Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 17)

В третьем пункте письма содержалась просьба помочь разрешить паломничество недждийцев в Мекку, в четвертом — продлить предоставление английской субсидии и увеличить ее, учитывая, насколько разорен Неджд. Наконец, содержалась просьба назначить политическим агентом Дж. Филби для помощи в демаркации границы между Хиджазом и Недждом. В британских ведомствах обнаружились серьезные разногласия, уходящие корнями в давнее соперничество между Министерством иностранных дел и Министерством по делам Индии. Из Джидды, связанной с Министерством иностранных дел, шли сообщения в поддержку Хусейна, несмотря на его вызывающее поведение по отношению к Абдель Азизу и все более раздражающие Лондон требования выполнить обещания, данные накануне арабского восстания. Министерство по делам Индии (Индия офис) высказывалось в поддержку правителя Неджда.

Говорит Турки аль-Фейсал: «Когда подросток Фейсал находился в Лондоне, переговоры вел Ахмед ибн Сунайян. Но он все обсуждал с маленьким Фейсалом; часто их мнения не совпадали. Но подростку нужно было знать все. Напутствуя его, отец сказал: вернешься — расскажи мне обо всем, что там происходило»[32].

Переговоры недждийцев с англичанами оказались трудными и, казалось бы, непродуктивными. Англичане решительно отказались выполнить все просьбы, изложенные в письме Абдель Азиза. Особенно неприятный осадок оставила у Фейсала и Ибн Сунайяна встреча с лордом Керзоном.

«Встреча в Министерстве иностранных дел была наиболее неудачной, — писал майор Норман Брей. — Лорд Керзон обращался с ними как с детьми и вел себя настолько покровительственно, что они покинули Англию взбешенными и поклялись, что никогда больше не приедут в эту страну.

Меня послали в Париж, чтобы сопровождать их, пока Филби временно отсутствовал. Я нашел их во взбудораженном настроении.

„Если капитан Y из Министерства иностранных дел приедет в Неджд, мы перережем ему горло“, — сказал Ахмед.

„Нет-нет, — сказал я, — это противоречило бы вашей знаменитой традиции гостеприимства. Вы не сделаете этого“.

Ахмед рассмеялся.

„Конечно нет, — ответил он, — но ему лучше не приезжать“».

Может быть, гнев недждийцев был наигран, потому что после встречи с Керзоном Ибн Сунайян дал агентству Рейтер вполне взвешенное интервью.

Он заявил, что лорд Керзон довел до Фейсала взгляды британского правительства относительно предложения об определении границ между территорией Абдель Азиза и короля Хиджаза, и отметил, что британское правительство считает необходимым принять меры для организации встречи между королем Хиджаза и правителем Неджда, имея в виду решить вопрос о границах. Ибн Сунайян сказал, что лично он не склонен верить, что король Хиджаза даст согласие на такую встречу. Он подчеркнул, что Абдель Азиз проявил значительную сдержанность. Так, в минувшем августе перед ним была открыта дорога на Мекку, но Абдель Азиз сознательно отказался от продвижения в сторону святого города, хотя имел под рукой 5 тыс. воинов. Конечно, он умолчал о том, что наступление этого войска на Мекку остановил английский ультиматум. Но Ибн Сунайян добавил, что, если британское правительство не примет каких-либо конкретных военных мер или не возьмет на себя задачу делимитации границ, возобновления военных действий не избежать, а их последствия могут оказаться тяжелыми для обоих союзников Великобритании.

Своим показным «гневом» недждийцы демонстрировали англичанам глубину своих разногласий с шерифом Хусейном.

Н. Брей не раз беседовал с принцем Фейсалом и Ибн Сунайяном о будущем Аравии и советовал недждийцам проявлять сдержанность. Позиция Англии уже была ясна и для Фейсала, и для его политического советника. «Я даю вам слово от имени моего повелителя Ибн Сауда, что, какие бы ни совершались провокации шерифом Хусейном, в ближайшие три года войны не будет», — сказал Ахмед.

«Я готов свидетельствовать, что это было слово благородных людей, и это обещание точно выполнялось, — писал Брей. — Абдель Азиз сдержал слово, которое дал его представитель даже без консультации с ним».

Бросать вызов Англии — это было последнее, что мог себе позволить Абдель Азиз. Он должен был терпеливо ждать.

С вокзала Виктория недждийцы добрались до пролива Па-де-Кале и переправились на пароме во Францию, откуда начался их тур по местам сражений во Франции и Фландрии.

Прошел лишь год с тех пор, как закончилась самая кровавая на то время война в истории. Еще только происходила демобилизация войск. Еще крестьяне только-только возвращались на поля, изрытые траншеями, нашпигованные минами, заросшие бурьяном. Везде были видны воронки, траншеи, мертвые деревья, колючая проволока. С дороги нельзя было съезжать, потому что кое-где попадались мины и неразорвавшиеся снаряды. Руины или груды кирпича остались на месте прежних деревень или городов. Повсюду стояли кресты. Могилы, могилы, могилы… Это была чужая для недждийцев война. Но они прочувствовали и поняли масштаб произошедшей бойни. Им называли численность участников сражений и потерь. Все это было несравнимо с тем, что происходило в Аравии.

