Алексей Владимиров – Последний из рода Грифичей (страница 30)

— Понятно, это мы исправим, в общем, тебе шанс даю, мне необходимо, чтобы это место превратилось в нормальный город, а не в свинарник, и что бы в нем не стыдно было жить, понял? — сурово я проговорил.

— Понятно, ваша милость, — тихо ответил он мне.

— Вот и думай об этом и будь в ратуше, у тебя только один шанс, подведешь, по всей строгости спрошу, все, иди, — отдал ему приказ.

А сам задумался о руководящем составе города, менять его на кого-то, а на кого? Нет кандидатур, может, все-таки справится и оправдает ожидания. Да и не мешало бы информацию собрать обо всех значимых жителях города и баронства, да и о соседях моих.

Да еще и крестьяне с их проблемами, а из меня фермер как из... в общем, никакой, далек я от земли. Но тоже подумать надо.

Я же огляделся, стража начала выстраиваться под взглядами Эмиля.

— Строй их уже нормально, — отдал я приказ.

Продолжая наблюдать за этим цирком. И через пять минут Эмилю удалось с этим справиться.

Прохаживаясь вдоль рядов, я понимал, что прошлый мой приезд ничего не изменил. А в воздухе все еще чувствовался запах перегара. Построение этих вояк было просто жалким зрелищем.

Поддоспешники были неопрятные и частично рваные. Поскольку кольчуги были короткие, чуть ниже пояса, руки защищал только поддоспешник, но они его носили каждодневно, из-за этого он и пришел в почти негодное состояние.

— Вы жалкое отребье, можете только убивать безоружных крестьян и вино жрать, как свинья помои, вас даже бойцами назвать язык не поворачивается. Вы позор баронства и герцогства в целом. Я сам буду вас перевоспитывать и превращать в настоящих бойцов. На сегодня разрешаю снять нагрудники, у кого они есть. Итак, на сегодня у нас бег до замка барона, делаем круг по саду. После этого быстрый бой, и возвращаемся назад, я бегу с вами, так что все увижу.

— В колонну по двое становись!

Кое-как справившись с задачей и встав в колонну, наше убогое войско двинулось в сторону замка. Буквально через километр начались первые потери, воины начали просто запинаться и падать от бессилия.

И тут я вспомнил младшего лейтенанта Морозова, который был у нас в армии инструктором по физической подготовке, отстающим он прописывал хорошего пинка под жопу. Отстающие в основном были доходяги или заядлые курильщики, но поскольку я был из детдома, привыкший к таким испытаниям, в армии мне было легко.

— Стоять! — крикнул я протяжным голосом, как и кричал на нас Морозов

— Поднять упавших и нести на себе. Мы своих не бросаем — вот наш девиз.

Подхватив под руки своих изнеможённых товарищей, мы продолжили путь к замку. У ворот из пятидесяти человек на ногах осталась половина.

— Итак, слушай мой приказ, кто не сможет пробежать круг по саду и выстоять в одном поединке друг против друга, тот остаётся в замке на ночь, будете приводить его в порядок. Кто попытается сбежать, того я найду и отправлю в каменоломню как дезертира. Всем понятен приказ?

— Да, сэр, — через силу выдавили из себя злые и уставшие бойцы.

Пробежав трусцой пару кругов по саду, организовали импровизированный круг для боев. Копьеносцы дрались обратной стороной копья и вполсилы, хотя какие полсилы, они копьями чуть шевелили, но никто не хотел сдаваться, они просто падали от бессилия, то же самое было и с остальными.

Неисправившимся я отдал приказ о подготовке и расчистке подъездных путей к замку, а именно, об уборке старых покосившихся ворот, прополке сорняков и к уборке правого крыла замка, поскольку в этом крыле и будут они ночевать.

Так же пообещал, что телега с едой придет ближе к вечеру. С оставшимися стоять на ногах стражами двинулись обратно в сторону казармы. По пути среди оставшихся был чуть слышен разговор:

— Вечером?

— Нет, лучше ночью.

Я уже прекрасно представлял себе, о чем шел разговор, да любой, кто служил в армии, меня поймет. Будут делать темную тем, кто отстал и кого пришлось тащить на себе.

Добежав до казармы, половина из оставшихся тоже уже не могли не то что бежать, они даже идти не могли.

— Завтра в это же время вновь побежим, кто сдастся, тот и будет ночевать в замке и отрабатывать, и это будет повторяться, до тех пор пока вы все не добежите до замка и обратно без потерь. Разойтись.

Видя, как все еще стоявшие на ногах начинают меня понемногу ненавидеть, направился в корчму. Если они меня возненавидят, это хорошо, это их сплотит.

