Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 39)

Я помню краткую дискуссию, которая произошла у меня с доктором Хаимом Вейцманом, лидером сионистского движения. Это было в Палестине. Он рассказывал о планах и проблемах создания еврейского национального очага. Я спросил его: „А что же будет с арабами?“ Должно быть, я сделал какой-то неправильный жест, привнеся такую раздражающую ноту в разговор. Доктор Вейцман медленно повернулся ко мне, опустил чашку, которую держал в руках, и повторил вопрос: „А что будет с арабами?“ — „Как вы собираетесь сделать Палестину вашим национальным очагом перед лицом отчаянной оппозиции арабов, которые, в конце концов, являются большинством в этой стране?“ Сионистский лидер пожал плечами и сухо ответил: „Мы надеемся, что они не будут большинством через несколько лет“. — „Возможно, это так. Вы занимаетесь этой проблемой многие годы и, должно быть, знаете ситуацию лучше меня. Но независимо от политических трудностей, которые может составить на вашем пути арабская оппозиция, разве моральный аспект вопроса не беспокоит вас? Не думаете ли вы, что несправедливо с вашей стороны выселять людей, которые всегда жили в этой стране?“ — „Это наша страна, — ответил Вейцман, подняв брови. — Мы не делаем ничего другого, кроме как возвращаем назад то, чего мы были лишены“. — „Но вы не жили в Палестине почти две тысячи лет! А перед этим вы правили этой страной — и вряд ли всей страной — меньше, чем пятьсот лет. Не думаете ли вы, что арабы могут с равным оправданием потребовать себе Испанию? Ведь, в конце концов, они господствовали в Испании почти семьсот лет и потеряли ее только пятьсот лет назад?“ Доктор Вейцман явно терял терпение: „Чепуха. Арабы только завоевали Испанию; она никогда не была их первоначальным домом. Так что, в конце концов, было справедливо, что их изгнали испанцы“. — „Извините меня, — ответил я, — но мне кажется, что здесь нужно посмотреть на историю. В конце концов, евреи также пришли в Палестину как завоеватели. Перед ними здесь были другие семитские и несемитские племена, такие как амориты, эдомиты, филистинцы, моабиты, хиттиты. Эти племена продолжали жить здесь даже во времена царств Израиля и Иудеи. Они продолжали здесь жить после того, как римляне изгнали наших предков отсюда. Они живут здесь и сейчас. Арабы, которые поселились в Сирии и Палестине после завоевания в VII в., всегда были меньшинством. Остальные, которых мы сегодня описываем как палестинских или сирийских `арабов`, на самом деле — только арабизированные подлинные обитатели этой страны. Некоторые из них в течение веков стали мусульманами, некоторые остались христианами… Как вы можете отрицать, что большинство населения Палестины, которая говорит по-арабски, будь то мусульмане или христиане, являются прямыми потомками коренных жителей этой страны? Коренных в том смысле, что они жили в этой стране в течение веков, перед тем как сюда пришли евреи?“

Доктор Вейцман вежливо улыбнулся на этот эмоциональный взрыв и перевел разговор на другую тему.

Я надеялся, что моя защита арабского дела, по крайней мере, у некоторых сионистских лидеров вызовет неловкость, которая может дать им более глубокий взгляд на проблему. И это, возможно, даст им большую готовность признать существование моральных прав у арабов… Ничего это не произошло… Я столкнулся со стеною враждебных взглядов: это было категорическое неодобрение моего выступления, которое попыталось поставить под вопрос несомненное право евреев на землю их предков…

Как можно народу, у которого такой богатый созидательный интеллект, думать о сионистско-арабском конфликте только в еврейских терминах? — удивлялся я. — Неужели они не понимали, что проблема евреев в Палестине в конечном счете могла бы быть урегулирована только с помощью дружеского сотрудничества с арабами? Неужели они были безнадежно слепы в отношении печального будущего этой их позиции? В отношении борьбы, горечи и ненависти, с которыми столкнется еврейский остров — даже если эти планы будут временно успешными — в центре арабского враждебного моря?

И как странно, думал я, что нация, которая страдала так много от несправедливого отношения в течение ее долгой и печальной жизни в диаспоре, теперь в одностороннем преследовании своей собственной цели была готова нанести жестокую несправедливость другой нации — и нации, которая была невиновна во всех прошлых еврейских страданиях»[88].

