Алексей В. – Доказательства существования жизни после смерти (страница 35)

Я начал терять всякий интерес к вещам этого мира, членом которого я уже более не состоял. Даже сочувствие и любовь к моим самым близким начали испаряться, и я с каждой минутой становился все более и более равнодушным.

Я был невыразимо одинок и страстно желал какого-нибудь общества. Несказанно обрадовался бы я встрече с товарищем-духом, но я был один. Мое отчуждение от всего и всех было полное и окончательное, и сознание его становилось все более и более устрашающим. Я был совершенно покинут в бесконечных пространствах вселенной, совершенно одинок!

Меня начала ужасать мысль о существовании в подобной обстановке годы, столетия, вечность. Это слово «вечность» имело теперь страшный смысл, который раньше был мне недоступен. Я стал понимать до некоторой степени его значение. Покой был для меня недосягаем. Как я желал того забвения, которое я раньше предполагал за гробом и которого я так боялся!.. Нет выхода! Нет спасения от самого себя!.. Дикая мысль о самоубийстве промелькнула, но тут же я понял ее полное бессмыслие и несуразность. У меня уже не было тела, у которого я мог бы отнять жизнь! Ведь я только что его покинул!

Обратиться к Божеству? В своем отчаянии я старался молиться, но мои мысли отказывались слагаться в какой-либо порядок, в какую-нибудь последовательность. Я испытывал умственную муку, какую счел бы раньше невозможной. Что, если я совершенно заблуждался в своих прежних понятиях?! Что, если в самом деле я был все время не прав в своем материализме?! Что, если все то, чему религия меня научила в детстве, было истиной, если мои позднейшие сомнения были следствием какого-нибудь умственного расстройства?! Что, если моя хваленая логика, которою я так гордился, была лишь плодом больного мозга?!

Затем явилась страшная мысль, что мое настоящее состояние, с еще более ужасной перспективой в будущем, было наказанием, ниспосланным мне оскорбленным Божеством, наказанием, выбранным именно мне – неверующему! Как оно подходило к моему случаю! В моем беспредельном ужасе я опять старался молиться. Мои страдания уже не поддавались описанию. Все завертелось в головокружительном водовороте…

– Сделайте ему еще вливание! Где шприц? – услышал я далекий голос. Затем кто-то раскрыл мне левый глаз, и сквозь облако я различил профессора и своего доктора и понял, что нахожусь в постели…

Я не мог сообразить, что случилось. Моя голова кружилась…

– Ага, зрачок сокращается, он приходит в себя! – продолжал все тот же бодрый, сильный голос. – Ну, как вы себя чувствуете? Довольно скверно, а?

Итак, это был только сон! Я не мог сразу постигнуть правды. Я уже так успел привыкнуть к мысли об оставлении мира навсегда, что это неожиданное возвращение к жизни ошеломило меня.

– Что случилось? – спросил я. Затем я все вспомнил. – Как прошла операция? Была ли она удачна, профессор? – был мой следующий вопрос.

– Вы можете успокоиться, – последовал ответ, – вы отлично перенесли ее и через несколько недель будете на ногах.

Я опять погрузился в молчание… Затем, по мере того, как сознание все более и более возвращалось, я стал ощущать глухую, подавляющую, все усиливающуюся боль в боку, которая с каждым мгновением становилась все сильнее и сильнее. Но испытываемое нравственное облегчение было неизмеримо глубоко, и я чувствовал, что могу переносить острую физическую боль с полным спокойствием, почти что с удовольствием.

Мое выздоровление протекло скоро и со временем оказалось полным. Но яркое воспоминание моего страшного видения – видения ли? – долго оставалось запечатленным в моей памяти, и я до часа моей смерти не забуду те ужасные минуты, которые мне пришлось пережить.

«Ребус», 1899, №№ 1–2

Глава 3

Свидетельства явлений душ умерших людей

В автомобильной аварии погиб муж Ольги. После похорон они с десятилетней дочкой спали вместе: так было спокойнее. Через несколько дней после похорон Ольга в полудреме почувствовала, что муж рядом: будто он подошел, погладил и поцеловал в щеку.

