Алексей Верт – Гонки химер (страница 16)
– Маменькин сынок, – пробормотал тот, не повышая голоса. – Шапку-то надел? Носками теплыми запасся?
– Как ты там? – бодрым голосом в тот же момент интересовалась мама. – У вас тепло? Шапка пригодилась?
Марко развернулся и очень быстро зашагал к выходу из шатра. Лучше позорное бегство, чем дать услышать врагу мамины вопросы. Помимо температурного режима речь обязательно еще зайдет о том, что Марко ест, достаточно ли гуляет и хорошо ли спит. И тут самое главное – отвечать очень убедительным голосом. Не упоминать про опоздание на вчерашний обед из-за того, что Тия застряла в дупле убийственного вяза. Не проговориться про потерянный в трясине ботинок с правой ноги. И рассказывая про крепкий сон, не проболтаться, что его очень мало. Мамам о таких подробностях знать ни к чему.
– Будешь завтра смотреть гонку? – спросил Марко, чтобы не обсуждать дальше забытые вязаные носки – «вот скажи, как ты собирался, а?».
– Да, – мама замолчала на мгновение и неожиданно добавила: – Но о ней мы сможем поговорить завтра. А сегодня я хотела тебя спросить… Вы с этим владельцем команды, Левичем, часто общаетесь?
– Да не особо, – Марко почувствовал, как помимо воли во рту пересохло. – Обычно он своими делами занят, а я своими.
– Ну и хорошо. – Мама, судя по голосу, обрадовалась. – А то они с твоим отцом одно время были дружны, а потом почти видеться перестали… Ты смотри, не привяжись там к нему, чтобы такого не повторилось. И не принимай на веру то, что он будет говорить. Понимаешь?
– Не совсем, – честно признался Марко. – Но обещаю, что не буду принимать его слова на веру сразу. Как минимум потребую доказательств.
– Вот и хорошо, – голос у мамы потеплел. – Я всегда знала, что ты умный мальчик и на тебя можно положиться.
Марко мысленно кивнул. Ага. Сейчас он умный мальчик, который не пропадет. А еще неделю назад, когда просил отпустить его на гонки, считался школьником неразумным, который самостоятельно существовать не способен.
Дальше мама перешла на пересказ домашних новостей: «Дома без тебя почти убирать не надо, представляешь?» – и описание жизни подъезда: «Про тебя наша соседка спрашивала, я сказала, что ты в лагерь уехал, подумала, что не стоит ей сообщать, где ты, вдруг это полицейский ее подговорил?»
Разговор закончился и оставил в груди сосущее чувство тревоги. Мама явно что-то недоговаривала. И это что-то было связано с Левичем. И, возможно, отцом. Обычно она избегала о нем разговаривать. По крайней мере, когда это выходило за рамки их семейных дел. Марко подозревал, что в отцовском кабинете много чего не хватает. Того, что мама сочла слишком опасным и вызывающим.
Что можно принять на веру.
– Нужно поговорить, – пробормотал Марко, пряча говорун в карман.
Тия, про которую он и думать с этим разговором забыл, подскочила и тут же, встав на задние лапы, оказалась лицом к лицу с хозяином. Посмотрев на него, химера чуть слышно тявкнула.
– Нет, – усмехнулся Марко. – С тобой мы еще наговоримся. Сейчас нужно пообщаться кое с кем другим.
Сказать проще, чем сделать, однако уже через полчаса Марко отыскал Левича. Тот сидел у себя в кабинете и разбирал документы, периодически скармливая некоторые голему, стоящему в углу. Керамический монстр послушно прожевывал бумагу, а затем выдавал результат на экране, закрепленном на животе. Голем был старой модели, в отличие от новых, компактных, так что Марко даже поначалу засмотрелся на него и забыл, за чем именно пришел.
К реальности его вернул именно Левич, который, прибрав на столе, позвал Марко по имени.
– Марко, что такое? Хочешь рассказать про свою стратегию?
– Нет, я думаю, что вам неинтересно. Вы всецело полагаетесь на алхимиков, гонщиков и химер.
– Гхм, – Левич кашлянул. – Допустим. Почти дословно предсказал мой ответ. Тогда, может быть, хочешь записаться на следующий сезон в качестве гонщика?
