Алексей Витаков – Проклятие красной стены (страница 17)

— Вы хотите сказать, что одолеете Валука на Божьем суде? Это ведь сам черт в человеческой плоти!

— Судить нас будет Бог.

— Э-э… Скажите честно: вы нашли того, кто будет за вас биться?

— Скоро. Очень скоро вы обо всем узнаете, пан офицер. Не смею больше вас задерживать.

— До скорого, пан Новак. Храни вас Богородица. Я знал вашего отца. Золотой был человек!

— Спасибо. Можно мне побыть одному?

— Конечно. Покорнейше прошу простить меня.

Офицер поправил пояс с висевшей на нем венгеркой и уверенно зашагал в сторону главной площади. За ним следом двинулся и весь караул. Болен выдохнул и вытер рукавом кафтана со лба капли предательски проступившего пота.

— А-а, вот ведь, — бросил через плечо удаляющийся офицер, — чего неймется этим варварам? Мы им — цивилизацию, а они — за вилы!

— Разве они нас об этом просили? — неожиданно для самого себя громко возразил Болен.

— А? Что?!

Офицер остановился и приложил ладонь к уху.

— А, вы об этом! Нам неведомы пути Божьей воли, молодой человек. Уж коли Он так решил, — офицер указал толстым пальцем в небо, — то мы должны следовать. Чертов варварский город!

— Хочу заметить, что я родился в этом городе, пан офицер, — сказал Новак опять неестественно громко, словно в нем ожило какое-то говорливое существо.

— Да. Конечно. Ваш родитель, должно быть, участвовал в той непростой кампании!

— Да. Я родился в первый год после полной капитуляции города. Выходит, это моя родина. Значит, и я — варвар?

— Полноте, пан Новак. Не подумайте только, ради Пресвятой Девы Марии, что я что-то такое имел в виду.

— Не подумаю. Идите с Богом.

— Странный у нас разговор получился.

— Чем же он странный? — Болен нетерпеливо почесал колено.

— Да вот, стоим в паре десятков шагов друг от друга и громко болтаем на всю улицу.

— У русских говорят: «на всю Ивановскую».

— Черт бы их побрал, этих русских! Уже выросло целое поколение. Город больше двадцати лет входит в состав нашего прекрасного королевства. А они!.. Черт бы их всех побрал!

— Мы даже не попытались вникнуть, в чем суть конфликта! Понимаете меня?! Никто!

Болен вскочил. Ему вдруг пришло в голову, что лучше отвести караул подальше от этого места.

— Я не понимаю таких слов, пан Новак!

— Вы себя называете образованным человеком, а не знаете, что означает слово «конфликт»?

— Я прекрасно знаю, что означает слово «конфликт». Просто не хочу использовать цивилизованную лексику, когда дело касается русских варваров.

— Вот в этом залог нашего будущего поражения, пан офицер.

— Хорошо, что вы еще сказали «нашего», пан Новак, а не как-то иначе! — офицер скривился.

— Бог вам судья, пан офицер! Я пройдусь с вами, чтобы не задерживать?

— Не думаю, что это будет правильно. За болтовней можно забыть о службе и многого не увидеть. К тому же солдаты, — офицер кивнул на караульных, — развесили уши так, что они схлопываются перед их носами, и бедняги ничего не видят!

— О, речь, достойная хорошего мима!

— Я немного баловался театром!

— Меня тоже не покидает ощущение, что все мы исполняем волю какого-то очень циничного драматурга.

— Понимаю. В вашем случае действительно радоваться не приходится.

— Давайте обойдемся без «моего случая». На душе и так кошки скребут.

Болен резко остановился. Расстояние, которое он прошел за разговором, его устраивало.

— Ну, до встречи, пан офицер! Пожалуй, мне пора домой.

— Охотно пожелаю вам спокойного сна!

Офицер чуть заметно кивнул.

Болен поспешил вернуться к упавшему вязу. Несколько минут он стоял, напряженно вслушиваясь в темноту, но ответом ему вновь была тишина. «Как же так! О Господи, как же так! Ну отзовись же, незнакомец!» — бормотал он себе под нос. С досады пнув ствол дерева, он направился к своему дому. Но шагал медленно в надежде на оклик. Пересек улицу, вошел в примыкающую к флигелю арку, в темноте похожую на вогнутое воронье крыло. Задержался под темным каменным сводом, затем повернул направо и оказался перед крыльцом. Тяжело переставляя ноги, словно налитые чугуном, Новак слушал, как, скрипя, проседают деревянные ступеньки. А скрипели они на разные голоса — то длинно и пронзительно, то коротко и отрывисто, точно сухой лай состарившейся дворняги. Лай. Лай. Чак почуял хозяина и громко и радостно забухал на низких нотах.

— Чак. Чак! Ах ты, паршивец! Соскучился? А где наша Агнешка?

Пес, услышав имя хозяйки, опустил морду и отвел увлажненные грустью глаза.

— А ну говори, что произошло? — Болен трепал пса по загривку.

Слабо повиливая хвостом, Чак привел его к комнате Агнешки и, привстав на задних лапах, осторожно поскреб по дверной коробке.

— Агнешка! — Болен постучал костяшками пальцев. — У тебя все хорошо?

Послышались легкие неторопливые шаги. Дверь отворилась.

Агнешка была небольшого роста, белокурая, с длинными, чуть завивающимися локонами. На этом различия у них с братом заканчивались. В остальном между ними наблюдалось поразительное сходство, и самое невероятное, что у обоих горела маленькой коричневой точкой родинка над правым уголком рта.

— Ты вернулся. Ты жив! — Агнешка уткнулась в грудь Болену, обхватив за шею. — Больше так не делай! Обещай мне больше так не делать! В ту ночь, когда ты остался у Анжелы, я чуть с ума не сошла. Подумала: ну все, не сдается, значит, его подкараулят в темном переулке.

— Нет, что ты, бедная моя сестренка, я им нужен живым. Если я погибну раньше срока, Валук может не получить наше имущество.

— А может и получить, если суд решит, что он не имеет никакого отношения к этому… Я все теперь знаю. Целую неделю изучаю правила Божьего суда! Вот!

— Какая ты теперь у меня вумная! — Болен нарочно добавил к слову букву «в». Именно так они говорили в детстве.

— Не дразнись. Я очень боюсь, Болен. Черт с ним, с этим имуществом! Лишь бы ты остался живой! Знаешь, я сегодня ходила к колдунье.

— Тьфу на тебя, Агнешка. Зачем тебе это?

— А затем. Она обещала меня научить одному проклятию, которое действует на семь колен вверх и на тринадцать вниз.

— Ты сходишь с ума, дорогая сестренка! Прошу тебя, не ходи больше с такими просьбами. Я за тобой раньше такого не замечал.

Болен взял сестру за плечи и отодвинул от себя, пытаясь заглянуть в глаза. Агнешка быстро замотала головой, отводя взгляд. Болен легонько встряхнул ее:

— Агнешка, милая! Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

— Как ты можешь давать обещания, если знаешь, что не сдержишь их? Как?

— Послушай меня. Конечно, мне не устоять против Валука. Не продержаться даже одной минуты. Но мир ведь не без отважных людей. Я обязательно найду того, кто выйдет постоять за мою честь.

— Во всем Смоленске, бедный мой Болен, нет лучшего воина, чем Станислав Валук. И угораздило же тебя попасть в сети именно к его чертовой дочке!

— К его или к чертовой?

— Не время шутить, пан Новак!

— Больше не буду. Я должен тебе сказать, м-м… Ты ведь знаешь, что произошло с Блезом Зиновитским?