Возможно, что Мухаммед Асад (Леопольд Вайс), опубликовавший свою книгу «Путь в Мекку» после образования Государства Израиль, проецировал свои впечатления на ситуацию 15–20-летней давности. Но именно так думали все в окружении короля Абдель Азиза, и сам король, и Фейсал. Мало того, эта цитата отражала и до сих пор отражает квинтэссенцию арабского отношения к Израилю. Даже нынешние арабские сторонники мирного урегулирования в Израиле, сознавая невозможность военного решения конфликта просто потому, что сила — на стороне Израиля и его покровителя — США, никогда не признают моральной правоты сионистов. На годы и годы вперед это была и позиция Фейсала — министра иностранных дел, наследного принца, короля.

В английском Форин офисе считали, что просионистская политика Великобритании в Палестине была одной из причин, вызвавших трещину в тесном сотрудничестве Саудовской Аравии с Англией, которое было основой их отношений многие годы. Кроме того, саудовский король подозревал, что его старый враг эмир Трансиордании Абдалла хотел бы включить арабскую Палестину в свои владения. Когда Абдель Азиз тайно поставлял оружие палестинским партизанам, он хотел не только помочь им сражаться против сионистов и англичан, но и помешать планам трансиорданского эмира. Интересы Саудовской Аравии были всегда на первом месте в политике короля и его сына.

Приближалась война, и будущая позиция арабов, настроенных в общем-то антиколониально, а значит, антианглийски, серьезно заботила Лондон. Но палестинская проблема обострялась в связи с прибытием все большего числа еврейских беженцев, скрывавшихся от нацистских преследований. В начале 1939 г. Малькольм Макдональд, британский министр колоний, созвал арабско-еврейскую конференцию в Лондоне, чтобы найти какую-то основу урегулирования путем переговоров. Делегацию саудовцев возглавил эмир Фейсал, прибыли делегации из Палестины, Египта, Ирака, Трансиордании и Йемена. Для англичан роль Саудовской Аравии становилась важной, и Макдональд встретился с Фейсалом 2 февраля 1939 г., немедленно после его прибытия, но не нашел у него поддержки. Через пять дней началась конференция во дворце Сент-Джеймс. Ни арабы, ни евреи не соглашались сидеть за одним столом, и с ними отдельно беседовали английские представители. Через три недели стало ясно, что никакой компромисс не достигнут. Арабы не соглашались на дальнейшую иммиграцию евреев, требуя ее полного прекращения. Евреи требовали большей квоты для иммиграции, и конференция завершилась без какого-либо решения 14 марта 1939 г., в тот самый день, когда Гитлер вторгся в Чехословакию.

Вскоре после конференции была выпущена Белая книга британского правительства. Лондон ограничил число еврейских иммигрантов 75 тыс. в течение следующих пяти лет. Сионисты были взбешены. Они назвали это решение предательством, вероломством, бесчестным умиротворением. Арабы тоже не приветствовали новую политику. Но в целом Лондон хоть в какой-то степени ограничил влияние арабских экстремистов, и английская политика оказалась в этом смысле реалистической. Когда над Ближним Востоком нависла угроза немецкой оккупации, сионисты в Палестине также предпочли сотрудничать с англичанами.

В качестве обозревателя вместе с эмиром Фейсалом на конференцию приехал и Джон Филби, который остался в Англии еще на несколько месяцев.

В Лондоне в сентябре 1939 г. Филби тайно встретился с Хаимом Вейцманом и предложил свое решение палестинской проблемы: пусть мировое еврейство заплатит Абдель Азизу 20 млн

фунтов стерлингов (тогда это было 100 млн долларов), чтобы он согласился на раздел Палестины, создание там еврейского национального очага, а палестинцы получат компенсацию и переселятся в другие арабские страны, в частности в Саудовскую Аравию. Вейцман настолько заинтересовался этим предложением, что высказал уверенность в том, что евреи смогут собрать эту сумму. Позже он встретился с премьер-министром Великобритании Черчиллем и президентом США Рузвельтом, чтобы обсудить с ними этот проект.

Абдель Азиз нуждался в деньгах. Радужные надежды на быстрый рост отчислений от нефти развеялись. Налог на паломников был главным источником дохода государства. Его казна опустела из-за резкого падения числа паломников в сезон 1939/40 г., когда хадж совершило только 37 тыс. человек против 60 тыс. в 1938/39 г. Была прекращена выплата жалованья администрации и армии.

Филби вернулся в Эр-Рияд в январе 1940 г., когда уже шла война, и изложил Абдель Азизу свой план. Король потребовал, чтобы Филби никому не рассказывал о своих идеях. Через четыре месяца, потеряв терпение, Филби поделился своими планами с политическим секретарем Абдель Азиза Юсуфом Ясином. Это была его личная ошибка: он должен был знать, что отсутствие ответа в арабских традициях означает отрицательный ответ. Когда король узнал об этой беседе, он сделал резкий выговор Филби.