Алексей Витковский – Выбор воина (страница 13)
Глава 11
Ульфхеднар[32]
Сурт едет с востока
С губящим ветви,[33]
Солнце блестит
На мечах богов;
Рушатся горы,
Мрут великанши,
В Хель идут люди,
Расколото небо…
Сашка так никогда и не смог понять потом, как это все случилось. Почему его тяжеловесный «Медведь» оказался вторым в кильватерной колонне, которой шла эскадра. Когда Хаген вдруг завыл по-волчьи и ринулся на берег, совершив при этом невероятной длины прыжок, он, Савинов, выкрикнул только одно слово:
– Рысенок!
Как парень сообразил, что нужно делать? Почему Сашка знал, что нельзя дать побратиму убить того щуплого воина с мечом? Мгновение растянулось в томительные часы и годы. Ноги Хагена очень медленно коснулись бревен пристани. Его движения расплывались в воздухе от скорости, но в то же время остались плавными, как будто викинг двигался в воде. Стрела, медленно вращаясь, проплыла мимо Сашкиного плеча, смертельно острая и страшная. Савинов успел в деталях разглядеть ее наконечник и оперение. Потом течение секунд немного ускорилось, Сашка увидел, как стрела догоняет Хагена, как тот заносит мечи, как маленький воин удивленно поднимает лицо и широко распахиваются его глаза… Ее глаза! Сигурни!!! И время пустилось вскачь…
Хаген не почувствовал удара. Просто ноги его вдруг наткнулись на препятствие, которого только что не было, и воин начал падать. Волк в нем старался извернуться и в падении достать Врага клыками мечей. Но человек не видел ничего, кроме глаз своей Судьбы. И поэтому разжал пальцы. Рукоятки выскользнули из ладоней, и клинки серебряными рыбками скользнули в траву. Зеленый ковер ткнулся в лицо человеку, но тот уже ничего не чувствовал. Волк Хаген был мертв.
Она не сразу поняла, что случилось. Только что Сигурни бежала мимо пылающих корабельных сараев. Бежала навстречу Хагену, и жар пламени хватал ее за выбившиеся из-под шлема волосы. Она уже видела любимого, стоящего на носу своего драккара, и девушке казалось, что все ужасы и кровь – позади. И тут завыла собака…
Сигурни не смогла сразу остановиться и, как завороженная, сделала еще несколько шагов к пристани. А там, на борту корабля с вороньим клювом, вдруг взвихрился клоком тьмы черный плащ. Звериный вой ударил девушку в грудь. Сигурни пошатнулась и застыла… Ноги Хагена уже коснулись закопченных досок настила пристани и… Нет, это был не Хаген! Жуткое существо, волк в человечьем обличье! Чудовище ловко пригнулось, ловя равновесие, и бросилось вперед. Его движения казались настолько быстрыми, что глаз не успевал толком их разглядеть…
Наверное, Сигурни успела бы как-то защититься или увернуться от этого смертоносного броска. Наверное… Если б не ждала Хагена как спасения! Если б не надеялась, что он придет – и сразу все закончится! Она устала быть сильной за эту ночь… Поэтому Сигурни даже и не подумала поднять меч, который все еще был у нее в руке. Просто стояла и смотрела, как нечто, забравшее тело ее любимого, собирается ее убить… Знакомое лицо, искаженное нечеловеческой яростью… белая пена бешенства, срывающаяся с губ, которые целовали ее… глаза, из голубых ставшие черными от расширившихся зрачков… и вой. Волчий вой!.. Клинки мечей, словно обретшие собственную жизнь, трепетали и изгибались. Рвались вперед, подобные стальному жалу чудовищной змеи… Холод коснулся сердца девушки. «Неужели все так глупо закончится?» Мысль промчалась равнодушной тенью и исчезла. Сигурни в последний раз взглянула в глаза собственной Судьбе… И увидела, как Хаген смотрит на нее из-под личины волка! Как пытается остановиться! Волк не пускает! Кровь! Кровь в его крике!!! Зверь хочет крови! Но Хаген сильнее! Он одолевает… Поздно! Волк прыгнул!!!
Тонкий свист, как будто стрела…
Ольбард склонился над телом Хагена, перевернул. Глаза урманина были открыты. На губах застыла улыбка. Вихрем подлетел Александр, едва не запнувшись о торчащую из травы стрелу. Стрелу, сбившую последний бросок Волка… Медведкович упал на колени, рванул ворот кольчуги на груди побратима. Пальцем нашарил вену на шее. Потом обернулся, потерянно взглянул на князя:
– Сердце… Сердце не бьется!
Ольбард посмотрел ему в глаза:
– Хаген остановил свое сердце, когда понял, что зверя победить не успеет.
– Но он же победил его! Уже давно!!! – В голосе Александра звенело отчаяние.
– Зверя нельзя победить! Можно только заставить служить себе…
– А-а, черт! – Медведкович резко отвернулся. Потом ударил кулаком по траве. – Хрена лысого! Ты, брат, от нас так не сбежишь!
Он говорил что-то еще, обеими ладонями резко надавливая на грудь Хагена. Ольбард разбирал не все слова. Тело урманина вздрагивало под мощными толчками.
