Алексей Уминский – Мы с тобой одной крови. Лекции, беседы, проповеди (страница 6)
Церковь – хранительница любви
Есть еще люди, которые ходят в церковь регулярно, считают, что церковь нужна, все исполняют, казалось бы, живут постами, утренним и вечерним правилом, исповедуются, причащаются и все делают правильно, но почему-то очень злые. Часто так бывает. Церковный человек, но почему-то какой-то не такой. Какой-то он неживой, неправильный. Многие люди вне церкви как-то добрее, светлее, радостнее. А тут церковный человек – и какой-то не такой.
Я помню замечательный случай, с грустью, конечно, замечательный. Я гостил за границей у своих друзей, людей совсем нецерковных и некрещеных, но очень хороших. Наступает воскресенье, и я прошу: «Юр, отвези меня в храм православный». Мы посмотрели по Интернету, где тут есть русская православная церковь, поехали. Это был какой-то зарубежный приход. Я пошел в храм на литургию, а он остался меня ждать. Когда я вышел со службы, он у меня спрашивает: «А что тут у вас в церкви такое случилось?» Я говорю: «Ничего не случилось, все нормально, обычная воскресная служба». – «Да? А почему все люди выходят с такими злыми глазами, лица у всех такие тяжелые? Как будто несчастье какое-то произошло! Никто не улыбается. Почему такие все угрюмые?» Это категория людей, для которых церковь – это нечто такое…
Что же такое Церковь? Где она? Для чего она? Что значат слова Христа, которые Он сказал:
Церковь – хранительница любви. Чтобы это понять, какой же человеку приходится тяжелейший путь пройти! Наша родная Церковь к этому сегодня почти не приспособлена, почти не дает ясного, явного свидетельства, что Церковь – это любовь. Церковь – это прежде всего место, где человек может напитаться любовью, насытиться любовью. Есть такая старенькая английская песня шестидесятых годов: «Все, что тебе нужно, – это любовь» («All you need is love»). По-настоящему Церковь только для этого и существует! Это не то место, где можно что-то взять и унести. Не то место, где можно каким-то образом устроить свою жизнь, а то место, где можно, во-первых, получить любовь, а во-вторых, научиться этой любви.
В кондаке преподобному Сергию есть такие слова: «Христовою любовию уязвився». Очень интересно, что на самом деле эта любовь открывается человеку, когда он находится в каком-то «треснутом» состоянии, надломленном, разломленном. Очень часто человек стремится быть таким монолитом, быть зацементированным, забетонированным, чтобы никто до него не достучался, потому что так ему спокойнее, увереннее. Он чувствует свою беззащитность в этом мире, ему кажется, что если он забетонирует себя, то вроде он защищен, вроде он в бронежилете, который не прострелят.
И это сразу делает его недоступным для очень многого. Помните, как в Евангелии Христос говорит Петру перед Своими страданиями:
Какой интересный образ – «сеять как пшеницу». Каждое зернышко само по себе, – и как легко всех переклевать поодиночке! Вообще образ пшеничного зерна очень интересный! Маленькое зерно – это почти камень, оно мертвое, твердое, закрыто и отделено от других зерен. Оно,
Долгий путь преображения
Есть два образа, которые Церковь хранит, как два образа преображения, и из них складывается церковная символика – это хлеб и вино. Из зерна, маленьких, твердых, отдельных зернышек, получается хлеб. Для того чтобы зерно стало хлебом, зерен должно быть много, их надо все перемолоть, обратить в пыль, потом залить водой и замесить тесто, иногда нужно добавить закваску, чтобы получившееся тесто скисло, его пекут. И только после этого зерно превращается в хлеб.
Смотрите, какой длинный-длинный путь преображения проходит зернышко, чтобы стать хлебом. И потом этот хлеб приносят на Евхаристию.
Так же и виноград: его топчут, давят, он тоже бродит, тоже проходит очень долгий путь преображения.
