Алексей В. – Святые провидцы (страница 14)

Однажды матушка поразила приехавшую к ней женщину-врача своей прозорливостью, рассказав ей о ее болезни, которой та болела, так что врач, потрясенная и задумавшаяся, уехала обратно. Недалеко от кельи старицы находилась пилорама, на которой работал особо невзлюбивший матушку мужчина, которого блаженная называла Анка. Он старался всячески досадить старице, но она смиренно терпела все неприятности. Были и такие посетители старицы, которые не понимали, что такое старчество, святость, подвижничество, принимая матушку за «ворожейку», думая, что она им «погадает» и т. п. Старица тут же отсекала подобные мысли. «Что я, ворожейка, что ли?» – повторяла она вслух то, что думалось в тайне. «Я не колдун и не гадалка, на мужиков и на учебу тебе гадать не буду», – так она обличила девушку, которая не понимала, чем православный подвижник отличается от бабки-гадалки.

В келье старицы всегда было тихо, молитвенно, она не допускала праздных разговоров, пустословия, сплетен.

Если кто-нибудь начинал пустые разговоры, она тут же их обрывала со свойственной ей речью: «А ну, прекратите плетни!» Часто бывало, что матушка несколько часов молилась в уединении леса или в овраге. Днем она также бывала в храме. Однажды монахини, зашедшие в храм помолиться, увидели множество свечей на подсвечниках. Они удивились, но вскоре поняли причину такого торжества: перед амвоном стояла на коленях матушка Алипия и усердно молилась. А однажды, во время того, как одной из духовных чад матушки грозила опасность, старица стояла во дворе за алтарем храма несколько часов на коленях с воздетыми руками, и ее молитвами женщина была спасена от смерти. Бывало, когда к матушке приходили люди с какой-либо скорбью, она вместе с ними или же сама сразу несла в храм панихиду, чтобы усопшие сродники этих людей помолились за них и Господь даровал им утешение и помилование. Этим она также подавала пример усердной молитвы за усопших, что также было характерной чертой благочестия матушки Алипии. Всю жизнь старица горячо молилась о своих родных: родителях Тихоне и Вассе, бабушках и дедушках Сергии, Домне, Павле и Евфимии. Об их упокоении она всегда подавала в храме большие панихиды и просила помолиться о них всех своих знакомых и духовных почитателей. Матушка всегда знала, кто к ней придет, звала в келье тех, кто был еще в пути к ней. Например, ехала к ней Раиса, везла рыбу. Матушка в келье зовет: «Рая, неси рыбу». Приходит Раиса и приносит рыбу. Или звала: «Приезжай, я тебя жду», – и вскоре приезжал тот, кого она звала. Находившиеся у нее посетители свидетельствуют, что она могла громко вести разговор с кем-нибудь из чад, просила их образумиться или давала советы. По ее молитвам все устраивалось. Когда приезжали те, с которыми она говорила духом, то выяснялись обстоятельства происходившего. Например, в одной близкой ей семье была ссора. Матушка, находясь в своей келье, просила их помириться. Молитвами старицы ссора утихла, и сразу же на следующий день они решили ехать к матушке. Приехав, они узнали, что говорила старица в момент ссоры, и удивлялись ее прозорливости. Когда в келье отключали свет, она громко звала женщину, которая занималась проведением электричества: «Вера, дай свет!» И свет тут же появлялся. Также, выслушивая от людей их скорби, матушка грозно обращалась к их обидчикам. Например, просила отдать квартиру людям, у которых ее забирали: «Сколько можно мучить людей – отдайте квартиру, отдайте!» После этого обидчик сам пришел в организацию, которая занималась выделением квартир, и отказался от своих притязаний.

Все матушка совершала тихо и незаметно, она не любила роли высокопарной старицы, которая открыто бы «вещала» поучения и наставления, открыто исцеляла.

Исцеление совершалось незаметным, привычным человеку способом – через пищу, через мазь, которую матушка давала больным и которую готовила из обычных продуктов, не имеющих в себе целебной силы. Только благословением и молитвой матушки они получали благодатные свойства. При помощи мази она скрывала дар чудотворений, чуждаясь самого имени чудотворца. Ее благословением и простой деготь, и вода, и обычные продукты становились благодатными, несли освящение и исцеление. В качестве примера можно привести рассказ о жене священника, у которой был рак груди. Предстояла операция, но матушка Алипия категорически запретила ее делать и благословила положить мазь, не снимая повязки три дня. Эти три дня были для женщины настоящей мукой, она испытывала нестерпимую боль, но благословение не нарушила. Через три дня она приехала к матушке Алипии, изнеможенная и исстрадавшаяся. Матушка похвалила ее за стойкость и терпение и сняла повязку. Вместо опухоли все увидели нарыв, размером с буханку хлеба. После этого старица благословила ей вскрыть нарыв в больнице, потом снова положить мазь. Через две недели от опухоли не осталось и следа. Каждые среду и пятницу в течение всего года матушка Алипия никогда не вкушала пищи и не пила воды. Только однажды старица призналась: «Как горит у меня внутри, как палит! Как хочу водички!» На предложение дать попить воды матушка тут же отказалась. На первой неделе Великого Поста и на Страстной седмице она также ничего не ела и не пила. Бывало, что матушка строго постилась также и по случаю засухи. Несколько раз, когда выдавалась особо сильная засуха, старица не вкушала пищи две недели, а когда Господь по ее молитвам посылал дождь, она радовалась ему, как ребенок, плескаясь дождем.

