Алексей Винокуров – Оулд и садо-мазо (страница 3)

Смеется.

Художник. Чего ты смеешься? Чего ты ржешь, лошадь арабская?

Элина. Ну, какой же вы оулд? Вы просто… старичок.

Художник. Да? А чем, по-твоему, старичок от оулда отличается?

Элина. Всем. Старичок – это возраст, а оулд – это стиль. Оулд – это шик, это блеск, это благородная седина. А старичок – это вставные зубы и минимальная пенсия. Вот вы – старичок, а Сергей Михалков – оулд. И Зураб Церетели – оулд. Джек Николсон – очень крутой оулд.

Художник. А Ельцин?

Элина. Что – Ельцин?

Художник. Ельцин – оулд или не оулд?

Элина. Конечно, оулд.

Художник. Почему же он оулд, если он в отставке?

Элина. Оулд – это пожизненно. И от поста не зависит. Почти…

Художник. Значит, выходит, они все оулды, а я – старичок?

Элина. Да…

Художник (распахивая халат). А это ты видела?

Элина. О-о! Круто…

Он сбрасывает халат, ходит в своих черных кожаных трусах, красуется.

Художник (хлещет плетью по воздуху). Ну, что, оулд я или не оулд?

Элина. Ну, в таком белье вы на самом деле… почти оулд. А можно посмотреть ваших работников?

Художник. Каких работников?

Элина. Ну, тех, которые услуги оказывают.

Художник. Я сам услуги оказываю.

Элина. Сами?

Художник. Да. У меня индивидуальная трудовая деятельность.

Элина. Но вы же старенький.

Художник. Я старенький? Ты меня еще не знаешь. Я десяти молоденьким фору дам.

Потрясает в воздухе наручниками, снятыми с пояса.

Элина. Правда?

Художник. А то! Я бывало, соберу вокруг себя девчонок штук шесть, да как крикну: «Лежать!» Ну, они все и упали. А я хожу среди них, как петух в курятнике. И то есть никого к ним не подпускаю. Абсолютно.

Хлещет по воздуху плетью.

Элина (загадочно). Ну, если так, тогда можно попробовать.

Сбрасывает одежду, остается в черном же нижнем белье. Художник столбенеет. Элина обнимает его за шею, целует взасос, валит на диван.

Художник. Э-э-э, не так скоро! Так и до инсульта недалеко!

Элина. Ну же, мой оулд! Покажи, на что ты способен!

Художник (отдираясь от нее). Э-э, погоди! Хотя бы дверь входную запри…

Элина бежит, запирает дверь. Снова бросается на художника.

Художник. Стоп! (Отстраняет ее) Сначала бизнес.

Элина (недовольно). Какой бизнес?

Художник. Деньги за услуги!

Элина. Кому деньги? Мне или тебе?

Художник. Мне, конечно. Фирма-то у меня.

Элина. И сколько ты хочешь?

Художник. Во-первых, не ты, а вы. Я тебя в три раза старше. Во-вторых, я хочу… (зажмуривает глаза) пятьсот!

Элина. Чего – пятьсот?

Художник. Чего, чего – рублей! Не копеек же!

Элина. Хорошо.

Наваливается на художника, выхватывает наручники, пристегивает его к дивану.

Художник. Ты что? Что ты делаешь? Мы так не договаривались…Не хулигань, девка, отстегни меня!

Элина (поднимая плетку, томно). Не торопись. Сейчас я буду тебя любить, мой старенький Ромео… Любить до смерти!

Художник (в ужасе). Нет! Не надо! Нет…

Раздается громкий стук в дверь.

Элина. Кто это?

Художник. Жена – вот кто. Сейчас она тебе покажет, как меня любить.

Элина. Не пугай. Мы с твоей женой уж как-нибудь найдем общий язык.

Стук переходит в грохот.

Художник. Чего-то на жену не похоже… Да и не стала бы она стучать, у нее ключ есть. Ты смотри, как долбит, сейчас дверь сломает. (Кричит). Кто там?

Голос Васи. Открывайте!

Элина. Ой! Это он! Вася! Спрячь меня, умоляю! Он меня убьет…

Художник. Ага! Будешь знать, как меня любить до смерти!

Элина. Да он и тебя тоже убьет.

Художник. А меня за что?

Элина. Он разбираться не станет.

Бежит прятаться в шкаф.

Художник. Подожди! Отстегни меня!

Элина бежит назад, возится с наручниками. Грохот такой, что дверь трещит.

Элина. Я не могу! Застряло!