Алексей Витковский – Тени ниндзя (страница 44)

Ну что ж, можно сказать, любимая тема. А дальше?

Техника ног. Удары: Мо-Йоко-гери, Мо-Маваси-гери, Мо-мае-гери-кекоми, Какато-гери, Хоидзенура-микадзуки, Хоидзен-ура-маваси, Хоидзен-Йоко.[41]

Ну что, с этим все ясно. Тоже классика и тот же требуемый новый уровень. В этом смысле даже коричневый пояс на первый взгляд сложнее.

Ага! Пошла бросковая техника. Броски через бедро, плечо, передняя подножка, болевые на кисть. Ничего сложного для меня с моим дзюдошным стажем. Вот только все приемы надо делать с игры. Тебя атакуют, причем произвольно, а ты, значит, лови момент. Или создай его, если сможешь. Лихо!

Та-ак, произвольная форма. Ну здесь есть чем порадовать комиссию. Покажу им своего тигроволка. Секунд на тридцать. Надеюсь, Юрич будет доволен.

А вот это уже сложнее – Тамэсивари – разбитие предметов. В данном случае это доски. И не потому сложно, что трудно бить, а потому, что мне нельзя получить травму. Послезавтра первый бой на тотализаторе и надо быть огурцом. Доски же все на нитках. То есть без упора, подвешенные в воздухе. И бить их надо не силой, а техникой, хлесткими, взрывными ударами. Иначе доску просто отбросит, а разбита будет рука. Или нога.

А что бьем-то? Да – на Гияку-цки, – ну это понятно, основополагающее движение. Доска толщиной четыре сантиметра. На тетсуй – уже пять, на Йоко – снова пять, и на Мо-маваси-тоби – трешка.

Наконец, самый главный пункт – Кумитэ. Пятнадцать боев по две минуты каждый. Со свежими противниками. Без отдыха. Полчаса непрерывного боя. Выдержу ли… Надо выдержать!

Дальше шла теория, но это было уже не интересно. Теория – она и в Африке теория. Я оторвался от программы. И встретился взглядом с ухмыляющимся Колькой.

– Ничего сложного, правда? – ехидно спросил он. Я пожал плечами. Тоже мне, шутник!

– Да все сложно! Чувствую, что поползу домой по-пластунски. И Танюха меня с порога метлой прогонит, ибо вонюч буду и выжат, как пресловутый лимон.

– Не погонит, – серьезно сказал Колька, – ты на нее должен Богу молиться.

– Так ведь и молюсь, – я был тоже совершенно серьезен, – ладно, хватит лирики. Может, пойдем переоденемся? Разогреешь меня, а?

– А то, – буркнул Коляныч и поднялся, – как не разогреть? Двадцать пинков в живот – и ты готов ко всему.

Мы размялись в малом зале. Я чувствовал уже, что действительно готов ко всему, когда в зал заглянул Петр и позвал нас. Ну, понеслась! Я вошел в Большой зал… и остолбенел. Они все были здесь! Вот так сюрприз!

Длинная шеренга инструкторов и Черных поясов протянулась через весь зал. На правом фланге мэтры в строгих костюмах: Быков, Кожедуб, Кравченко, Пикалев, Боричев, Каушан, Гобчак, Наумов, Масюк! За ними гвардия: Щербаков, Бурковский, Нечаев, Филиппов, Афанасьев, Кондрашов, Мельников, Васильев, Карпов, Случевский, Томин, Кузнецов, Ефимов, Осыкин… Мать моя женщина! А дальше – Первые Даны, с Колькой во главе. Шеренга через весь зал.

Я растерялся. Кто я? Да, в общем, пока никто. Для чего Сенсэй собрал их всех? Что он хочет этим сказать? На моей памяти такого парада не было ни разу. Чем я удостоился?

Юрич стоял посреди зала и улыбался.

– Ну что, Игорь? Обойдемся без формальностей? Заходи. Пора начинать.

И мы начали. Я быстренько отжался и сделал все положенные повторения на пресс. Потом мы промчались по технике, и я основательно взмок. Демонстрация должна производиться с полной концентрацией каждого приема. Однако нелегкое это дело… После бросков я устал, но были еще резервы. Осталось самое главное – разбития и кумитэ.

Принесли доски. Я потрогал их и понял – придется чуть схитрить. Дерево сыровато. На нитках бить – хуже не придумаешь. Что ж, я давно хотел опробовать одну штуку.

Мне подвесили первую доску. Четверку на Цки. Удар полагалось наносить не примериваясь. Лады! Я выбрал дистанцию, изготовился и чуть подтянул к себе левую руку. Она пойдет первой. Ну, давай! Тело скрутилось, выбрасывая вперед правый кулак. Левая ладонь чуть опередила его и тут же отдернулась назад… метнув в центр доски невидимую Руну Хагалл![42] Хрясь! Четверка разлетелась вдребезги. Получилось! Я бросил взгляд на Сенсэя. Заметил? Вроде нет… Хорошо. Тогда поступим так и с остальными. Доски кололись на удивление легко. Мне казалось даже, что я их не касаюсь. Прием работал отлично. Не зря же я столько времени увлекался Рунной магией…

Так, с досками покончено. Я отправился надевать бандаж и накладки. Пока возился с застежками, рядом беззвучно возник Сенсэй.

