Алексей Владимиров – Последний из рода Грифичей (страница 41)

— Хорошо, я обязательно спрошу ее. Разрешите тогда идти?

— Да, конечно, иди.

Идя по коридору и завернув за угол, я лоб в лоб столкнулся с Перрайн.

— Я выполнила обязательство по нашей договорённости, теперь твоя очередь, — произнесла она.

— Ее не хотели отпускать, поэтому я выкрал Виржинию. Оно сейчас в Бартоне, в моем замке. Если не веришь моему слову, можешь сама туда съездить и убедиться. Более того, теперь вы можете в пределах герцогства открыть лекарские лавки, плюс к этому на год вас освобождают от уплаты налогов. Герцог Линский и Конрад Милфордский подписали соответствующее разрешение. Вот они, — и я протянул грамоты Перрайн. — А также лично от графа Алиронского возле конюшни вас ждет повозка, запряженная парой отличных лошадей, они ваши. Теперь вам не придется мучить вашу старую клячу.

— Хм, а за это тебе отдельная благодарность, я признательна, — протянула она, задумчиво. — Сестру я проведаю в ближайшее время, — уже более мягким голосом сказала Перрайн.

— Вот еще что. Герцог спрашивал, не хочешь ли ты быть у него при дворе?

— Вот ещё, чтоб мной кто-то командовал, нет уж, спасибо. Мне и в своей деревушке неплохо живется, а если что случится, так пусть сам к нам приезжает. Мы всех примем, — ответила девушка и пошла дальше по коридору.

После отъезда из города целительниц прошла пара дней, прежде чем граф смог самостоятельно встать на ноги и начал выходить в сад для прогулок. К нему присоединялся инквизитор Конрад Милфордский.

Я же эти два дня ходил по окрестностям замка и по городским улочкам, а также посещал торговые лавки, пытаясь разобраться, что пользуется спросом.

С утра я расположился за завтраком в беседке, а что, хорошо, солнышко светит и птички поют, лепота. И мое уединение неожиданно нарушил инквизитор Конрад.

— Не возражаете, сэр Ратибор, если я составлю компанию? — и он уселся в кресло напротив меня.

— Присаживайтесь, я только буду рад компании такого человека, — с улыбкой протянул я.

— Очень лестные слова, многие в герцогстве меня боятся, я рад, что вы не из их числа.

— Вы делаете богоугодное дело и боретесь с ведьмами и другими врагами рода человеческого.

— Я рад, что ты так считаешь, — и он склонил голову набок, внимательно меня рассматривая.

Я же медленно, по глоточку, тянул вино из кубка, пытаясь прикинуть, зачем это все. Хотя человек на такой должности, а я явно в последнее время привлек к себе много лишнего внимания.

— Ратибор, я знаю, что это ты освободил ведьму из башни, хоть у меня и нет никаких доказательств, но я уверен в этом, — заговорил он. Я чуть вином не подавился и даже закашлялся, а Конрад продолжал, словно не обратив на это внимание.

— Пойми меня правильно, возможно, ты считаешь меня чудовищем, что сжигает людей ради забавы, но это не так. Ты не смотри, что она красивая и милая с виду. Это чудовище. Не пройдет и пары лет, как ты сам потащишь ее на костер, — он прикрыл глаза на пару секунд и достал из своего одеяния деревянные чётки с крестом и начал их перебирать. А после медленно и неспешно заговорил:

— Есть одна легенда, которая рассказывает, что первой ведьмой стала целительница, которая лечила людей и была не согласна с божьим замыслом. Об этом говорится в старой рукописи из аббатств на севере.

- Я расскажу об этой легенде тебе вкратце. Эта женщина хотела большего, чтобы она могла лечить не просто травами, мазями, а силой собственного прикосновения к больному, словно святая, которой Господь даровал для этого силы. Но способностей у нее таких не было, а бог не слышал её молитв, и в один из дней она разуверилась в силах Господа нашего, обратилась к той силе, что низверг наш Господь, и заключила с ними соглашение, она продала им душу в обмен на силу. Поначалу все шло хорошо, и она лечила людей и животных прикосновением своих рук. Раны заживали на глазах. Но чем больше она пользовалась этой силой, тем быстрее было её падение в бездну.

- Целительницами не просто так становятся или рождаются. У них с детства проявляются способности к излечению живых существ, и родителям это поначалу нравится. Они считают, что к их ребёнку прикоснулась длань божья.

Но по достижении определенного возраста, как правило, это шестнадцать лет, они должны сделать выбор: либо отказаться от своего дара и остаться с людьми с возможностью иметь полноценную семью, детей, либо остаться со своей силой, но тогда они лишаются возможности иметь детей.

Я же внимательно слушал Конрада, не прерывая.

— Они могут лечить раны, в том числе смертельные, но многим хочется большего. Тогда они переступают этот порог, обращаются к темной магии, и неважно, во имя добра или зла, если ей воспользоваться, итог один, она сломает и поглотит разум.

