объекты из сучьев шипов животов и ног
назвал как ударило в тыкву от фонаря
большой полосатый с хвостом называем раз
и два неказистый подземный почти без глаз
отныне предметных смотреть избегаю снов
тем крепче люблю для чего не осталось слов
пощупаю теплое липкое тотчас съем
цветное озвучено где там твое кино
и жуткая даже из сумерек в гости всем
забудь ее имя тогда не умрет никто
живи же никто и блуждай в лесах налегке
большой неказистый подземный с хвостом в руке
«если прямо спросить у зеркала что мы имели…»
если прямо спросить у зеркала что мы имели
в этом ебаном детстве от силы припомнится лишь
весь картофель в костре да кино про подвиг емели
на второй мировой как велела гефильте фиш
а когда умирал навзрыд в своем мавзолее
ким ир сен или кто там у них умирал тогда
на заре загорались у взрослых глаза розовее
и друг друга от скорби рвала на куски толпа
чтобы чаще от страсти трясло трепеща прыщами
будоражила нервы шульженко но громче всего
из котлетного чада радиоточки трещали
про даяна моше и карибский мол кризис его
вспоминал о нездешнем один робертино лоретти
все чего возлежа возжелали на пляже тела
вот такое нам родина детство спроворила дети
вот волшебница-участь куда ты нас всех родила
возвращусь я на родину выйду на быструю речку
где сплавлял пастернак знаменито на баржах плоты
пусть как в детстве опять робертино споет про утечку
наших пляжных мозгов про усушку всеобщей плотвы
озирать эти нети убогие эти овины
что за притча овин пусть губами коснется виска
вся красавица жизнь но без тухлой своей половины
где поет робертино и харкает жиром треска
ей теперь прощено и ни слова упрека при этом
потому что последние врозь на причале стоим
ненаглядные все кто с авоськами кто с диабетом
и даян на баяне с прощаньем славянки своим
элегия на приход осени
в видоискатель быстро посмотри
дрожит пейзаж меж волосков прибора
там в приступе последней красоты
нам предстоит сентябрьская природа
прощай листвы прельстительная ложь
шум прошлого прошаркавшего мимо
здесь обещанья праздные даешь
печально помня все невыполнимо
жизнь исчезает за пределы глаз
а с ней и некоторые из нас
владыка дней всей милости милорд
твой жмых пожух в точиле под ногами
твой календарь как именинный торт
уже почти прикончен едоками
природа горше к осени на вкус
еще любви щербатый серп в зените
но у любви на каждый божий плюс
два минуса в запасе извините
коль волосы и стебли серебря
летит смертельный ангел сентября
котенком перепрятанная нить
в саду где поздно пеночка свистела
здесь быть собой или никем не быть 