Размах сражений остался в памяти подростка. Много лет спустя, когда у Фейсала спрашивали о его личном участии в военных походах и битвах в Аравии, он был очень сдержан, может быть, потому, что видел, чем была большая война в Европе.

Калейдоскоп впечатлений утомлял и Фейсала, и его сопровождающих. Делегация переночевала в Страсбурге и посетила Кёльн, прежде чем прибыть в Париж, где они остановились в «Отель де дё монд».

В Париже Брей решил организовать встречу недждийцев с сыном шерифа Мекки Фейсалом ибн Хусейном, который в это время тоже находился там. Англичане не отказывались от идеи «примирить» двух своих аравийских союзников. Ибн Сунайян отказался взять на встречу эмира Фейсала, и поступил разумно.

Фейсал ибн Хусейн в тот момент считался уже королем Сирии. Молодой сын шерифа упивался славой и почетом, не зная, что французы собирались вышвырнуть его из Сирии. Что ему были какие-то представители «второстепенного» аравийского княжества, какие-то «полудикие ваххабиты».

Встреча произошла. Фейсал ибн Хусейн сел на диван вместе с Ибн Сунайяном, а на другом диване расположились Брей и Джафар аль-Аскари, начальник штаба Фейсала ибн Хусейна.

«А кто такие ихваны?» — спросил в ходе беседы Фейсал. Сам вопрос звучал оскорбительно, потому что все знали, кто такие ихваны, наголову разгромившие войско Абдаллы, сына шерифа и брата собеседника. Но риторический вопрос Фейсала ибн Хусейна означал: они так мало значат, что никто не знает об их существовании.

Фейсал продолжал: «Мне говорили, что им не позволено стричь бороды». Он как бы насмехался над их религиозными чувствами, еще больше подчеркивая свое презрение.

Глаза Ахмеда ибн Сунайяна засверкали, и его рука легла на эфес сабли. И Брей, и Джафар аль-Аскари вместе встали, чтобы прекратить встречу.

В автомобиле Ахмед кипел гневом.

«Зачем вы уговорили меня на эту встречу? — упрекал он Брея. — Я же сказал вам, что из этого ничего не выйдет».

Он рассказал об этой беседе юному главе делегации, и этот факт отложился в памяти будущего министра иностранных дел Саудовской Аравии, что отнюдь не помешает ему через 13 лет нанести дружественный визит в Багдад, где тот самый Фейсал ибн Хусейн стал королем. Политические реалии окажутся сильнее эмоций.

На помощь Брею временами приходил полковник Уильям Грей, хорошо известный Абдель Азизу, потому что он был политическим агентом в Кувейте. Он отлично знал классический арабский язык, но не слишком хорошо владел разговорным.

Из Франции Фейсал направил лорду Монтегю, министру по делам Индии, письмо с благодарностью за прием, которое подписал: Фейсал ибн Абдель Азиз ибн Сауд, сын короля земель Неджда и главного шейха его племен. Такую подпись сочинил Ахмед ибн Сунайян, и Фейсал расписался после некоторого раздумья. Это означало, что впервые в дипломатической практике Абдель Азиза назвали королем.

Фейсалу для передачи отцу было вручено послание от английского короля Георга V. Он писал, что был рад принять его сына Фейсала и Ахмеда ибн Сунайяна, и высказал пожелание, чтобы узы дружбы объединяли все арабские государства. Он высказал надежду, что после войны все арабские лидеры и народы смогут жить в обстановке свободы, мира и единства и английское правительство будет поддерживать усилия короля Абдель Азиза в этом направлении.

В Париже недждийцы узнали о содержании мирного договора, подписанного в Версале летом того же, 1919 г., о 14 пунктах президента США Вильсона, о его идее о самоопределении для всех народов и концепции Лиги Наций. Это были далекие от них проблемы, мало интересовавшие недждийцев, — Франция и Англия делили колониальную добычу на Ближнем Востоке, и лишь их договоренности оказывали и прямое, и косвенное влияние на судьбу Аравии.

Из пяти великих держав, о которых слышал Фейсал, три — Германия, Австро-Венгрия и Османская империя — перестали существовать. На авансцену выходила новая великая держава — Соединенные Штаты, но она была настолько далека от Аравии, настолько незнакома недждийцам, что ею мало интересовались. Далекая Россия была охвачена непонятной для них смутой, которую называли «революция».

Победительница Франция, понесшая огромные потери, и пела, и танцевала, и оплакивала погибший на войне цвет нации. Париж 1919 г. мог бы многое дать гостям из Аравии. Но официальных встреч с французами не было, а бесконечные туристские достопримечательности великого и прекрасного города уже производили мало впечатления на утомленных недждийцев.