Алексей Витковский – Тени ниндзя (страница 27)
– Ляг на спину. – Найи легонько толкнула в грудь Марна. Тот послушно лег. – И не воображай, будто я не знаю, о чем ты думаешь! «Какая-то соплячка будет учить меня, воина!» Так? И не ухмыляйся! Если мы не сможем договориться, ты не выполнишь свою миссию. Невозможно научить ничему того, кто не хочет учиться! Если заставить – он будет исполнять приказы, и только. А тебе понадобится нечто большее, чем тупое повиновение!
Марн смотрел снизу вверх на ее раскрасневшееся от негодования лицо и думал, что глаза у нее замечательные, и губы, и черные, непокорные волосы… Проклятый жрец! Он что, нарочно сказал, что в нее нельзя влюбляться? А интересно, как это она меня погубит?
– Не отвлекайся! – Найи нахмурила брови. – Ну что, будем работать?
Юноша согласно кивнул.
– Тогда расслабься. Сегодня ты научишься просто входить в сон по своему желанию. Для этого в первую очередь нужно, чтобы ты сознавал, что засыпаешь. Закрой глаза. Расслабился? Следи за формами, что появляются перед тобой… Просто наблюдай. Дыши плавно, как если бы ты уже спал. Почувствуй, что напряжение дня покидает твое тело… Наблюдай… Дыши… И в момент, когда ощутишь, что уже почти уснул, вспомни о том, что2 ты хочешь увидеть. Ты должен сформировать желание, как гончар формирует глину… Дыши… Наблюдай…
У Марна возникла озорная мысль. Он решил, что хочет увидеть Найи обнаженной. Скажем, как она купается в озере. Юноша не мог знать, что Дух девушки будет сопровождать его во сне.
И он действительно увидел воду. Мелкие волны лениво набегали на песчаный пляж, над которым нависал откос, усыпанный тяжелыми каменными глыбами. Вверх по склону карабкались Серебряные Вьюны. Их толстые, причудливо переплетенные стебли поднимались все выше и, казалось, растворялись в дымке наверху. Там шумел лес.
Найи появилась неожиданно. Мягко ступая, она подошла к воде и попробовала ее босой ножкой. Стояла оглушительная тишина. Марн наблюдал, как девушка отходит от воды, расстегивает пряжки на плечах… Платье упало.
Юноше почудилось, что он ослеп. Тело Найи светилось. Не ярко, как показалось вначале, а нежно, совсем чуть-чуть. Но было в этом сиянии нечто… Сердце юноши пропустило удар. Найи стояла вполоборота к нему, и он мог видеть все. Плоский живот, мягкие очертания бедер, небольшую дерзкую грудь с коричневыми торчащими сосками. Когда девушка двинулась к воде, Марн едва не застонал от огорчения. Сейчас она нырнет – и ничего не будет видно!
Найи оказалась прекрасной. Настолько, что юноша даже удивился своей первоначальной слепоте. Вот девушка входит в воду. Дно довольно крутое – волны уже обнимают ее бедра. Вот она повернулась спиной. А там, на ее спине… В бешеном порыве изогнулся черный косматый зверь!
Это был рисунок. Просто рисунок, наколотый тонкой иглой. Но чудилось, он живет! И в этом черном страшилище, изображенном на нежной, сияющей коже, таилось предупреждение! НЕ ВЗДУМАЙ ПОЛЮБИТЬ ЕЕ! ПОГИБНЕШЬ!
Марн вгляделся в рисунок… и рассмеялся. Это был Волк! Черный Волк!
Но в этот миг что-то ожгло лицо юноши. И Марн проснулся.
В ушах звенело. Марн потряс головой. Звон не проходил. Юноша сел на ложе, но тут же получил увесистый удар в грудь и упал на спину. Только теперь он сообразил, что Найи стоит над ним с занесенной для очередного удара рукой.
– НАД ЧЕМ ТЫ СМЕЕШЬСЯ?! – крикнула девушка. Слезы градом катились из ее глаз, когда она ударила снова.
– Ну нет! – Марн стремительно соскользнул с ложа, перехватил удар и швырнул Найи на мягкие шкуры. – Хватит! Двух раз достаточно!
Но девчонка явно потеряла голову. Лежа, с визгом пнула ногой, целясь точно в низ живота. Марн повернулся, приняв удар в бедро. Он мог бы отбить его, но так можно и ногу глупой сломать. Потом он прижал ее к ложу, не давая царапаться и кусаться, и держал, пока Найи не выбилась из сил. Тогда юноша осторожно отпустил ее. Погладил по волосам, глядя, как вздрагивают девичьи плечи.
– Успокойся, я смеялся не над тобой!
– А над кем? – она зло взглянула ему в лицо. – Мало того, что ты подсмотрел за мной! Ты еще и… Какая я дура! Думала…
– Ты не понимаешь… – Марн взял ее за плечи и усадил перед собой. – Я смеялся потому, что Волк, который охраняет тебя, – мой союзник! Я – Наследник Клана Волка! Черного Волка.
Найи посмотрела на него с той же отчаянной надеждой, что и тогда, в пещере Гадания.
– Правда? – спросила она тихо.
– Правда.
– Но почему? Почему ты смеялся?
– Я радовался, – сказал он просто. – Ты понравилась мне.
