаги, Филипп взял за руки Гордена и с горящими глазами сказал:

— Сегодня! Сегодня мы вновь встретимся. Как долго я этого ждал.

Скомкав обрывок бумаги, он положил его в правый карман камзола. Филипп вместе с Горденом с горящими глазами и улыбками до ушей отправились в противоположную сторону от уходящих девушек.

Я посмотрел на Антуана и сказал:

— Ты видел, что он положил в карман. Достань мне это. Я буду ждать тебя здесь.

— Постараюсь, — и Антуан ринулся за ними.

Догнав Филиппа, сделал вид, что его толкнули, сунул руку в карман и достал заветный кусок бумаги. Извинившись, Антуан развернулся и быстрым шагом подошел ко мне и передал записку. В ней было написано: «Сегодня в полночь в том же месте». Интересно, что они задумали. Может, действительно какой-то заговор, как и говорил Роберт. Нужно это проверить.

Идя по улице с размышлениями о том, кто эти парни и как они оказались рядом с графиней и баронессой, мы с Антуаном дошли до ворот, которые вели за пределы города. Выйдя наружу, мы немного прошлись и оказались на поляне, в центре которой стоял высокий столб. Вокруг поляны был непролазный лес, в котором где-то куковала кукушка. Вдалеке за поляной над кронами деревьев виднелась старая заброшенная сторожевая башня, выходящая на берег реки.

Постояв несколько минут, полюбовавшись на данную красоту, побрели в замок графа. Проходя мимо конного двора, я увидел две знакомые фигуры. Вернувшись назад и зайдя в казарму, увидел сэра Алена, нервно ходящего то в одну, то в другую сторону. Завидев меня, он подошел.

— Доброго вам дня, Ратибор, чем я могу быть вам полезен? — обратился ко мне начальник стражи.

— Добрый день, сэр Ален, вы чем-то встревожены? — уточнил я.

— Нет, все хорошо, просто нервничаю перед проверкой своих войск. Не хотелось бы ударить в грязь лицом.

— Сейчас возле конюшни видел двух парней в светлых камзолах, кто они, не подскажете? Сегодня видел их в городе, один из них обронил кошель. Попытался догнать, но они скрылись в толпе людей, а тут вот удача. Хотелось бы знать, как к ним обратиться и вернуть потерянную вещицу, — с интересом спросил я.

— Это наши конюшие[6], два брата Филипп и Горден Даттон. В этом замке конюшим служил еще их отец, царствие ему небесное, да простит меня господь. Умер от пьянства. Ну а братья заняли его место, надо отдать должное, они хорошо справляются со своим делом, граф с графиней всегда довольны их работой, — ответил Ален.

Поблагодарив сэра Алена, я вышел на двор. Братьев уже не было видно. На входе в замок нас встретили слуги и предложили пройти в покои, так как до ужина было далеко. Поднявшись на третий этаж, войдя в комнату, я был удивлен, что окна выходили как раз во внутренний двор, а также было видно конюшню. Вчера вечером не представилось возможности рассмотреть вид из окна, поскольку было темно, да и особо некогда.

С наступлением вечера я вышел во двор, взяв с собой Антуана. Мы отошли в сторону, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Дождавшись братьев, мы незаметно последовали за ними. Выйдя за стены замка, братья повернули налево, в чащу леса, а не в город. Было немного подозрительно, но тем не менее мы последовали за ними. Дойдя до пруда, через мост которого мы переезжали, у главных ворот замка обнаружили что-то наподобие пристани для лодок. По разводам на воде на пруду было видно, что лодка с Филиппом и Горденом уплыла в сторону заброшенной сторожевой башни. Медленно, не создавая плеска от весел, подплыли вслед за ними к башне. Братьев уже не было. Лодку пришлось убрать в зарослях, чтоб не вызвать подозрения в случае внезапного появления кого-либо.

Оставив Антуана рядом с лодкой, я поднялся по развалинам наверх, вслед за братьями. Зайдя в коридор, соединяющийся с башней, услышал раздающиеся легкие шаги. В дверях показались сестры. Я же оставался в тени широкого коридора, в котором присутствовал шлейф благовоний помандеров Юлианы и Анны.

Братья Даттон уже сидели в зале, середина которого ярко освещалась костром, а также несколькими факелами на стенах. Филипп, заметив Юлиану, подошел к ней, но тут же остановился, увидев помандер на груди.

— Что с тобой, милый Филипп? Разве нынче вечером ты не чувствуешь себя счастливым? — спросила Юлиана.

— Конечно, чувствую, но эта штука у тебя на груди не дает мне покоя. Кто ее тебе подарил? Видно, что не простой человек, а явно с хорошим вкусом и очень богатый, — ответил Филипп ледяным тоном.

— Неужели ты до сих пор не понял, что я тебя дразнила? Нам его подарил действительно богатый и влиятельный человек, но ни одна из нас с ним не спала и тем более не любит его. Но не спрашивайте, кто он. Вам этого не нужно знать. Дарю тебе этот несчастный помандер. Надеюсь, теперь ты успокоишься. Это действительно дар любви, но предназначается он тебе. Мне ничего не жалко для моего хорошего, любимого Филиппа. Впрочем, посмотри сам, и у Анны точно такой же.

Юлиана, сняв с себя украшение и подойдя к Филиппу, надела его ему на шею, поцеловав жарким поцелуем.

Анна сидела в темном углу зала. Горден осыпал поцелуями ее шею и руки. И эти двое уже не обращали внимания на Юлиану и Филиппа. Горден целовал ее, словно изголодавшийся. Словно его держали в плену, не пуская к ней, а теперь он вырвался на свободу. С мужем, бароном Ге́генским, она такого никогда не испытывала.

Правой рукой Горден развязал шнуровку платья Анны на спине, левой же удерживал ее голову, целуя шею. Медленно сняв с нее платье, он играл ее грудями, трогая то одну, то другую, и попеременно лаская их губами. От удовольствия Анна запрокинула голову. А Горден стянул с нее платье, и его рука скользнула к животу и ниже, между расставленных ног.

Да и Юлиана с Филиппом не отставали, проявляя чудеса.

— Так это прелюбодейство, супружеская неверность, а не какой-то там заговор, — прошептал я себе под нос.

Меня отвлек раздавшийся крик вдалеке. Обернувшись, я увидел сквозь деревья около пятидесяти вооруженных человек с горящими факелами, идущих к центру поляны, где сегодня я побывал. Начали подходить еще люди. Некоторые даже с детьми. Они становились за спинами людей с факелами.

Через некоторое время люди расступились, и к столбу подъехали две повозки, одна из которых для перевозки людей. Из второй повозки люди в длинных мантиях достали ящики с ручками по бокам и поставили под основание столба. Ящик обложили хворостом и дровами, а из повозки вывели девушку. Подведя к столбу, ее подняли на ящик и цепями заковали руки за спиной, вокруг столба.

Услышав голоса, Юлиана попросила Филиппа залить водой костер, горевший в середине зала, а также затушить пару факелов, чтоб с поляны их не заметили.