Алексей Васильев – Архитектоника – метанаука целостности (страница 7)

Второе следствие: смысл не сводим к структуре. Правь (уровень смыслов) не может быть сведена к Яви (уровню структур). Понимание системы требует не только анализа её формы, но и выявления её проекта, её Ин-Се. Без этого анализа мы можем описать, как система устроена, но не поймём, что она есть и зачем она существует.

Третье следствие: память онтологически реальна. Навь (уровень памяти и потенциалов) — не метафора и не эпифеномен. Прошлое реально присутствует в системе, определяя её текущие возможности и ограничения. Травма, зафиксированная в Нави, может влиять на систему сильнее, чем любые текущие условия.

Четвёртое следствие: патология есть разрыв, а не поломка. Болезнь системы — это не поломка отдельной детали, а нарушение связности между уровнями. Лечить нужно не симптом (проявление на Яви), а разрыв, который его породил. Восстановление связности — единственная подлинная терапия.

Онтологический фундамент архитектоники — трёхуровневая модель реальности — задаёт рамку для всего последующего изложения. Правь, Навь, Явь — это не отвлечённые философские категории, а рабочие понятия, позволяющие: описать любую сложную систему в её полноте; диагностировать нарушения целостности; локализовать разрывы между уровнями; разрабатывать стратегии восстановления.

ГЛАВА 4. ИН-СЕ: ДМНАМИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ СИСТЕМЫ

Понятие Ин-Се (от лат. in se — «в себе», «самость») занимает центральное место в архитектонике. Оно обозначает то, что делает систему этой, а не иной; её уникальную идентичность; её внутренний проект, определяющий, чем система является в своей сущности и к чему она стремится в своём развитии.

Латинское выражение in se имеет долгую философскую историю. У схоластов оно использовалось для обозначения субстанции — того, что существует само по себе, а не в другом. У Лейбница in se характеризовало монады — простые субстанции, каждая из которых является живым зеркалом Вселенной со своей уникальной точки зрения. В феноменологии an sich (немецкий аналог) обозначало вещь в её независимом от сознания существовании.

Архитектоника заимствует это выражение, но наполняет его новым содержанием. Ин-Се в архитектонике — не субстанция в аристотелевском смысле (неизменная сущность, лежащая в основе изменчивых свойств) и не вещь-в-себе в кантовском смысле (непознаваемое основание явлений). Это динамический проект-оператор — активное, самореализующееся ядро (термин максимально близок понятиям, введенным Антонио Менегетти в онтопсихологии), которое:

задаёт систему как эту, а не иную;

содержит в свёрнутом виде программу своего развёртывания;

определяет критерии аутентичности функционирования;

непрерывно стремится к воплощению в форме.

Ин-Се не является объектом в ряду других объектов. Его нельзя увидеть, измерить, локализовать в пространстве. Ин-Се — это то, что проявляется в каждом действии системы, как она себя организует, ради чего она существует. Оно подобно музыкальной теме, которая не равна ни одной из своих нот, но присутствует в каждой; или генетической программе, которая не сводится к последовательности нуклеотидов, но определяет развёртывание организма.

Ключевое различие между архитектоническим пониманием Ин-Се и традиционными понятиями сущности или субстанции состоит в его процессуальном характере.

Субстанция в классической метафизике — это то, что остаётся неизменным на протяжении всех изменений. Она есть носитель свойств, сама не являясь свойством. Ин-Се в архитектонике не есть нечто неизменное, лежащее в основе изменений. Оно само есть процесс, но процесс, обладающий устойчивой идентичностью.

Можно сказать, что Ин-Се — это закон саморазличения системы, способ, которым она постоянно утверждает себя как эту, отличая себя от иного. Электрон есть электрон не потому, что в нём есть некая «электронность», как субстанция, а потому, что он обладает определёнными квантовыми числами (массой, зарядом, спином), которые делают его поведение этим, а не иным. Дух есть дух не потому, что в нём есть некая «духовность» как субстанция, а потому, что он развёртывается по законам, отличающим его от других сущностей.

Операторный характер Ин-Се означает, что оно не существует до своих операций, но и не сводится к ним. Оно присутствует в каждой операции, как её организующий принцип, но не исчерпывается ни одной из них. Ин-Се подобно грамматике языка: она не существует, как отдельная сущность, но присутствует в каждом правильно построенном предложении, определяя его форму.