Через долю мгновения их губы соприкоснулись. Нет! Сшиблись в яростном поцелуе. Марн почувствовал вкус крови. Своей? Ее? Юные тела сплелись, как будто стараясь соединиться навсегда. Полетело в сторону сорванное платье. Следом за ним порхнул раненой птицей кильт. Неистовый пламень охватил Марна. Он зарычал. Найи в ответ впилась зубами в его плечо…
Потом они долго лежали во тьме. Марн осторожно обнимал ее, горячую, пылающую. Найи уткнулась ему в шею и вдруг тихонько сказала:
– У тебя неплохо получилось… Для первого раза.
– Что?! – юноша даже приподнялся. – Почему для первого?
– Эх ты! – она улыбнулась. – Я не об
Марн в ответ поцеловал ее и подумал: «Кто ты, Найи? Почему мне нельзя полюбить тебя? Или… Ты… Ты человек?»
Это была последняя мысль перед тем, как он уснул.
А во сне он увидел оборотня. Человек, стоя на валуне, торчащем из воды, исполнял Танец Призыва. Он взывал к Луне, чтобы она подарила ему Силу Волчьего Племени. И Луна ответила – человек танцевал очень хорошо. Марн удивился, что не узнает места. Валуны, камыш, огромное озеро… Где это может быть?
Человек, звавший Силу, делал все, как учили самого Марна. Значит, он свой… Но почему волосы стрижены как у имперца? Гилгереи не стригли волос, это отнимает Силу. Правда, Марн не верил, что Сила заключена в волосах. Но обычай предков свят. Как его можно нарушить?
Стриженый выполнил Последний Рывок, и Сила пришла к нему. Марн видел, как Дух Лунного Волка коснулся лапой лба человека. Теперь он отмечен. На такое решаются не все. Только те, кто знает, что в скором времени им придется превзойти все свои силы. И может, даже выйти за Грань. Но перед смертельной битвой многие поступают так. Отец рассказывал, что воины, участвовавшие в Атаке Кланов, в год Гибели Короля, все прошли через ритуал. Поэтому они смогли промчаться почти по отвесным скалам, обрушившись прямо на головы имперцев… Но Луна требует жертв – очень многие погибли в бою. И после…
Человек тем временем пришел в себя после Танца и заметил неподвижно стоящего в камышах Марна. Глаза Отмеченного Луной вспыхнули холодным огнем, он согнулся, опускаясь на четвереньки, и зарычал. Марн с изумлением понял, что Волк не узнает собрата, и шагнул вперед, чтобы его можно было разглядеть получше. В этот миг откуда-то сбоку раздался человеческий голос… И Марн проснулся.
Найи тихонько постанывала во сне. Юноша обнял ее и погладил по спинке. «Спи, Волчица, – подумал он, – я только что видел нашего Брата».
Прошло почти два года после той нашей поездки на Ладогу. То странное происшествие со следами не забылось, но как-то поблекло в памяти. Единственным напоминанием о нем осталось то, что я поседел. Причем до смешного избирательно. В моей шевелюре и раньше попадались седые волосы, но теперь они скучковались вместе, как будто мазнул кто по моему чубу кисточкой, обмакнув ее предварительно в серебрянку. Полоска не слишком широкая и даже не сплошная. Летом, когда волосы чуть выгорают, ее и не видно почти. Но Колька заметил еще тогда и прикололся, что я стал косить под Юрича. У того тоже седой лоб, а не виски, как у всех нормальных людей.
Но и приколы сошли на нет. Время шло. Я закончил картину. Ее воздействие оказалось настолько сильным, что пришлось поставить Золотой Город лицевой стороной к стене. Получилось! Впору бы радоваться, но я чувствовал: в рисунке все же чего-то не хватает. Но переделывать уже ничего не хотелось.
Впрочем, Танюшке картина понравилась. Она сказала, что это «Ш-шедевр», что я настоящий колдунишка, потому что в мою работу можно забежать искупаться в море. Это она так шутит, конечно.
Наши с ней отношения за это время ничуть не изменились. Часто бывает, что вот познакомятся люди – бабах! «Любовь до гроба», эмоции через край! А через полгодика общения глядишь: и тот – «козел», и эта – «дура». Хлоп – и разбежались. Сошлись слишком близко, увидели много того, что не соответствовало первоначальным представлениям, – и на попятную. У нас, слава Богу, не так. Впрочем, это не значит, что мы ни разу не ссорились. Но это ведь пустяки, если двое готовы принимать друг друга такими, какие они есть.
И все-то было у меня хорошо, замечательно просто. Но не зря же говорят: «Если у вас все хорошо, – значит, вы чего-то не заметили!» В день, когда Юрич попросил меня поработать с «реактивным» Володькой, все полетело вверх тормашками.
Я вышел из зала на негнущихся ногах, доплелся до кафе, что находится в вестибюле Школы, и упал на стул.
В чашке с чаем бушевала буря. Руки у меня тряслись, когда я подносил чашку к губам. Страшно! Я-то думал, что все это давно в прошлом. Что темная сторона Силы забыла о моем существовании. Однако правильно писал Глен Кук в своей «Черной Гвардии»: «Тьма приходит всегда». Когда мы с Колькой ушли от Учителя, жизни наши висели на волоске. Все летело в тартарары. Меня уволили с работы, расстался с девушкой, потерял документы, что ни день на улице привязывались и пытались выяснять отношения некие темные личности, кто-то пробовал взломать мою квартиру. Меня преследовали необъяснимые травмы, в руках все ломалось, а какая-то бабка в метро подошла и сказала: «Сынок, на тебе страшное проклятие! Сходи в церковь или скоро умрешь!» Может, она и сгущала краски, но совсем чуть-чуть.