Зашел в корчму, хозяин, увидев меня шмыгнул в подсобку, но я не мальчик, ждать его у стойки, и пошел вслед за ним. Это была не просто подсобка, а полноценный склад. Мешки с продовольствием, в которых было зерно и другие злаковые, а также мука и многое другое. Что-то много для простого трактира, я бы сказал, избыток. Вспомнив слова Арно о том, что Уолтер награбленное сбывал через барона, теперь я понял, каким образом и через кого. Обыскав подсобку, увидел в полу люк, открыв его, увидел забившегося в угол хозяина корчмы.

Не самое удачное место, чтоб спрятаться. Вытащив его за шкирку, усадил на мешок.

Вот сейчас и поговорим, пообщаемся.

Глава 15

Хозяин корчмы сидел на мешке, как забитая маленькая собачонка, и дрожал от каждого моего движения. И утирал кровавые сопли и массировал лицо, ведь самостоятельно вылезать он не желал, пришлось помочь и приложить руку и не только.

Он был невысокого роста и толст, нос картошкой и большой рот словно у лягушки, а редкие волосы соломенного цвета делали его похожим на пугало.

Мне и так было ясно, что тут происходило, но он должен был сам все рассказать. Подтвердив мои мысли.

— Ну, рассказывай давай, жулик, — произнес хмуро я.

— Да что рассказывать, вы и сами все видите, — он обвел рукой склад, — это остатки товара, его привозили подручные Уолтера, а он в это время свои дела с бароном решал, я его почти и не видел. Большую часть купец Дориан забирал и в герцогство вез, а там и с бароном рассчитывался. А я по мелочи сбывал в городе.

— Хм, Дориан, говоришь, понятно, и где он живет, этот Дориан? – заинтересованно спросил я.

— Так он в Линксе живет, — пожал плечами трактирщик.

— И когда его теперь ждать? – очень уж хотелось мне с ним пообщаться.

Насчет финансовой части естественно, а то у меня город почти в руинах лежит, и крестьяне не кормлены.

— Так он с бароном должен был приехать, но, видимо, не приедет, Уолтера нет, чтобы товар поставлять, барон умер, что ему теперь здесь делать, — рассудительно ответил он мне.

— Тоже верно, — вынужден был с ним согласиться.

— Тебя как звать-то, бедолага?

— Госс, ваша светлость, – и он заискивающе мне улыбнулся.

А нехило он меня в местном табеле о рангах поднял, назвав светлостью, ну ладно.

— Вот ты мне скажи, Госс, у тебя же много народу бывает? – мой голос стал ласковым и уже не напоминал рычание зверя, когда я его вытаскивал.

— Ну, это бывает, конечно, — он вновь вытер лицо, — захаживают, это самое по вечерам, чарочку пропустить да кружку пива выпить, ваша светлость.

— И болтают всякое, наверно, — с хитринкой я на него взглянул.

— Ну, не без этого, болтают, — согласился со мной Госс.

— Вот ты и расскажи, ты ведь знаешь наш городской бордель?

— А кто ж его не знает, туда со всей округи едут те, у кого деньга в кармане звенит, бывает, и из столицы герцогства тоже наведываются.

— Вот и скажи мне, кто-нибудь умирал или еще чего такое после посещения борделя? – я внимательно вглядывался в лицо Госса.

— Ну, вроде нет, все живы и здоровы, а было в прошлом годе, один помер прям на Марике, вот криков-то было, ну это-то и понятно, Гриму почти за семьдесят было, а все туда же со своим стручком полез.

— Значит, ничего иного не припомнишь?

— Неа, - помотал головой успокоившийся Госс, понявший, что тащить на виселицу я его не собираюсь.

— Понятно, так, теперь еще одно, раз ты в курсе многого, о чем болтают люди, то и я должен знать все самое и интересное в городе. Ты меня понял?

В ответ Госс только покивал.

— Нет, ты меня совсем не понял, мне неинтересно, как муж с женой поругались, и подобная мелочь, — я постарался более подробно объяснять свой интерес.

— Кажется, понял, ваша милость, — ответил Гост.

— И теперь самый последний вопрос, где деньги?

— Какие деньги? — он постарался прикинуться жёлудем под дубом.

— Которые ты должен был отдать барону или подручным Уолтера, вот эти деньги.

— А, эти деньги, сейчас, ваша милость, сейчас все принесу, — засуетился Госс и, подскочив, вновь полез в подвал, из которого я его вытащил.

И протянул мне два туго набитых кошеля, развязав их, я посмотрел, медь вперемешку с серебром, ну, тоже неплохо.