Проектный характер Ин-Се означает, что оно содержит в себе не только то, что система есть, но и то, чем она может стать. Ин-Се — это не статичная сущность, а вектор развития. Оно задаёт направление, в котором система обретает свою полноту, реализует свои потенции. Проект не есть нечто уже осуществлённое; он есть то, что требует воплощения.

Имманентные свойства Ин-Се: три операторные схемы

Ин-Се не является абсолютно простым, не имеющим внутренней структуры. Оно обладает тремя имманентными свойствами, которые в архитектонике называются операторными схемами. Это не внешние характеристики, налагаемые на Ин-Се, и не свойства «тела» системы. Это способы, которыми Ин-Се проявляет себя, законы его собственного функционирования.

Целостность — это операторная схема, отвечающая за оформление Ин-Се в уникальную, связную форму. Это импульс к идентичности, к различению себя от иного, к поддержанию внутренней связности.

Целостность проявляется:

на физическом уровне — как стабильность частицы, атома, молекулы; существование объекта как отдельного единства;

на биологическом уровне — как гомеостаз, сохранение внутренней среды, иммунное различение «своего» и «чужого»;

на психологическом уровне — как ощущение идентичности, непрерывности «Я», границы личности;

на социальном уровне — как институциональные границы, корпоративная идентичность, культурная целостность.

Нарушение целостности — это разрыв связей, утрата идентичности, распад системы на несвязанные фрагменты. Но и гипертрофия целостности — замыкание, ригидность, неспособность к обмену со средой — также патологична.

Ритмичность — это операторная схема, отвечающая за пульсацию, циклический обмен, чередование фаз. Это импульс к движению, трансформации, обновлению.

Ритмичность проявляется:

на физическом уровне — как колебательные процессы, волны, циклы активности;

на биологическом уровне — как циркадные ритмы, сезонные циклы, чередование сна и бодрствования, вдоха и выдоха;

на психологическом уровне — как чередование активности и отдыха, фаз творческого подъёма и спада;

на социальном уровне — как экономические циклы, политические ритмы, волны инноваций.

Нарушение ритмичности — это либо стазис (отсутствие движения, застой), либо хаотическая флуктуация (отсутствие регулярности, непредсказуемость). И то, и другое ведёт к истощению или дезорганизации.

Саморегуляция — это операторная схема, отвечающая за баланс и адаптивную обратную связь. Это импульс к поддержанию равновесия, к обучению на опыте, к коррекции поведения на основе обратной связи.

Саморегуляция проявляется:

на физическом уровне — как принцип наименьшего действия, термодинамическое равновесие, обратные связи в нелинейных системах;

на биологическом уровне — как гомеостаз, иммунная система, механизмы адаптации;

на психологическом уровне — как способность учиться на ошибках, регулировать эмоции, корректировать поведение;

на социальном уровне — как демократические механизмы, обратная связь рынка, общественное мнение, правовая система.

Нарушение саморегуляции — это блокировка обратной связи, неспособность учиться, повторение одних и тех же ошибок, нечувствительность к сигналам среды.

Уровни проявления Ин-Се

Ин-Се проявляет себя на всех уровнях организации материи, от элементарных частиц до цивилизаций. Однако характер его проявления различается в зависимости от сложности системы.

На уровне элементарных частиц Ин-Се проявляется, как набор фундаментальных свойств, определяющих поведение частицы: масса, заряд, спин, тип взаимодействий, в которых частица участвует. Электрон есть электрон, а не мюон, потому что обладает определённой массой и зарядом. Фотон есть фотон, потому что не имеет массы и движется со скоростью света.

Можно ли говорить о «проекте» электрона в том же смысле, что и о проекте человека? Очевидно, нет. У электрона нет сознания, нет рефлексии, нет выбора. Но у него есть способ бытия, который отличает его от других частиц. И этот способ бытия — его Ин-Се на данном уровне.

Важно подчеркнуть: Ин-Се не предполагает сознания. Это онтологическая, а не психологическая категория.

На уровне биологических организмов Ин-Се проявляется, как видовая программа и индивидуальная специфичность. Дуб есть дуб, а не берёза, потому что его геном содержит программу развёртывания дуба. Но каждый конкретный дуб — это не просто экземпляр вида, а уникальное дерево, выросшее в определённом месте, с определённой историей, с определёнными особенностями формы.

На этом уровне уже можно говорить о «проекте» в более полном смысле: организм стремится к реализации своего видового и индивидуального потенциала. Он растёт, развивается, размножается, защищает свою целостность. Всё это — проявления Ин-Се.