Конрад замолк и внимательно на меня смотрел, словно взвешивая и принимая какое-то решение. Я же был поглощен его рассказом. То ли не дождавшись эффекта, то ли наоборот, он увидел то, что хотел, Конрад вновь заговорил.

— Ну да ладно, ты молод, она красива, но вот зачем тебе этот рыжий шотландец?

Я резко повернулся и посмотрел инквизитору в глаза.

— Не отрицай этого, — и он поднял ладонь, словно отбрасывал сразу все мои оправдания. — Я знаю, что это ты сделал, ты помог ему сбежать, — загадочным голосом проговорил Конрад Милфордский.

— Знаете, оправдываться и что-либо говорить на этот счет я не буду.

А инквизитор кивал в такт моим словам, не перебивая.

— Многие меня считают очень злым человеком. Так я вам скажу, что это не так, у меня есть чувство сострадания и милосердия. И, несмотря на мой возраст, я в этой жизни кое-что видел и могу по глазам понять человека. По его глазам я видел, что он это не со зла сделал. Он не убийца, полагаю, это произошло чисто случайно. Так сказать, несчастный случай, — я пожал плечами.

Тут инквизитор рассмеялся громким и звонким голосом.

— Так ты думаешь, его за убийство посадили в башню? Однако ты прав, он не убийца. Он настоятеля Талия не убивал, как ему было предъявлено. Он его неловко толкнул, и тот после падения ударился головой об пол, но он всего лишь потерял сознание. Монахи принесли его в келью и привели в сознание. - А разыскивают его, чтобы выпороть, и всего то, за то что забрал Библию с собой.

— Ладно, не буду тебя спрашивать, где он и для чего он тебе, но постарайся сделать так, чтоб его не нашли хотя бы первые полгода. Пусть это будет моей благодарностью тебе за спасенную мне жизнь.

— Разрешите вас спросить, если у нас пошел разговор по душам? — обратился я инквизитору.

— Спрашивай, что тебя интересует? — с интересом взглянул на меня Конрад.

— Я слышал, что у некоторых людей имеются нечеловеческие способности. Такие, как умение очень быстро двигаться. Для обыкновенного человека его движения еле уловимы. А некоторые могут подавлять силу другого человека, и он будет обездвижен на некоторое время. Вот скажите, это колдовство?

— Я наслышан о таких способностях человека. Полагаю, данные силы даны человеку Господом нашим. Я читал даже некоторые древние трактаты, говорящие об этих силах, там же была легенд,а о первой ведьме, — ответил спокойно инквизитор.

— А проклятые предметы? Тоже слышали о таком. И предметы эти обладают немыслимой силой. Будто они дошли до нас от старых богов.

— Это ересь и выдумка невежественных крестьян, — спокойно ответил Конрад, но вот его взгляд изменился.

Волчара, матерый волчара. С таким не поиграешь и долго за нос не поводишь, и я рад, что он благодарен за свое спасение, иначе у нас мог состояться совсем другой разговор.

Я лишь склонил голову, признавая, что услышал и понял Конрада.

— Приятного дня, сэр Ратибор, — инквизитор, поднявшись пошел дальше гулять по саду.

Посмотрел, как он удаляется от меня, и в голове возникла мысль. Если каждого настигает возмездие по делам его, значит, Конрад Милфордский должен был умереть от проклятья, или это было просто испытание, предупреждение, а может, и возмездие, — вернув его к жизни, и не дав умереть, я продлил его жизнь, во благо ли?

Размышляя об этом и о многом другом, я не заметил, как ко мне подошел сэр Ален и попросил разрешения присесть рядом.

Сидя напротив меня, он долгое время молчал и посматривал по сторонам, будто был чем-то взволнован, но, насколько я его знал, он был не робкого десятка, просто так его не напугать, тем более мы находились не где-нибудь, а в графском саду.

— Сэр Ратибор, будьте вечером в главной зале, вас желают видеть граф и герцог, — сказал он, глядя мне в глаза. — И будьте внимательнее и лучше смотрите по сторонам, вы человек новый в этих краях, но уже слишком близки к герцогу и его семье, это многим не нравится.

— Спасибо, сэр Ален, за предупреждение, — поблагодарил я его.

Кивнув мне в ответ, он удалился. Я задумался над его словами, а ведь он прав, прибыл я недавно и так быстро вознесся в глазах окружающих. Вожу дружбу с герцогом и его братом. Уж парочка недоброжелателей у меня найдется, ну и хрен с ними, так веселее.

Продолжая сидеть, я размышлял о том, что еще задумал герцог, да еще и приглашение такое странное через сэра Алена.

Утро плавно перешло в день, а после непродолжительной прогулки по городу и вовсе солнце склонилось к закату.

Возле входа в замок меня встретил сэр Ален и попросил проследовать за ним в зал.