Алексей Витаков – Посох волхва (страница 30)

– Интересно, а змей всегда занят только тем, что охраняет богатства? – Ишута потерся щекой о колено Чаяны.

– Иногда он делает кого-то богатым, но за это требует страшной платы. Но я знаю много сказок про змея. – Девушка гладила волосы Ишуты, иногда касаясь его губ своими волосами.

– Мой мастер, Аника-воин, – большой любитель выпить.

– Тогда слушай. В одном царстве-государстве жила-была кривая царевна. Никто не мог ее вылечить от слепоты. Какие только лекари не пытались, все бесполезно. И вот один весельчак-пьяница вызвался вылечить царевну. А надо сказать, что волшебная мазь находилась в одном несчастном городе, который держал в своем кольце спящий змей, обвившись вокруг городских стен. Но наш весельчак-пьяница прихватил с собой лестницу, одна сторона которой завершалась крючьями. Пройдя незамеченным между хвостом и головой змея, он зацепился крючьями за стену и оказался с другой стороны. На площади отыскал камень, отворотил его и нашел целебную мазь. Ему вновь удалось проскочить незамеченным мимо змея и добежать до моря, где он благополучно сел на корабль. Но змей проснулся и погнался за нашим пьяницей. Страшная рептилия так в бешенстве заколотила хвостом по глади моря, что вспенила его. Змей настиг корабль и одним ударом разломал его на мелкие кусочки. Но наш герой спасся. Он пришел с мазью к царевне, намазал ее больные глаза, и та прозрела.

– В чем смысл этой сказки? – Ишута повернулся на бок и уткнулся носом в живот девушке.

– В том, что, когда ты выполнишь свое предназначение и вернешься ко мне, мои глаза снова засветятся радостью!

– Так-так… Еще хочу послушать.

– Еще? – Чаяна склонила голову над волхвом. – Есть легенда об одном кузнеце, который был очень маленького роста.

– Не смейся, Чаяна!

– Я не смеюсь. Это правда. Наш герой, когда еще не был кузнецом, пошел сразиться со змеем. И тот ему сказал: «Если сумеешь победить меня, то сожги потом плоть мою на огне. Выплави сало и натри им свои глаза…» Они бились три дня и три ночи. Наконец наш герой, поскольку был он, повторюсь, маленького роста, сумел запрыгнуть в пасть змею, добраться до сердца и поразить того насмерть. Затем изнутри он разрезал живот и вышел наружу. Развел большущий огонь, на котором и сжег своего врага. Когда потекло расплавленное сало, он натер им глаза. И – о, чудо! – он сквозь толщи песка, глины и чернозема стал видеть глубоко в недрах земли разные богатства. Но не золото и серебро интересовали юношу, а железная руда, из которой он принялся выплавлять и выковывать диковинные вещи. Сказывают, что он заговаривал железо не хуже самих подземных духов. Так он стал кузнецом, кующим не только для людей, но и для богов. А боги за то, что юноша не покусился на несметные богатства, сделали его самым сильным и счастливым. Вскорости у него появилась жена. И стали они жить-поживать да добра наживать, не забывая при этом охранять подземные сокровища.

– Во как! Откуда ты все это знаешь?

– Я еще много чего могу порассказать… – Чаяна быстро поцеловала Ишуту, нечаянно уронив слезинку на его серебрящуюся челку. – А красота и сила не в росте и не в мышцах!

– Ты к чему это сейчас сказала?

– Да вот, вспомнилось. Похвалялся Святогор-богатырь: «Кабы я тяги нашел, так поднял бы землю!» Едучи путем-дорогою, увидал он прохожего, который росту был совсем невеликого. Припустил Святогор своего коня, скачет во всю прыть, а не может нагнать пешехода, и закричал тогда ему громким голосом: «Ой же ты, прохожий человек! Приостановись немножечко, не могу тебя нагнать на добром коне». Приостановился прохожий, снял с плеча сумочку и положил наземь. Спрашивает его Святогор: «Что у тебя в сумочке?» – «А вот подыми – так увидишь…» Сошел Святогор с коня, схватил сумочку рукою, но не мог и с места сдвинуть. Стал подымать обеими руками, чуть-чуть приподнял – только что дух под сумочку подпустил, а сам по колена в землю угряз. «Что это, – говорит, – у тебя в сумочку накладено? Силы мне не занимать стать, а вот приподнять не могу». – «В сумочке у меня тяга земная». – «Да кто ж ты такой?!» «Я-то, – отвечал прохожий, – да так, кузнец один неприметный!» Погрузившись по колена, Святогор-богатырь так навеки и остался и торчит из земли, будто исполинская скала…

– Про великанов шибко интересно! – Ишуте очень нравилось, когда Чаяна рассказывала ему различные предания. Но, как и положено всем мужчинам, он довольно часто засыпал под ее воркование.

– Ты опять храпеть начнешь!

– Не начну. Честное слово!

