Алексей Цветков – Записки аэронавта (страница 59)

сладко вспомнят зайчики как круги разошлись по воде от волка

«углубимся в детали…»

углубимся в детали старый сруб у реки где в потемках летали над водой светляки многоточия ночи на перилах крыльца обличали как очи очертанья лица помечали пространно окоем камыша а под ним сасквеханна шевелилась дыша все непрочное счастье вечной ночи простить если стиснув запястье навсегда отпустить этим прошлым картинам лишь лица не вернуть пролагая пунктиром в темном воздухе путь как воздушный кораблик в пенсильванском лесу насекомый фонарик пронося на весу

давыд и юрий

о том ли песню скажу о царе давыде о князи славнем во граде ерусалиме как по кровле терема при слугах и свите он гулял ввечеру с министрами своими а на дворе баба тонок стан черны очи голая плещет в ушате бела как лыбедь и восхотел ее царь пуще всякой мочи похоть порты подпирает аж срамно видеть цареву слову никто перечить не волен министры по струнке небось люди служивы только есть у той бабы муж юрий-воин хоробрый зело вожатый царской дружины давыд ему юрий поусердствуй престолу а про себя погибни смертью и вся взятка из хеттеян он был из русских по-простому не жидовин как все а пришлого десятка вот пошел юрий на фронт саблей в чистом поле сражен упал себе и помер понемногу доносят царю а уж терпежу нет боле мигом жертву на аркан и в храм убить богу берет давыд себе бабу под белы руки кофточку с нее прочь сам сбрасывает брюки в саду павы кричат ночь звездами богата для царя вся правда нет ее для солдата был бог на давыда в обиде да недолго на то и царь как решил сам и поступает восставлю говорит бог из твоего дома сына возлюбленного пусть все искупает в терему на горе тешится давыд бабой то он так ее поставит то сяк положит пискнула сперва но куда голой и слабой бог сказал бог сделал а беде не поможет а где прежний твой полег не метили вехой во поле брехали псы вороны летали хеттеянского роду пришел-понаехал служил верой-правдой да гражданства не дали чуть если смеркнется в ерусалиме-граде