с вилкой в петлице и фейсом в яйце
рижское с хлопьями хек порционный
весь поминальный фуршет станционный
в месте где навзничь упала страна
ночь расставанья вступала в права
там за плутоном где мчишься одна ты
зрение тычется в координаты
сыпь персеид леонидов орда
пристален блеск роговица тверда
щучье чудовище звезды глотает
в точке на карте где нас не хватает
долгий дозор в кумаче голова
свет источающий из рукава
«ненужный шахматный урок…»
ненужный шахматный урок
апрель снаружи
из детворы один игрок
гораздо хуже
он лихо жертвовал ферзя
еще в начале
не понимая что нельзя
а все молчали
мусоровоз въезжал во двор
ведро на вынос
другие выросли с тех пор
один не вырос
от рифмы пил и топора
мужской и женской
кренили кроны тополя
над этой жертвой
над тем кто хуже всех играл
со всеми вместе
и в миттельшпиле умирал
в моем подъезде
но жил наверное не зря
однажды к лету
отдав им все когда нельзя
но больше нету
электрическая лирическая
город вывернут нутром
искры шустрые в системе
на шкафу в коробке гром
вместе с молниями всеми
если спутник пассажир
втайне руку положил
на колено пассажирки
бурно дрогнули поджилки
этот грохот и весна
бередят как спектром призма
всех лягушек естества
гонит сила гальванизма
по бокам возникнут ушки
если отпустить лягушке
лет немалое число
вспухнет мозга вещество
уходя в свое метро
навостри на резкость уши
как устроено хитро
электричество снаружи
обесточат встрепенемся
в рой родительский вернемся
головастики мои
луж бумажные бои
робот родом из камней
жизнь из воздуха берется 