– Я думаю, что речь об этом можно вести только после окончания этого сезона. Вдруг Тия не создана для гонок? Вдруг вы хотели бы видеть на этом месте кого-то другого? И не стоит забывать, что у меня учеба, а тратить ресурсы на портал, чтобы я возвращался только к гонкам, – это слишком расточительно.
– Гхм два раза. Хорошо, Марко, спрошу иначе: есть ли какой-то вопрос, на который ты не можешь предугадать мой ответ?
Марко пожевал губу, потом наморщил лоб, почесал его правой ладонью и пожал плечами:
– Наверное, мне нужен просто какой-то совет. Напутственное слово. Или что-то вроде того.
– Доверяй химере. Доверяй алхимику. Доверяй себе. А теперь иди и не мешай работать. Это для вас гонка выглядит так, что химеры побежали себе, пробежали и финишировали. А мне нужно кучу бумаг заполнить – допуски на всех, инструктажи по технике безопасности, заявки на оплату и прочую ерунду. Так что не мешай, пожалуйста. Поговорим после гонки, если хочется.
– Хорошо, – Марко кивнул и вышел из кабинета.
Может быть, Левич считал его не таким уж и сведущим в алхимии, а может, решил не привлекать внимания и не дергаться, но Марко определенно кое-что понял из того, что видел сейчас на экране голема.
Это были графики характеристик химеры, которая по всем параметрам могла быть только Тией. И пути возможной трансформации. И кое-что из того, что просто так сложно было определить. Кто их поставляет Левичу?
– Никола, конечно, – пробормотал Марко. – Он ведь на него работает, а не на нас с Тией.
Доверяй алхимику… Ага, как же!
Пальцы дрожали от напряжения. Марко не знал, куда деть руки, чтобы унять этот зуд. Чесать – не помогало, раздражение только становилось еще сильнее. Убирал ладони в карманы, там сжимал пальцы в кулаки, затем с трудом разжимал, а зуд никуда не девался. Пробовал скрестить руки на груди, но это помогало ненадолго.
Тия там, в другом мире, совсем одна, в окружении враждебных химер, которые хотят опередить ее и стать первыми. А Марко здесь, может просто смотреть – ни подсказать, ни помочь, ни поддержать.
Если с химерой что-то случится, то спасатели постараются ее вытащить, но разве это гарантия? На прошлой гонке тоже спасатели были, а теперь одна из химер до сих пор приходит в себя, не в силах даже встать. По крайней мере, именно такие новости пересказывали друг другу в команде.
Вот-вот все начнется.
Каждой команде выделили персональный экран, который развернули прямо в шатре. Изображение делилось на четыре части. Первая показывала Борзого, вторая – Тию, третья – общий план трассы с высоты птичьего полета, а четвертая сконцентрировалась на лидерах.
Тия стояла самой последней. Она не выглядела растерянной или испуганной, а наоборот – с интересом оглядывала других участниц, переступая всеми четырьмя лапами. Кажется, Тия воспринимала происходящее как игру.
«И пусть она не победит, но лишь бы ничего плохого не случилось», – подумал Марко и искоса посмотрел на стоящего рядом Штефана. На первый взгляд казалось, что он вообще не волнуется. Просто внимательно смотрит на экран. Руки напарник держал неподвижно сложенными на груди. Пальцы у него совсем не дрожали, и лицо спокойное, и поза расслабленная… Тут Марко опустил глаза и увидел, что Штефан перенес вес на одну ногу, а другой мелко постукивает об землю. Тук-тук-тук-тук-тук…
Почему-то это помогло успокоиться. Раз уж опытный партнер по команде не может до конца овладеть своим телом, то куда уж новичку.
«Это нормально, – прошептал сам себе Марко. – Абсолютно нормально. Так бывает».
Почему-то эта нехитрая формула всегда успокаивала его лучше, чем оптимистическое «Все будет хорошо».
– Пять-четыре-три… – вся команда повторяла следом за диктором. Кулаки сжаты, глаза горят, во рту пересохло от напряжения. Они будто тянули на себя время, приближая начало гонки. – Два-один-ста-а-а-арт!