– Тогда слушай про карликов. Посреди одного старого города было подземелье, где, как уверяла народная молва, стояли бочки с чистым золотом. Раз зашла туда одна девушка. Карлик, что охранял сокровище, отсыпал ей в передник груду червонцев и, прощаясь, не велел оборачиваться назад. На последней ступеньке лестницы девушка не выдержала и оглянулась. В то же мгновение дверь с треском захлопнулась и отшибла ей пятку. Ей-ей, до сих пор болит!.. – Чаяна притворно захныкала.

Ишута поднял руку и посмотрел на свой безымянный палец. Абарис когда-то не раз говорил, что в этом пальце скрыта особая чародейная, целебная сила.

– Хорошо. Сейчас – он обвел пальцем болячку. – «Да иссохни любой нарыв и вред на теле девы Чаяны, как сохнет сломленный древесный сук».

– А я знаю, откуда пошел род малюток-карликов! – Девушка обхватила руками голову Ишуты. – Однажды враги убили женщину, а убивая, отрубили случайно ей палец. Вот из этого пальца и народился малютка-богатырь!

– Да. Скорее всего, именно так и было… – Ишуте вспомнились события многолетней давности, когда его родителей убили приехавшие невесть откуда закованные в броню чужеземцы. И вспомнилось услышанное в далеком детстве.

«…Красавица-сестра несет в поле обед братьям, которые нарочно провели сохой борозду, чтобы она знала, какой дорогой идти, а коварный змей прорыл другую борозду. Девица не попала на настоящий путь и очутилась во власти змея. Братья отправляются освобождать ее и приходят к похитителю. Змей ест олово, потчует их тем же кушаньем, но они отказываются. Тогда змей рубит им головы и забрасывает их в расплавленное олово. Не осталось у бедной матери детей. Всех порешил злобный змей. Стала она молить главного бога, чтобы послал ей малютку в утешение. «Ну, малютку, так малютку!» – подумал главный бог. И родила женщина маленького мальчика, росточком не больше указательного пальца. С первого дня малыш уже ходил, на другой день начал говорить, а на третий узнал про судьбу своих братьев и сестры и поспешил к змею. Поганый приказал подать полную чашу олова; Пальчик съел все дочиста. Пошли они пробовать силу; змей подбросил меч так высоко, что его полдня назад дожидались, а Пальчик подбросил меч – меч полгода не вороча́лся. Начали они друг друга кидать. Пальчик ухватил змея, забросил в олово и стал расспрашивать про братьев. Змей указал их головы и туловища, велел помазать шеи мазью и ударить палицею. Как скоро это было сделано – братья ожили. Тогда Пальчик отсек змею голову и освободил из цепей сестру…»

Ишута стремительно вскочил на ноги и сдернул через голову рубаху. Все проделал так быстро, что Чаяна от неожиданности отпрянула назад и удивленно вскинула изогнутую бровь.

Да, конечно, он выглядел совсем маленьким, когда на нем раздувалась и висела складками одежда не по росту, но с обнаженным торсом – совсем другое дело. Того ощущения не было и в помине. Каждая жила, каждый мускул источали красоту и силу. Словно искусный ваятель хорошо потрудился над его телом, вылепив мощные полудиски груди, поработав над каждым кирпичиком брюшного пресса и такими же впечатляющими буграми рук.

Ишута подхватил с земли посох. Грозное оружие рассекло воздух сверху вниз, а затем началось вращение. Древко двигалось с такой скоростью, что его невозможно было разглядеть, – над головой, слева, справа выпады и защита, дуги и кольца…

Чаяна завороженно смотрела на это магическое действо и видела, как вокруг ее молодого человека появляются разноцветные полосы.

Потом поднялась высоко в небо радуга и образовалась арка, сквозь которую можно было видеть на много-много верст вперед. А если не просто напряженно смотреть, а погрузить туда зрение самой души, то вырастали очертания какого-то другого пространства. В нем двигались странно одетые люди и перемещались великаны, летали неведомые птицы и бегали удивительные звери. Еще этот открывшийся мир был наполнен не менее загадочными звуками, запахами и тенями. Вдруг откуда-то из глубины Чаяну буквально пронзили два ярко-красных глаза, словно два раскаленных угля. Нестерпимо горячий взгляд проник под самое сердце и, точно иглой, стал прощупывать каждую клеточку, каждый запретный уголок. Девушка, собравшись с силами, попыталась не отвести своих глаз. И увидела! Перед ней, покачиваясь и стреляя раздвоенным языком, стояла самая настоящая змея. С той лишь разницей от обычной, что змея, возникшая глубоко в арке, была огромной. В десять, в двадцать раз больше любого человека. Змея издавала невыносимое по своей жути шипение, силясь что-то сказать.

Наконец, девушка не выдержала и, закрыв руками лицо, закричала:

– Ишута, хватит! Прошу тебя!

– Ну и что, если мал? – Жак Жанэ пожал плечами. – Мне пришел на ум один очень своеобычный миф. Однажды дочь одной великанши, что жила высоко в горах, увидела в поле работающих пахарей. Ей так понравились эти маленькие человечки, что она взяла их, бережно положила в передник и отнесла своей матери: «Мать, посмотри какие смешные существа!» Великанша в ответ закричала на свою дочь: «Немедленно отнеси их туда, где взяла. Когда-нибудь эти маленькие существа истребят нас!».