как серьезны скажу вопрошая
все животные здесь кроме нас
то нахмурится мышь небольшая
то осел загрустит коренаст
обитаемый ими и нами
мир раскидист для всех и тенист
здесь хихикнет хирург временами
и партийный заржет активист
человеческой жизни уроки
недостаточно освещены
отчего мы смеемся уроды
и огромные носим штаны
гложет чувство что даже нечестно
по житейским пускаться волнам
где животным такое известно
в чем они не признаются нам
перед зеркалом как телекомик
подопрешь себе с горя бока
и до свинского визга до колик
все смеешься с себя дурака
что написано
допустим существует вселенная
всякие звезды и все что положено
туманности и космической пыли как в доме
где ее уже добрую вечность не вытирали
даже наверняка там есть и этот дом
на одной захолустной планете
где ее вечность как не вытирали
но если сдуть с подоконника
над которым как раз и горят эти звезды
там может оказаться книга
и если открыть ее на последней странице
прочтешь на отзвучавшем языке
что они жили долго и счастливо
и умерли в один день
но там ничего не написано о том
что теперь этот день вспомнить некому
«история струится на дворе…»
история струится на дворе
судьбы царица
как предсказал анри пуанкаре
все повторится
сам воздаяние себе и месть
свой суд без слова
едва отдышишься от жизни здесь
начнется снова
притерта биография к вещам
вся в адской саже
она как фридрих ницше обещал
у нас все та же
надежда свидеться соблазн обнять
живых кто ближе
но там ведь ты появишься опять
всегда все ты же
всё как есть
вначале оставалось всё как есть
то водосточная журчала жесть
то шустрые в метро шныряли крысы
с афиш подкожным клейстером шурша
смотрела в сумерки его душа
в притворном естестве киноактрисы
был сморщен мир как сказочный кощей
он состоял из выцветших вещей
и отношений зрение качалось
в глазницах как растяжка на ветру 
