Алексей В. – Когда умершие приходят во сне (страница 10)
Причастившись Святых Таин, она не только не получила утешения, но впала в уныние. Стала задумываться над тем, что она великая грешница, ее мучила совесть, что она скрыла свой грех. Все ее переживания и личные скорби с новой силой стали терзать ее измученное сердце, и тут впервые ей пришла мысль о самоубийстве.
Конечно, тут дело не обошлось без влияния врага рода человеческого, действующего «насильством смертного сего телесе», и мысль покончить с собой у несчастной окончательно созрела. Когда она твердо это решила, то стала обдумывать вопрос, как успешнее привести в исполнение задуманное намерение.
Девушка, о которой идет речь, жила вблизи линии окружной железной дороги, и недалеко от ее квартиры был переезд через рельсы со шлагбаумом, около которого стояла будка сторожихи. Она пошла, чтобы ознакомиться с местностью, и рассмотрела, что будка находится с левой стороны переезда, а с правой — керосинокалильный фонарь, что сторожиха при прохождении поезда становится близ фонаря и что от будки падает густая тень, что там можно заблаговременно спрятаться, оставаясь совершенно незамеченной, и, выбежав быстро, кинуться под проходящий поезд, так что сторожиха не будет в состоянии ей помешать. Так она решила на другой день и поступить, когда будет проходить после полуночи ночной поезд.
Когда наступил вечер и было довольно поздно (несчастной девушке, твердо решившей покончить с собой, осталось жить не более двух часов), в ее квартире неожиданно раздался звонок. Она пошла отворять, крайне раздосадованная тем, что так не вовремя к ней приходят и могут помешать ей исполнить свое намерение.
Когда она отворила дверь, то при свете уличного фонаря увидела очень молодую девушку в меховой шапочке, с муфточкой на шнурке и в короткой шубке, отороченной мехом. Неизвестная спросила ее, назвав фамилию.
— Простите, я никак не могу вас принять, теперь так поздно, — промолвила в смущении духовная дочь отца Иоанна.
— Я вас долго не задержу, позвольте мне войти. У меня к вам очень серьезное дело, и вы должны меня выслушать, — отвечала неизвестная девушка, и с этими словами они вошли в комнату.
Здесь девушка-подросток объяснила, что она дочь отца Иоанна Кедрова, и затем прибавила:
— Я знаю, что вы решили сегодня покончить с собой; послушайте, не делайте этого. Ваше удрученное состояние духа и уныние происходят оттого, что вы, исповедуясь, скрыли от папы свой тяжкий грех, который вас мучает. Сходите завтра к папе и покайтесь в этом грехе, и все будет хорошо. Послушайте меня.
Проговорив все это, девушка удалилась. Духовная дочь отца Иоанна прямо остолбенела и, когда пришла в себя, выбежала на крыльцо вслед за девушкой, но ни на крыльце, ни на улице никого не было.
Легко можно судить о том, что переживала несчастная, когда таким неожиданным образом была обнаружена ее затаенная мысль.
На другой день она отправилась к отцу Иоанну на квартиру и просила его немедленно выслушать ее исповедь. Она покаялась в своем грехе и, получив отпущение, рассказала своему духовному отцу о том, что обязана спасением своей жизни его дочери, которая вчера поздно вечером пришла к ней и настойчиво советовала ей покаяться в грехе, который она из ложного стыда скрыла.
Отец Иоанн вынес ей большую фотографическую карточку, на которой была снята их семейная группа, и спросил:
— Какая из моих дочерей, изображенных здесь, к вам вчера вечером приходила?
Духовная дочь показала отцу Иоанну.
— Она полтора года, как скончалась, — ответил с грустью священник.
Вот приблизительно как до меня вскоре дошло об этом событии от лица серьезного и заслуживающего доверия.
Я решил, что нужно выждать и тогда так или иначе проверить сообщенный мне факт, имеющий громадное значение для религиозного сознания верующих людей.
Вскоре в тех же почти словах мне сообщили из другого источника о явлении умершей дочери отца Иоанна девушке, которая решила покончить с собой, чем было отвращено покушение ее на самоубийство.
Тогда я решил проверить достоверность этого события во что бы то ни стало.
Вскоре представился к этому благоприятный случай. Наступил канун дня кончины батюшки, когда для участия в служении по нем парастаса в числе других почитателей незабвенного старца всегда приходил священник, духовный сын батюшки и ближайший сотрудник покойного отца Иоанна, который тогда еще был жив.
Я рассказал ему о том, что мне передали о явлении умершей дочери отца Иоанна.
Священник, выслушав мое сообщение, сказал:
— Все, что вам передали, действительно произошло.
Отец Иоанн тогда же распорядился составить об этом протокол для церковной летописи и подписал его, а я скрепил этот протокол своей подписью.