– Сигурни! – Медведкович, не останавливаясь, бросил быстрый взгляд на девушку. – Сделай ему искусственн… Проклятие! Вдохни ему воздух!!!
Та, словно очнувшись ото сна, молча кинулась помогать.
Ольбард не вмешивался. За его спиной с грохотом ссыпались через борта воины. Урмане, слушая приказания Даина, уже сбивали свой хирд в клин. Дружина строила стену. Насколько отсюда было видно, крепость подверглась нападению. Оно оказалось неудачным, но неизвестно еще, все ли нападавшие перебиты. Воины видели только тела у стен, обгоревшую надвратную башню и пылающие корабельные сараи. Может, вон в том лесу враг уже готовит атаку или со стен сейчас полетят смертоносные стрелы…
Они все делали верно. Но князь знал – угрозы нет. Враг отбит. Но, сам не ведая того, враг достиг своей цели. Все мужчины из рода Ингольва мертвы.
– Он дышит! – Сашка сам не поверил своим словам, когда под его пальцами на шее Хагена слабо билась тонкая жилка. – Дышит! Давайте носилки!!!
Сигурни смотрела на Савинова безумными глазами. «Ничего, девочка! – подумал он. – Все будет хорошо! Летчики своих не бросают!» Она, словно услышав, слабо кивнула, и только теперь из глаз девушки вдруг покатились крупные слезы. «Черт!» Сашка поспешно отвел взгляд. Подобно многим нормальным мужчинам, он не мог смотреть, как женщины плачут.
Рядом беззвучно возник Диармайд, благодарно стиснул Сашкино плечо. Следом подбежали двое мрачных хирдманов. Бросили наземь копья. Поперек – мечи в ножнах. Накрыли импровизированные носилки плащом и положили на них Хагена. Сашка тоже отдал свой меч и подумал, словно пытаясь убедить самого себя: «Все хорошо! Все обязательно будет хорошо…»
Носилки качнулись и поплыли к крепости. Хаген возвращался домой…
Глава 12
Тропа Духов
Чертог она видит
Солнца чудесней,
На Гимле стоит он,
Сияя золотом,
Там будут жить
Дружины верные,
Вечное счастье
Там суждено им.
Он стремительно летел куда-то сквозь вихри клубящейся мглы. Время от времени мгла расступалась и по сторонам становились видны исполинские стены, сложенные из глыб дикого камня. Потолка не было, точнее, он, как и пол, тонул во тьме. Расстояние между стенами постепенно сокращалось, и от этого казалось, что полет все убыстряется. А может, так оно и было…
Впереди, в конце прохода, мерцало пятнышко света. По мере приближения свет становился все ярче. Летевший не знал, как долго он находится здесь и что делает в этом непонятном месте. Время тут не имело силы. Внезапно свет впереди резко приблизился, стал ослепительно ярок. Видения прошлого волной поднялись в душе летящего человека, и он вдруг вспомнил свое имя. «Хаген! Меня зовут Хаген!» А в следующий миг его вынесло под сияющее синее небо. И Хаген, охватив взором окоем, вспомнил еще одно: «Я умер!..»
В помещении горели факелы. Низкие своды, закопченные и темные, казались древними, как само время. Стены, обшитые дубовыми панелями, покрывала искусная резьба, изображавшая неведомых зверей, воинов и птиц. Изображения явно передавали какие-то сюжеты, но Савинов плохо знал скандинавскую мифологию, смутно помня только имена главных богов да понятие «Рагнарек». Савинова всегда больше интересовала история отечественная, да еще, пожалуй, античность.
Боги тоже были здесь. Высокие – в полтора-два человеческих роста – идолы, вырезанные из дубовых бревен, местами покрытые позолотой и тоже, как и настенные панели, украшенные затейливой резьбой. Лица богов в оранжевом мятущемся свете факелов казались то грозными, то вопрошающими. На круглой жаровне в центре зала, установленной на бронзовом треножнике, курились какие-то веточки. По запаху дым напоминал можжевеловый…
Тело Хагена лежало у подножия идола, стоявшего в центре божественного строя. У бога был только один глаз, горевший недобрым пламенем крупного самоцвета. Вторая глазница зияла пустотой. В руках бог держал копье, а на поясе его висел меч. «Наверное, это Один», – подумал Сашка. Идол стоял в центре, значит – главный. И еще что-то смутно припоминалось о том, что Один, Отец Дружин, был мудр, неистов и одноглаз. «А одноглаз потому, что мудр…[34] Или наоборот?»
Сигурни и Ольбард стояли рядом с жаровней, на которой горели какие-то веточки, распространявшие густой аромат. «Можжевельник?» В руках Сигурни держала рог с медом. Она протянула рог князю, и тот высыпал в напиток белесый порошок… Савинов отстраненно наблюдал за происходящим. Храм действовал на него угнетающе, а Один вызывал смутную неприязнь. Славянский бог Воинов, Перун, тоже кровожаден и свиреп, но храм его стоял на вершине горы и куполом ему служило небо.
– Александр! – Савинов перестал глазеть по сторонам и повернулся. Сигурни с князем ждали его. – Подойди! – сказал Ольбард, протягивая Сашке рог. Тот подошел, механически принял сосуд и только после этого спохватился.