– Хороший способ бить доски, – сказал он ворчливо.

Я поднял на него взгляд. Юрич улыбался.

– Только за него тебе сразу можно вручить пояс. Но важно, чтобы ты сам почувствовал, что заслужил его. Потому я и не отменяю Кумитэ. Ты готов?

– Да.

– Тогда вперед!

Понеслась душа в рай, а ноги в милицию! Мне досталось по первое число. Противники были как на подбор. И били тоже. Но я держался. Здесь моя задача не победить каждого, а просто устоять. И выстоять. К концу пятого боя я понял, что это невозможно. К концу восьмого – что не готов к аттестации. К середине двенадцатого – что сейчас просто сдохну. А в пятнадцатом, как ни странно, я был полон сил и бился с партнером почти на равных. И откуда только эти силы взялись?

Едва прозвучало «Ямэ!» и я содрал с себя протекторы, как меня поволокли к столу приемной комиссии – и начался допрос. Тут я горько пожалел, что не прочитал последний раздел программы. Мало того, что меня полчаса били по всем местам, и по голове в том числе. Теперь строгая комиссия требовала, чтобы я объяснил доходчиво, каковы признаки черепно-мозговой травмы и какова первая помощь. То же про тупые травмы живота и конечностей. Что такое острые и постепенные травмы, в чем разница и с чем ее едят. Что такое стресс. Что такое шок. Что такое перетренированность и отчего она, родная, возникает. Какие такие есть анатомо-физиологические и психологические особенности детского возраста и какое они оказывают влияние на тренировочный процесс. Есть ли особенности в проведении Кумитэ на детских занятиях. А последний вопрос – христианство и Путь Воина – меня просто добил.

Это оказалось едва ли не самым трудным испытанием. Начать думать сразу после того, как по думалке получал, – трудно. Так ведь в бою она еще и отключается, причем – намеренно. В бою надо видеть! А думать там времени нет. И все же я справился. Хотя ответы мои, конечно, были не первый сорт.

– Ну что, – спросил Сенсэй, когда пояс на меня был уже повязан, – как ощущения?

– Странно, Валентин Юрьевич.

– Что странного?

– Не знаю, еще не понял. Просто знаю, что странно. Но вопрос есть. Зачем был этот парад в начале? Ведь так никогда не делали, или я ошибаюсь?

– Нет, ты прав. Но твой случай – исключительный. Ты выпускник.

Я удивился.

– Но ведь у Школы много выпускников! Каждый из них может основать свое «Рю»…

– Может. Но они все равно остаются здесь. Даже если являются основателями. А ты – нет.

– Но почему? Что вы хотите сказать?

Сенсэй печально улыбнулся.

– Давай-ка отложим этот разговор на недельку. Сейчас пока не время. Лучше скажи – ты чувствуешь, что готов к бою?

– Да.

– Ну что ж, удачи тебе, Игорь. И береги свою девушку. А после боя обязательно позвони мне, договорились?

Я кивнул. Сенсэй пожал мне руку и ушел в зал. А я остался. Усталый и с кучей вопросов, на которые пока не было ответов.

– Где мы были, Найи? – спросил Марн, открывая глаза. Это место, в котором он побывал сегодня во сне, потрясло его. Там все было сочетанием двух цветов – черного и черного. Только первый был глубокий, густой, а второй – с неким металлическим отблеском. Черное небо без звезд, как полог огромного шатра, и черная, чуть всхолмленная равнина. Там все было тяжелым, неподвижным, но в то же время не совсем мертвым. Правда, и живым этот мир назвать никак нельзя. Мрачный и совершенно нечеловеческий, он тем не менее не казался враждебным. Там не было жизни, животных, растений. Лишь иногда по равнине проносились какие-то гигантские блеклые светляки. Марн почему-то чувствовал, что эти создания здесь гости, как и он сам.

Найи привела его туда и заставила выполнять Приемы для Собирания Силы, которые обычно предваряют Поединок Чести. Марн послушно последовал ее указаниям, чувствуя, как с каждым движением вливается в него тугая, вязкая Мощь. Потом он выполнял все девять фраз Разговора С Мечом и Слово Ладони. Ему казалось, что набрать больше нельзя, но волны Мощи вливались в него движение за движением.

Теперь он чувствовал себя так, будто превратился в маленькое солнце, брызжущее вокруг ослепительными лучами. Его переполняло желание совершить что-то достойное деяний Древних Воинов. И это сейчас было ему по силам!

Найи удобно устроилась в кресле, подобрав под себя стройные ноги, и с улыбкой следила за ним. А на вопрос ответила.

– Я и сама не знаю! Просто Место, где много Силы. Наверное, потому там никто и не живет. Мне показал его Читающий Воду.

– Он учил тебя? – Марн мгновенно перестал мерить шагами комнату. Все, что было связано с вагаром, живо интересовало его.

Найи потянулась, мурлыкнув совсем по-кошачьи и устроившись поудобнее, кивнула:

– Да. Но скорее он хотел не дать мне зайти слишком далеко.

– ?!?

Девушка отвела взгляд.

– Когда-нибудь, может, совсем скоро я расскажу. Только тебе и можно об этом знать. Но не сейчас, хорошо? Тебе надо отправляться к Бессмертному, иначе ты растратишь Силу, пытаясь понять меня, и нам снова придется идти в то мрачное Место.