– Естественно, я подумала, что это лишь сон, – говорит Ольга. – Открыла глаза и увидела мужа, но он уже повернулся в сторону, и к нему подошел кот – его любимец при жизни. Представьте мои ощущения, когда кот начал ластиться к мужу. Окликнула его, и он сказал: «Я сейчас уйду, только пришел посмотреть на вас». Нет, голоса я не слышала, но видела, как двигаются губы, и все понимала. После этого муж наклонился над спящей дочкой и стал смотреть на нее. Дочь проснулась и говорит мне: «Мама, надо мной папа дышит». Я ее не стала пугать. После этого он исчез. Кот в этот день ушел из дома и больше не появился.

Я никогда не верила в такие рассказы, поэтому, когда увидела такое, думала, что схожу с ума от горя. Но не могут же два человека одновременно «сходить с ума»: дочь тоже видела. («КП» от 19.02.2006.)

Опровержение возражений против фактов явления умерших

По-видимому, это такая простая и ясная истина, что даже странно и говорить о ней; а между тем, может быть, потому, что она слишком проста и ясна, так часто она не понимается и нарушается!

Вот иные вообразят себе, что возможно и действительно только то, что подчиняется лишь законам материального мира; что все, чего нельзя объяснить по одним этим законам, невозможно и не существует, и потому они отвергают существование духа, так как он непонятен и необъясним по одним материальным законам.

Поступать таким образом – не значит ли это то же самое, что мерить тяжести аршинами или отвергнуть существование камней на том основании, что они не подчиняются законам растительной жизни?

Совершенно то же самое. Дух по самой своей природе существенно отличается от материи; следовательно, судить о возможности и действительности духовного нужно по законам, свойственным духу, а не по совершенно чуждым ему законам, чисто материальным.

Если законно отвергать бытие духа на том одном основании, что его существование и деятельность необъяснимы по одним законам материальных явлений, то с совершенно одинаковым правом нужно отвергнуть возможность и действительность всего существующего, потому что так же точно, как дух не согласуется с законами материального мира, всякий другой предмет не согласуется с законами каких-нибудь других предметов (камень, например, не согласуется с законами развития растений и пр.).

Существа чисто духовные, отошедшие души, конечно, тоже подчиняются известного рода законам; но так как они по самой своей природе как чисто духовной существенно отличаются от предметов мира земного, то они необходимо и существенно отличаются от этих предметов и по своим законам.

Есть законы, общие для этих существ и всех этих предметов, – например, закон причинности.

Но в то же время по самому существу дела необходимо, что должно быть много таких законов, которые были бы свойственны этим предметам, но совершенно несвойственны этим существам, равно как и таких, которые принадлежали бы исключительно только этим существам и совершенно чужды были бы этим предметам.

Так и есть на самом деле, и потому эти существа по своей природе, в своей жизни и деятельности и в своих явлениях обязательно должны представлять много такого, чего нельзя объяснить по одним законам земного мира – так же точно, как и всякие другие предметы непременно представляют что-нибудь такое, чего нельзя объяснить по законам каких-нибудь других предметов.

Следовательно, если принять за основу для признания возможности и действительности явлений согласие их с законами бытия, то мерой для определения возможного и действительного в области существ чисто духовных и их явлений и действий должно быть несогласие их с чуждыми этой области законами мира земного, а согласие их с законами, свойственными именно этой области.

Признавать здесь мерою согласие с одними законами земного мира так же неправомерно, как вообще неправомерно судить о предметах по совершенно чуждым им законам, как неправомерно измерять пространства мерами тяжести. И отвергать возможность и действительность явлений и действий духов на том одном основании, что они необъяснимы законами земного мира, так же совершенно неправильно, как неправильно было бы отвергать возможность и действительность всяких предметов на том основании, что они представляют много необъяснимого законами каких-нибудь других предметов.

Нельзя, например, было бы отвергать возможность и действительность явлений физиологических на том основании, что они необъяснимы по одним законам чисто механических явлений.

Таким образом, разбираемое возражение против действительности явлений духов в той самой истине, на которой оно основывает себя, то есть в той истине, что все возможное и действительно существующее необходимо должно быть согласно с законами бытия, на самом деле имеет для себя не основание, а опровержение.

Потому что, как видели мы, эта истина может и должна быть признана истиною не иначе как с тем ограничением, что каждый действительный предмет должен быть согласен не со всякими законами, а только с законами той одной области предметов, к которой он сам принадлежит по своей природе.

А в таком виде этой истиною, как мы видели, вполне опровергается это возражение.

Итак, первое и главное возражение против возможности и действительности представляемых нам Священным Писанием и Церковью фактов явления духов совершенно несостоятельно.