Алексей Виноградов – Цари Ведического мира. Вишну-пурана (перевод А. Г. Виноградова) (страница 4)
К этому веку солнечная династия князей предлагает девяносто три поколения, лунная только сорок пять, хотя оба они начинаются в одно и то же время. Некоторые имена могли быть добавлены к первому списку, некоторые опущены во втором; и кажется наиболее вероятным, что, несмотря на их синхронное начало, князья лунной династии были последующими князьями солнечной династии. Они явно ответвились от солнечной линии; и легенда о Судюмне (Sudyumna), объясняющая эту связь, имеет все признаки того, что она была выдумана с целью отнести ее к периоду, более отдаленному, чем есть.
Если вычесть, однако, из большего числа князей значительную долю, то нет ничего удивительного в предположении, что индуистские династии и их ответвления распространились на протяжении примерно двенадцати столетий до войны «Махабхараты», и, предполагая, что это событие произошло примерно за четырнадцать столетий до христианства, таким образом, начало царственных династий Индии приходится примерно на две тысячи шестьсот лет до этой даты.
Это может быть или не быть слишком отдаленным; но в предмете, где точность невозможна, достаточно довольствоваться общим впечатлением, что о династиях царей, подробно описанных в Пуранах, имеем запись, которая, хотя и не может не пострадать от возраста, и, возможно, была повреждена небрежным или неразумным составлением. Сохраняется отчет, не совсем заслуживающий доверия, об установлении и преемственности регулярных монархий среди индусов с такой ранней эры и в течение столь же продолжительного времени, как любой в заслуживающих доверия анналах человечества.
Обстоятельства, о которых рассказывают первые правители, имеют очевидное отношение к колонизации Индии и постепенному распространению власти новых рас на необитаемую или нецивилизованную область. Принято считать, что брахманская религия и цивилизация пришли в Индию извне. Конечно, на границах и в центре страны есть племена, которые еще не являются индусами; отрывки из «Рамаяны», «Махабхараты» и «Ману» и единообразные предания самих людей указывают на период, когда Бенгалия, Орисса и весь Декан были заселены деградировавшими или отверженными, то есть варварскими племенами. Традиции Пуран подтверждают эти взгляды, но они не помогают решить вопрос, откуда пришли индусы; будь то из среднеазиатской области, с Кавказских гор, с равнин Вавилонии, или от границ Каспийского моря, как предполагали Клапрот (Klaproth), Ванс Кеннеди (Vans Kennedy) и Шлегель (Schlegel). Сходство санскритского языка доказывает общее происхождение ныне широко разбросанных народов, среди диалектов которых они прослеживаются, и делает несомненным, что все они должны были распространиться за границу из какой-то центральной точки в той части земного шара, которая впервые была заселена человечеством, согласно боговдохновенной летописи.
Остается определить, можно ли обнаружить в Ведах какое-либо указание на такое событие; но было бы явно несовместимо с системой Паураников относить происхождение индийских князей и княжеств к другим источникам, кроме местных. Поэтому не нужно ожидать от них каких-либо сведений об иностранном происхождении индусов.
Таким образом, у нас совершенно недостаточно средств для того, чтобы получить какую-либо информацию о доиндийском периоде истории индусов, кроме общего вывода, вытекающего из фактического присутствия варварских и, по-видимому, аборигенных племен – из общепризнанного постепенного распространения индуизма на части Индии, где он не преобладал, когда составлялся кодекс Ману, – из-за общего употребления в Индии более или менее многочисленных диалектов, отличных от санскрита, – и из-за сходства этого языка с формами речи, распространенными в западном мире – что люди, говорившие на санскрите и последовавшие религии Вед, пришли в Индию в очень отдаленные времена из земель к западу от Инда. Крайне сомнительно, что дата и обстоятельства их иммиграции когда-либо будут установлены, но нетрудно составить правдоподобный план их раннего местонахождения и постепенной колонизации.
