он клялся что желанней края нет
эдемский сад сравнится с ним едва ли
но с той поры десятки скудных лет
и поколенья мертвых миновали
покуда нас носило далеко
засахарился мед а молоко
прокисло что ли но в краю похожем
на миражи мы жить уже не можем
мы к звездному приучены шатру
в безводном грунте память утопили
зачем звенят кузнечики в жару
и что нам делать с птицами такими
платаны строем издали грозят
нам страшно здесь мы повернем назад
там норма с пайкой вертухай и ватник
и кость в пустыне теребит стервятник
«гаснет мозг и неизвестно…»
гаснет мозг и неизвестно
знаний поздняя заря
беспорядочная песня
повисает изо рта
смотришь пегий как морская
свинка в юности сама
постепенно упуская
все подробности ума
мелкий бог и неумелый
сочинял тебя дружок
между лап животик белый
ушки жалкие в кружок
или зеркалу в прихожей
недостаточно пригож
шевеля мышиной кожей
песню прошлую жуешь
прячь трагический румянец
тайно ушками торча
скоро выйдет перуанец
он и съест тебя тогда
и скелетик твой загробный
весь в рентгеновском дыму
лапку вилочкой подробной
вложит в лапку моему
«суетился в окрестности озера…»
суетился в окрестности озера
невнимательно словно во сне
видел бродского там или лосева
миновало и где они все
в этом зареве зависть попутчица
озорней окуней за плотом
только молодость раз и получится
а за ней эпизоды потом
все усердие сердца в крови мое
память спит и не стоит труда
где ты озеро непоправимое
розоватая в безднах вода
тихой охрой стремительным суриком
до детройта нагрянул закат
в стороне где по суткам и сумеркам
бродит бродский и лосев сохат
ожидание
скрипит луна меж лапами платана
трава мертва ни шороха в листве
cова минервы в сумерки летала
мышей в саду повыела везде
трудился ум в ком мудрость не дремала
хулу превозмогая и молву 