Человек в Церкви – как зерно и виноград. Если он придет сюда не за тем, чтобы покупать, не чтобы уносить, а чтобы быть с Богом, – то с ним неминуемо начнется этот удивительный процесс преображения. Как вы понимаете, если зерну сказать, что его истолкут в пыль, а виноградине сказать, что ее истопчут, – вряд ли это им понравится, вряд ли это будет воспринято как действие любви. Тем не менее это ведь действие любви.
Когда человек приходит в храм не покупать, он чувствует себя совсем не так, как в другом обществе. Он вдруг чувствует, что он не такой как надо. И тут возникает желание: я хочу быть другим. Тогда для него нет другого пути, кроме как согласиться, чтобы с ним сделали то, что делают с зерном и виноградом. Иначе уходи отсюда, а потом всю жизнь оправдывай свой уход тем, что эта не та церковь, не те люди, не те батюшки, не те старушки. Ты вдруг понял, кто ты есть на самом деле, а дальше идти испугался.
Если ты не испугался дальше идти, тогда Церковь тебя всего перемелет, перемнет, весь сок из тебя выжмет. Неприятные слова, но если этого не случится, ты никогда не родишься для любви, никогда не откроешь себя и никогда не сделаешься раной, через которую в тебя сможет проникнуть Бог.
Церковь только ради этого и существует, чтобы встретились человек и Бог, чтобы человек, совсем не похожий на Бога, ничем не похожий на Бога, вдруг стал бы на Него очень-очень похож. Здесь происходит это чудо, и оно происходит именно потому, что человек не боится всего себя принести Богу.
Одна из самых глубочайших проблем нас, христиан, заключается в том, что мы все время приходим за тем, чтобы что-то взять. Церковь для нас – место, где мы все время что-то берем. Подай, Господи! Подай, Господи! И нам кажется, что когда мы приходим на богослужение, мы приходим служить Богу. Какая же это странная служба – мы пришли Ему служить, а сами говорим: «Подай, Господи!» Мы с утра пораньше встали, не поели и не попили, пришли на исповедь, пришли на литургию – как много мы сделали для Бога, как мы здорово Ему послужили! Как Он радоваться должен, что мы Ему хором служим, что хор поет, кадила звенят, – Богу, наверное, нравится!
Мы не задумываемся о том, что все ровно наоборот! Мы приходим в храм и всегда сталкиваемся с тем, что Бог начинает нам служить. Вот настоящее богослужение, то самое, которое произошло на Тайной вечере, когда Господь собрал Своих учеников, снял с Себя верхнюю одежду, препоясался лентием, достал тазик, налил туда воды и стал умывать ноги Своим ученикам. Вот оно – Богослужение! Это Богослужение лежит в основе христианского богослужения! Над Царскими вратами в некоторых храмах висит икона Евхаристия, но часто на этом месте – омовение ног, Тайная вечеря, Великий Четверг – установление Божественной литургии, день рождения Таинства Церкви. Христос совершает Свое служение, Бог служит человеку!
И вот человек вдруг начинает понимать: я иду в храм, а Бог мне будет служить. Я такой маленький муравейчик, сейчас приду в храм, а Бог меня всего очистит, всего омоет, всего накормит, всего напоит – Самим Собой! И все Свое Он отдаст мне. Все, что у Него есть, Он готов отдать мне. Помните, как Христос молится Богу Отцу как раз на этой Тайной вечере? Говорит:
Он всего Себя отдает в тайне исповеди, Он ведь все грехи наши прощает. Мы-то думаем, что нам по списку надо все исповедовать. Мы-то все время с Ним в какие-то игры играем: простит – не простит, забыл – не забыл, все ли я написал? Господь по списку все прощает или по милости прощает? В бухгалтерию заносит наши грехи или Любовью Своей покрывает все? И понимаешь, что никакой бухгалтерии небесной не существует, что все эти записочки с грехами – это наше недоверие, маловерие, невнимание и непонимание того, что происходит на Таинстве Исповеди.
Но мы-то приходим по-другому. Он нам говорит: