До чего надо засохнуть, чтобы удовлетвориться «биологическим» толкованием жизни? Ответ возможен, что надо лишь просто и сурово глядеть на природу, эту простую и суровую действительность. Однако наша суровость разбивается о тот факт, что в эту действительность входят дорогие нам создания и приходится, скинув роль сурового наблюдателя, броситься ногтями расчищать эту проклятую «природу», налагающую свою лапу всюду, где «сели» люди, а не она.
Сестры Н. совершенно не воспитаны, и приходится удивляться, как из семьи их матери могли выйти подобные люди. Врожденная мелкая фальшивость, не сдерживаемая общими взглядами, которых у них нет. В «обществе» их место между дамами «полусвета» и там они очень типичны со своею бесшабашною, безыдейною веселостью, общей мелочностью, отсутствием убеждений и стремлением к аристократизму. Как женщины, они рождены, чтобы быть содержанками. Из этого всего явствует их умственная ограниченность, сквозящая сквозь внешнюю мишуру всевозможных отрывков знаний и приверженности модным предложениям.
28 октября
«Отрицать» и «утверждать»… Кому это нужно?.. Не наше дело утверждать и отрицать, что что-то есть или чего-то нет; наше дело маленькое: ясность и простота последовательной мысли.
Надо иметь великое, детское спокойствие, девственное спокойствие духа, чтобы так переживать Природу, как Лев Николаевич Толстой. Читая его несравненные страницы, вспоминаешь о далеко минувшем, когда и ты жил так близко с природой, с травой, с лесом, с водой, и грустно становится, что волнения жизни так отдалили тебя от этого родства с великой матерью. Но я думаю, что такое спокойствие духа, открывающее спокойствие и мир жизни природы, совершенно необходимо философу.
Тогда говорили: «дух Отца вашего будет говорить в вас». Теперь говорят: «природа будет говорить в вас», факт тот, что научная культура пока лишь побудила выветрить, вылущить идеал превозмогающей, содержащей нас Силы, Судьбы. Однако очень важно заметить и то, что существо чувства при этих словах осталось то же, выражаем ли мы веру в Отца или верующую надежду на «природу». Религиозное чувство, как чувство, глубже, первоначальнее представления.
В чем задача этической жизни? В чем задача научного духа в области нравственности? Ведь очевидно то, что хорошо, и то, что дурно, дано, – как факт, – до всякой науки, и дело науки, без сомнения, не в том, чтобы показать, правда ли, что хорошо то, что мы считаем таким, или оно в сущности дурно. Дело науки тут, как везде, – в описании.
Истина, – а это понятие прежде всего нравственного порядка, – открывающаяся человеку до всякой науки и, зачастую, не внушаемая и многими годами научной работы, – в кротости. Мы знаем по опыту, что эта простая истина вполне ясна и «в руках» для мальчика-подростка и для мужика, и совершенно закрыта для студента и «интеллигента».
«Чем вы теперь занимаетесь?» – спросили бы меня товарищи по мысли. «Занимаюсь, вникаю в философию этих самонадеянных людей естественной науки», – ответил бы я.
Я теперь вспоминаю, заглядывая уже как в другой мир – в мир стремлений бить постоянно лучше, стремления «спасти душу», – чем я жил десять-восемь лет тому назад. Так-то и современное общество заглядывает в эпоху преподобных подвижников, как в другой мир, завлекательный своею тишиной и могуществом, но непонятный, забытый в корне – в современном положении вещей. Теперь на вопрос совести: «Для чего жизнь?» – само существо современного порядка вещей говорит: «Жизнь для жизни…» И эта-то монотонная, скучная, тягостная и бессмысленная в глубочайшем своем смысле – «проволочка», «разгулка» времени, «жизнь для жизни» слепо и всесторонне охватила нас. Проклятие ей, этой мерзкой «жизни для жизни»!
Дураки думают, что они становятся лучше под действием какого-то таинственного демиурга – «Прогресса», впрочем, палец о палец не ударяя, не вынимая сигары лишний раз изо рта, – чтобы стать лучше. И они смотрят как на «старое и отжившее» препровождение времени – на «подвиги» людей, понимавших, что чтобы стать лучше, надо становиться лучше. Но как назвать вашу жизнь с вашими слепыми размышлениями, с вашими проволочками времени в кровати, в театре – везде, где только можно, с вашими бифштексами и цыплятами, кокотками, любовницами, оголениями и картами, – если не нравственно мертвым, нравственно тупым, нравственно атрофированным прозябанием, почением на подножном корму?.. Нет же, не обманывайтесь, – вы не становитесь нравственно лучше с вашего разгульного времени, со временем вы, напротив, замираете более и более и кончина вам смерть… Вы ближе к кладбищу, чем кто-нибудь, чем когда-нибудь, чем могильщики в чумной год…
3 ноября. СПБ.
В 12 ч. ночи 1/2 ноября кончила свои дни наша милая, незабвенная собачка Монюшка. Это наш неизменный друг с тетей Анной. Время идет, все проходит. Поскорей бы Бог дал и мне пройти и открыл бы, куда все это ведет…
6 ноября
Всякий «закон природы» есть сам по себе постановка жизнеразности и поэтому требует сам еще противовеса. Отсюда достаточно открывается, что все поле нашего сознания и знания есть постоянное колебание равновесия, борьба идеалов, – с чисто научной точки зрения вполне равноправных. Закону «борьбы за существование» должен был возникнуть противоположный закон «симбиоза»; закону «сохранения энергии» – опытная характеристика его нарушения, чтобы был возможен каждый частный факт. На последнем-то, окончательно обработанном и вполне понятном случае факта равновесия и стала ясна общая схема душевного содержания…
Студенты университета и лучшие из них – естественники в первом ряду – суеверные мальчики. Отсутствие здравой критики здесь общая эпидемия.
Вся прелесть для нас не в друзьях, а в приобретении друзей между чуждыми доселе и по-видимому людьми, у нас навсегда остаются в памяти те, часто мимолетные по внешности случаи, когда для нас открывались близость и совпадение душевного содержания и интересов окружающих и встречающихся людей…
9 ноября
Человеку трудно, очень трудно отвыкнуть говорить ми, чтобы ограничиться одним подлежащими. Это отражается и в том, как больно ему даже в лучшем смысле отступать от товарищеской среды, с которой сжился; тем более в том, как страшно больно ему терять человека-друга и благодетеля, которого с глубокого детства привык он включать в свое «мы»…
Ночь 13/14 ноября
Видал во сне Николая Николаевича Мелентьева, с которым куда-то шел и который так высказывался мне в своих вопросах жизни, что открылся мне его светлый, плачущий внутренний человек, это дитя, которого мы всю жизнь хотим всячески скрыть и спрятать в себе; и я глубоко сочувствовал этому внутреннему человеку, потому что мог встать в его положение и понять, как ему было трудно.
Тебя, бедное дитя, любит мать. И тебя будет любить твое дитя и тот, для кого ты заменишь мать. Но отсюда и до тех пор вместо любви ты получишь лишь ложный в принципе суррогат любви, основанный на физиологическом эгоизме.
18 ноября
Типичное явление у «религиозных» людей – присвоение Бога, монополия на него, признание его собственно своим, а не «твоим», некоторая презрительность к «твоему» Богу. «Что это за образа?» – спрашивает фанатически в своей молельне монах – несколько презрительно, хотя и снисходительно указывая на положенные безутешным сыном на грудь скончавшейся матери кресты и иконы… Кажется, что это факт, имеющий обширное значение в людской жизни; его можно назвать «религиозным эгоизмом», и это очень грубая форма эгоизма вообще. Вспомните глубоко психологические строки Решетникова в «Николе Знаменском», как напуганный киргиз бросается пред иконой Николая Чудотворца с мольбой: «Не трогай моя бога; моя бога лучше твоя бога; не трогай моя бога!»…
19 ноября
Мы возвращаемся на путь религии, т. е., лучше сказать, веры; отголоски этого ясного и светлого для многих поворота доходят до нас с той стороны земного шара. Противники, – которых так много у нас в Петербурге между людьми, мнящими себя на высоте первых руководителей общества, – люди старого пошиба со столь загрубелыми ушами, что до них не доходит как «возопили камни». И. П. Долбня – это первый воспитатель чистого духа веры во мне; и, насколько он теперь отошел в сторону от того, что вдохнул в меня в Корпусе, – он является «одержимым», – как иногда сам он выражается; впрочем, он и теперь и всегда переполнен верою в самом высоком смысле слова. И всегда вдыхает ее другим. И там, на Западе, где новое движение духа, я думаю, ощущается скорее и сильнее, чем в нашем чиновничьем и мещанском обществе, – есть люди, которым не хочется попадать в новое и сильное течение этого философского половодья; они сопротивляются, хотят как-нибудь прибиться к берегу. Такой-то, в стремлении наступающего все выше и выше половодья новых идей, прибившейся к берегу философской щепой является «философия» ферворна, которою он наполняет свой курс физиологии…
21 ноября. 1 ч. ночи
Я не иду в монахи, ни в священники, не делаюсь служителем определенного церковного мировоззрения, взяв на себя критическое обследование вопроса, методически сохранив его в таком качестве. Но тогда я естественно и тем более не имею права вступать в определенные правовые отношения с ближними, – пока идейная подкладка их остается открытым вопросом.