Самым ранним местопребыванием индусов в пределах Индостана, несомненно, были восточные пределы Пенджаба. Святая земля Ману и Пуран лежит между реками Дришадвати (Drishadwati) и Сарасвати (Saraswati), Чаггар (Caggar) и Сурсути (Caggar) на наших (британских) варварских картах. В их окрестностях происходят различные приключения первых принцев и самых известных мудрецов; Ашрамы, или религиозные обители расположены на берегах Сарасвати. Согласно некоторым источникам, там была обитель Вясы, составителя Вед и Пуран; согласно другим, когда однажды Веды вышли из употребления и были забыты, брахманы снова были обучены им Сарасватой, сыном Сарасвати. Одно из самых выдающихся племен брахманов известно как Сарасвата (Saraswata); и то же самое слово употреблено м-ром Колбруком для обозначения той модификации санскрита, которую обычно называют пракритом и которая в данном случае, по его предположению, была языком «народа Сарасвата, населявшего берега реки Сарасвати». Сама река получила свое название от Сарасвати, богини учености, под покровительством которой обрела форму и власть священная литература индусов. Эти указания подтверждают, что какие бы семена ни были импортированы извне, именно в стране, прилегающей к реке Сарасвати, они были впервые посажены, культивированы и выращены на Индостане.
Участок земли, отведенный таким образом для первого учреждения индуизма в Индии, имеет очень ограниченную протяженность, и не мог быть местом проживания какого-либо многочисленного племени или народа. Предания, свидетельствующие о раннем поселении индусов в этом районе, приписывают поселенцам скорее философский и религиозный, чем светский характер, и в сочетании с очень узкими границами святой земли делают возможным, что самые ранние переселенцы были членами не политической, а религиозной общины; что они были колонией жрецов, но не в том ограниченном смысле, в котором мы используем этот термин, а в том, в котором он до сих пор применяется в Индии, к аграхаре, деревне или селению брахманов, которые, хотя и были женаты и имели семьи, и занимаясь земледелием, домашними обязанностями и ведением светских интересов, затрагивающих общество, по-прежнему предполагается уделять основное внимание священным исследованиям и религиозным службам.
Общество такого рода, с его ремесленниками и слугами, а может быть, и с отрядом воинственных последователей, могло бы найти дом в Брахма-вартте (Brahma-vartta) Ману, земле, которую называли «святой» или, более буквально, «областью Брахмана»; и, возможно, передало грубым, нецивилизованным, неграмотным аборигенам зачатки социальной организации, литературы и религии. Отчасти, по всей вероятности, они были принесены с собой, а отчасти разработаны и созданы постепенно для удовлетворения растущих потребностей новых условий жизни общества. У тех, с кого началась эта цивилизация, было достаточно стимулов для продолжения своей успешной работы, и с течением времени усовершенствование, проросшее на берегах Сарасвати, распространилось за пределы Джамны и Ганга.
У нас нет удовлетворительного указания на этапы, на которых политическая организация жителей Верхней Индии прошла пространство между Сарасвати и более восточными регионами, где она, по-видимому, приняла концентрированную форму и откуда расходилась в различных направлениях на всем протяжении. Индостан. Ману настоящего периода, Вайвасвата (Vaivaswata), сын солнца, считается основателем Аёдии (Ayodhya); и этот город продолжал оставаться столицей самой знаменитой ветви его потомков, потомства Икшваку (Ikshwaku). Вишну-пурана, очевидно, намеревается описать завоевания или колонизации из этого места в отчетах о рассеянии потомства Вайвасваты. И хотя трудно понять, что могло привести первых поселенцев в Индию к такому месту, неудобно расположеному как господствующая позиция, откуда расселение может идти на восток, запад и юг. Похоже, так и произошло: ветвь дома Икшваку распространилась в Тирхут (Tirhut), составив царей Майтила (Maithila); а потомство другого сына Вайвасваты правило в Вайсали (Vaisali) в южном Тирхуте или Саране (Saran).
Однако наиболее авантюрная эмиграция происходила через лунную династию, которая, как отмечено выше, происходит от солнечной, фактически составляя одну расу. Если оставить в стороне легенду о двойном превращении Судьюмны, первый правитель Пратиштаны (Pratishthana), города к югу от Айодии (Ayodhya), был одним из детей Вайвасваты, равно как и Икшваку. Сыновья Пуруравы (Pururavas), второго из этой ветви, сами или их потомки распространились во всех направлениях: на восток до Каси, Магади, Бенареса и Бехара; на юг к холмам Виндия и через них к Видарбе или Берару; на запад вдоль Нармады до Кушастали или Двараки в Гузерате; и в северо-западном направлении в Матуру и Хастинапуру. Эти перемещения очень отчетливо обнаруживаются среди обстоятельств, описанных в четвертой книге Вишну-пураны, и являются именно такими, каких можно было бы ожидать от излучения колоний из Айодии. Имеются также сведения о поселениях в Банге, Калинге и Дакине; но они кратки и нечетки и имеют вид дополнений, последовавших за пониманием тех стран, которые находятся в пределах индуизма.