Через двенадцать лет после смерти матушки возле ее бывшего голосеевского домика забил источник, к которому она еще при жизни завещала ходить: «Водичку мою пейте и исцеляйтесь»… С тех пор народная любовь к старице не угасает.

Следуя ее благословению, идут и идут к ней люди, несут к ней свои тяготы и уходят он нее с облегчением. Слава о чудесах, которые стали совершаться на могиле блаженной, стала все более и более распространяться в народе, и вскоре люди потекли к своей ходатаице нескончаемым потоком. С утра и до позднего времени у гроба старицы были люди, а по тридцатым числам каждого месяца стечение народа было столь большим, что для того, чтобы приложиться ко кресту на могилке, нужно было стоять в очереди несколько часов. По благословению митрополита Киевского Владимира (Сабодана) мощи монахини Алипии (Авдеевой) были обретены рано утром 18 мая 2006 года духовенством Свято-Покровского монастыря «Голосеевская пустынь» и торжественно перенесены в обитель, возрождение которой предсказывала блаженная. На месте ее дома, по слову старицы, построена пятикупольная часовня. Мощи матушки вначале были выставлены для поклонения в большом храме в честь иконы Богоматери «Живоносный источник», а потом перенесены в крипту этого же храма и помещены в мраморный саркофаг. Традиции, которые установились на могилке матушки на Лесном кладбище, продолжаются и в обители. По тридцатым числам, а также в день годовщины смерти матушки 30 октября, в день ее рождения 16 марта и обретения мощей 18 мая совершаются торжества, готовится трапеза для народа, служатся многочисленные панихиды, стекаются богомольцы со всех стран СНГ, Ближнего и Дальнего Зарубежья. В день двадцатилетия со дня кончины старицы наблюдалось стечение народа более пятидесяти тысяч человек, все улицы, ведущие к монастырю, были заполнены паломниками. Адрес Голосеевского монастыря: г. Киев, ул. Полковника Затевахина, 14.

Матушка Алипия! Моли Христа Бога спастися душам нашим!

Сайт о жизни матушки Алипии Голосеевской. http://alipiya.kiev.ua.

О прозорливости

Одной женщине старец Севастиан Карагандинский, в миру – Степан Васильевич Фомин (1884–1966), предсказал события ее жизни. У нее была дочь, которая встречалась с молодым человеком и хотела выйти за него замуж. Мать с дочерью решили пойти к батюшке Севастиану за благословением, а жених идти отказался. Старец спросил: «А почему будущего мужа не привели?» После беседы батюшка сказал девице: «Не выходи за него замуж». Сначала не объяснил, почему. Во второй раз преподобный уже строго предупредил: «Не выходи, он тебя убьет». Девушка не поверила и стала его женой. Впоследствии случилось так, предсказал старец. Супруги прожили совсем немного, муж пил, бил жену и, в конце концов, ее убил.

Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) поведал следующий случай из жизни архимандрита Тихона, в миру – Тимофея Клементьевича Богуславца (1859–1950): «Господь наградил его не только долголетием, Он дал ему и прозорливость, а прозорливость есть тот великий дар Божий, которого сподоблялись только подлинные святые люди. Многие из вас знают примеры его прозорливости, вероятно, даже такие примеры, которые неизвестны и мне. Скажу о двух примерах, которые близко знаю я, – примерах поразительных.

Был у нас священник согрешивший, еще не старый, который мог жить и жить; а преподобный отец Тихон после исповеди его сказал: «Он скоро умрет». И через три недели он умер.

Отец Тихон очень любил мою двоюродную внучку, которая часто бывала у него. И в последний раз, когда она была у него, незадолго до его кончины, он сказал: «Марусенька, когда окончишь среднюю школу, тебе большое будет горе, но ты не смущайся, учиться ты будешь». И с поразительной точностью исполнилось это пророчество прозорливца отца Тихона. Было, было горе великое, не принимали в высшее учебное заведение, но она учится в нем, как предсказал отец Тихон»[6].