Алексей Векшин – Пассажиры не заявлены (страница 8)

— Значит, мой запрос на проверку пятнадцатилетней давности вам известен, а что перевозили другие контейнеры — неизвестно?

— Это разные уровни сведений.

— Очень удобно.

— Для обеих сторон, господин Корин. Иначе любой эксперт с действующим договором мог бы запросить все наши коммерческие маршруты.

Она говорила спокойно и не пыталась смягчить ответ. Это Павлу нравилось гораздо больше, чем заверения, будто ему уже всё объяснили. Но продолжать такую работу вслепую было бессмысленно.

— Встретимся через час на причале, — сказал он. — Мне нужно понимать, что именно я проверяю.

Марина пришла не одна. Вместе с ней был Мирон, на этот раз обутый в одинаковые ботинки, и Лея, которая несла небольшой ящик с чистыми фильтрующими кассетами. Девочка направлялась к шлюзу, но, увидев Павла, остановилась.

— Вы всё ещё здесь?

— Мой контракт оказался длиннее, чем я рассчитывал.

— У нас такое часто с ремонтом.

— Тогда вы понимаете моё положение.

— Я понимаю, что вы опять не выспались.

Лея ушла внутрь. Мирон проверил крепление принесённого ящика, хотя Павел уже видел, что тот надёжно зафиксирован. В присутствии чужого эксперта старик старался не оставлять поводов даже для самой мелкой претензии.

— Нам нужно поговорить без детей, — сказал Павел.

Марина согласилась. Они прошли в свободную служебную комнату, из которой через большое окно было видно R-44-118 и несколько десятков обычных контейнеров. Снаружи он ничем не выделялся: та же матовая обшивка, тот же номер на углу, та же старая вмятина у нижнего захвата.

Павел положил планшет на стол.

— Договор позволяет мне оценивать историю допусков и безопасность дальнейшей перевозки. При этом вы заранее знаете о девятнадцати связанных объектах, но не хотите сообщать, что в них находится.

— Откуда вы взяли девятнадцать? — спросил Мирон.

— Из открытого реестра. Не самый надёжный способ скрывать существование имущества.

— Эти разрешения не обязательно связаны между собой, — заметила Марина.

— Согласен. Поэтому я не писал в акте, что они связаны. Но пять контейнеров регулярно встречаются на одних и тех же терминалах, а их техническое обслуживание оплачивает одна группа посредников. Я хочу знать, с чем это связано.

Мирон чуть повернул голову к Марине. Оба промолчали.

— Мне не нужны ваши коммерческие формулы, — продолжил Павел. — Мне нужно узнать, не подвергнутся ли люди из R-44-118 риску, если мы вернём их на обычный маршрут. Я уже видел один сбой из-за несовместимости старой системы с новой. Допустим, на следующей станции случится второй. К кому обращаться? Где техническая база? Кто способен предоставить сертифицированный адаптер? Сейчас ваш модуль выглядит как оборудование, которое очень хорошо обслуживают люди, не желающие указывать адрес мастерской.

— Мастерская есть на Тессере, — сказал Мирон. — Там работают с этим типом оборудования.

— Название?

Мирон назвал сервисный кооператив. Павел проверил его по открытому реестру. Организация существовала, имела право инспектировать энергоёмкие герметичные модули и поддерживала старые стандарты подключения. Действующий допуск, несколько специалистов, собственная измерительная линия. Никаких очевидных нарушений.

— Почему вы сразу не предложили провести экспертизу там? — спросил Павел.

— Вы не спрашивали, где находится наша мастерская, — ответил Мирон.

— Вчера я в основном спрашивал, почему в холодильнике живёт ребёнок.

— И всё ещё не получили ответа, — заметила Марина.

— Получил один. Потому что там её дом. Второго пока нет.

Марина положила перед ним технический паспорт модуля — подробную схему питания, без сведений о владельцах соседних контейнеров.

— Наш основной маршрут и так проходит через Тессер. Если вы действительно хотите проверить безопасность, разумнее сделать это там. На Рее нет стенда для старого подключения О-16, и вы уже убедились, что местная автоматика считает его неисправностью. Там можно осмотреть систему в условиях, близких к реальной перевозке.

Павел изучил список оборудования. Предложение было логичным. Слишком логичным для человека, который впервые узнал о его работе только накануне — как она утверждала. Но он не стал задавать вопрос, ответ на который всё равно не мог проверить.

— Мне потребуется разрешение на сопровождаемую перевозку обитаемого объекта. С отдельной регистрацией присутствующих и независимым контролем питания. Не обычный грузовой сертификат.

— Я готова подписать необходимые сведения, — сказала Марина.

— Вы понимаете, что после этого они появятся в системе терминала?

— Их присутствие уже зафиксировано в вашем акте и в акте службы безопасности. Новое заявление ничего принципиально не изменит. Важнее, чтобы никто не отправил их в путь как пустой контейнер.

Павел не мог с ней спорить. Более того, впервые за ночь ему предложили действие, у которого были конкретные условия и измеримый результат.

Выйдя из переговорной, Павел не сразу отправил запрос комиссии. Он прошёл к обзорной галерее над одиннадцатым сектором и открыл на планшете публичный журнал прибытия грузов. Здесь не указывали содержимое контейнеров, имена владельцев или стоимость. Только номера, места постановки и время передачи между перевозчиками — сведения, без которых независимым кораблям пришлось бы гадать, свободен ли нужный причал.

Сначала он вывел семь номеров, обслуживавшихся одним расчётным центром. На экране появились десятки ничем не примечательных рейсов. Большинство сходило с Реи и исчезало за пределами доступного журнала. Павел добавил открытые данные Тессера, затем ещё двух транзитных стоянок. Программа составила обычную маршрутную сеть, в которой прежде он не увидел бы ничего интересного.

Только одна деталь повторялась слишком часто.

Грузы с разными владельцами оказывались на соседних местах в одни и те же короткие промежутки. Иногда два контейнера прибывали с противоположных направлений, проводили на терминале не более шести часов и расходились дальше — уже на других судах. Случайным такое расписание тоже могло быть: большие грузовые компании старались сводить партии в наиболее дешёвые перевалочные окна. Но подобный способ был выгоден для расходных материалов, а не для дорогих промышленных установок, которым любая новая погрузка сокращает ресурс.

Он нашёл случай одиннадцатимесячной давности: два модуля пришли на Тессер с интервалом в двадцать минут, стояли рядом, а через пять часов ушли в разные системы. Один вернулся тем же маршрутом ещё через три недели. Не было ни продажи, ни ремонта, ни смены условий хранения — по крайней мере, ничего такого, что требовалось бы указывать в открытой части журнала.

Павел попробовал наложить на схему привычную модель снабжения: предприятие выпускает продукт, склады отправляют его заказчикам, пустые или обслуженные ёмкости возвращаются. Маршруты не складывались. Контейнеры то встречались, то расходились и снова пересекались в другой точке. Будто смысл перевозок заключался не в доставке груза из одного места в другое, а в самих встречах.

На соседнем мостике Федя руководил заменой креплений. Увидев Павла, он жестом попросил не входить в закрытую зону. Павел показал, что и не собирался. Ему было достаточно публичного журнала: он уже получил вопрос, которого вчера не существовало.

Что могло требовать регулярных встреч огромных герметичных установок, которые на бумаге принадлежали разным фирмам?

Он отметил три наиболее устойчивых пересечения и впервые составил список не документов, которые следовало запросить, а мест, где стоило лично побывать. На первом месте оказался Тессер. Но пока это оставалось гипотезой о необычной транспортной деятельности, а не доказательством новых жилых модулей. Приписывать к любому холодильнику тайную семью было бы слишком соблазнительно — и совершенно непрофессионально.

Он составил предварительную схему экспертизы и отправил её Бородину. В ответ получил сообщение: «Объект задержан до решения комиссии. Прошу явиться лично». Павел закрыл планшет.

— У вашей организации есть корабль, который может безопасно доставить жилой модуль до Тессера?

— Есть несколько подходящих перевозчиков, — сказала Марина.

— Мне нужен один, с лицензией, исправной энергетической шиной и человеком, который не будет считать пассажира разновидностью биологической упаковки.

— Тогда выбор становится меньше, — сказал Мирон.

На совещании комиссии собрались четверо: Бородин, представитель порта, инженер энергослужбы и Павел. «Линия» подключилась через Евгения Морса. Юрист выглядел отдохнувшим, что раздражало сильнее его аргументов.

Морс начал с заявления о недопустимости вывоза имущества перевозчика без согласия собственника.

— Согласен, — сказал Павел. — Поэтому я предлагаю не вывоз без согласия, а замену перевозчика на участке, который уже указан в действующем транспортном задании. По контракту это допускается для срочной проверки безопасности при сохранении страхового обеспечения. Нужна техническая комиссия и подписи обеих сторон. Вы можете отказать, но тогда прошу предоставить здесь полноценную лабораторию и подтвердить безопасное размещение фактически обнаруженных людей.

— Мы готовы обеспечить любую необходимую лабораторию, — сказал Морс.

— В какие сроки?

— После согласования условий.

— До завтрашней отправки?