Протоиерей Константин Ровинский. Беседы старого священника. М., 1995
Благословение сына только что умершей матерью
В книге профессора М.П. Погодина находим следующий поразительный рассказ В. Энгельгардта из своей жизни, не только явно подтверждающий несомненное существование загробной жизни, но и свидетельствующий о том, что связь между умершими и живыми не прекращается за гробом, что и там сила любви усопших к близким здравствующим братьям продолжает действовать и иногда выражается в очевидной, осязательной форме.
«В 1858 году, находясь на службе в Москве, я, — пишет о себе г. Энгельгардт, — в начале февраля был командирован в Архангельск по делам службы. 5 февраля, перед самым моим отъездом, я написал поздравительное письмо моей матушке, жившей в Петербурге; ей 8 февраля должно было исполниться 80 лет. Кроме пожелания ей Господней благодати, я убедительнейше просил матушку о родительском ее благословении, без которого — писал я — не совершить мне благополучно этого дальнего пути. Отправив письмо на почту, я сел в повозку и поехал. До Ярославля дорога была сносная; пробыв в этом городе сутки, я отправился дальше. От Ярославля до Вологды дорога была невообразимо дурна: подобных страшных ухабов я не мог себе представить, точно волны морские, внезапно окаменевшие от сильного мороза! Разбитый до крайности от подобной ужасной качки, я на ночь остановился на одной станции, чтобы до рассвета перевести дух и расправить мои сильно помятые и усталые члены. Одетый, как был, только без шубы, я растянулся на диване и, не имея счастливой способности скоро засыпать, занялся чтением; но чтение шло плохо и рассеянно; я встал с дивана и погасил свечу — в надежде, что в темноте скорее засну, — но не успел я снова лечь на диван, как вдруг, к крайнему моему удивлению, вижу в нескольких шагах от меня матушку мою в сопровождении сестры моей, скончавшейся еще в 1846 году. Пораженный этим непостижимым видением, я не мог ни шевельнуться, ни протянуться с места, но пристально и, признаюсь, с каким-то непонятным страхом смотрел на явившихся мне дорогих лиц. Матушка, совершенно как живая во плоти, заботливо и нежно глядя, крестным знамением благословила меня, а сестра, хотя ее вполне узнать можно было, имела вид более, так сказать, эфирный, спокойный, просветленный. Я внезапно взял тут лежащую спичку и зажег свечу, и в светлой комнате не стало уже видения!..
Это событие произошло ночью между 12 и 13 февраля 1858 года, в третьем часу утра.
Пробыв в Архангельске неделю, я получил письмо от зятя, которым тот извещал меня, что в эту самую ночь матушка моя в Петербурге скончалась!.. И я твердо верую, что Всемилостивый Отец Небесный дозволил чадолюбивой матери видимо, лично благословить сына, который так настоятельно умолял ее о том перед ее кончиной!»
К этим словам очевидца (достоверность рассказа его никак нельзя поставить под сомнение) нам прибавить нечего. Он сам слишком красноречиво говорит за себя.
Погодин М.П. Простая речь о мудреных вещах. М., 1873
Обращение неверующего грешника по загробным молитвам родителей
Один сельский священник передает следующий поразительный пример чудесного обращения заблудшего и неверующего грешника на путь добра действием благодати Божией, посредством загробных теплых молитв о нем его родителей пред Престолом Всевышнего.
«186… года, летом, приехал к нам в село, — рассказывает этот почтенный батюшка, — молодой человек лет двадцати пяти и поселился в чистеньком домике. Дом этот, стоявший на горе и окруженный темным, непроходимым лесом, принадлежал сначала одному помещику, потом поступил во владение крестьян и теперь был продан вновь приехавшему господину.
Этот господин, или, как называли его крестьяне, «барин», сначала никуда не выходил, потом недели через две я увидел его в церкви. Физиономия его была одна из тех, какие с первого же раза бросаются в глаза и возбуждают любопытство во всяком, кто только успел взглянуть на нее. Несмотря на его молодые годы, лицо его было помято, морщины кое-где лежали целыми складками и невольно говорили, что не без потрясений и бурь прошло его юношество. Он стал часто посещать нашу церковь, и не только в праздник, но даже и в будние можно было видеть его молящимся где-нибудь в углу, при слабом мерцании лампадки. Он всегда приходил рано, уходил поздно и каждый раз с каким-то особенным благоговением целовал крест и брал у меня антидор[20].
Появление такого господина, приехавшего не знаю откуда, не знаю зачем и, как слышно, рассчитывавшего остаться жить у нас навсегда, его нелюдимость и особенно набожность — все это заинтересовало меня, и я решился познакомиться с ним каким бы то ни было образом; но познакомиться с ним было довольно трудно.