Алексей Толочко – Князь в Древней Руси: власть, собственность, идеология (страница 13)
Дуумвираты сыграли свою положительную роль в жизни Киева в XII в., примиряя враждебные княжеские союзы и политические учения, дважды стабилизировав положение столицы. Но они не стали, да и не могли стать основой дальнейшего политического развития, основой строительства центральной власти, поскольку рассматривались и их участниками, и современниками только как временный перерыв в непрерывной цепи единоличных княжений.
СИСТЕМА «КОЛЛЕКТИВНОГО СЮЗЕРЕНИТЕТА» НА РУСИ В XII–XIII вв.: ИСТОРИЧЕСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ И ИСТОРИОГРАФИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Одной из важнейших и нерешенных проблем древнерусской истории является проблема организации государственной власти и механизма междукняжеских отношений в период феодальной раздробленности XII–XIII вв. Вопросы, связанные с этой темой, достаточно оживленно обсуждались в исторической литературе прошлого века, но ввиду отсутствия единого исследовательского подхода не получили удовлетворительного объяснения. Последовавший затем известный перерыв историографических традиций привел к тому, что и советской исторической наукой проблема была унаследована в таком же дискуссионном состоянии. Чрезвычайная сложность, а порой и невозможность исследования форм государственной власти на основе принятой в советской историографии вотчинно-сеньориальной теории эволюции древнерусского феодализма долгое время препятствовала заметному прогрессу изучения междукняжеских отношений XII–XIII вв.
В этом разделе предполагается сделать едва ли не единственную в советской историографии конкретно сформулированную и имеющую некоторые черты завершенности концепцию организации княжеской власти в XII–XIII вв. Это так называемая теория коллективного сюзеренитета русских князей над Киевом.
Несмотря на то что сформулирована эта концепция была не так давно и приобрела популярность в последние два десятилетия, она, в сущности, весьма традиционна для отечественной исторической мысли. Призванная преодолеть недостатки предшествующих объяснений государственного устройства Руси XII–XIII вв., конструкция «коллективного сюзеренитета» обнаруживает устойчивую зависимость от ранее предложенных теорий, ко многим из которых генетически восходит. Корни концепции «коллективного сюзеренитета» входят в два историографических стереотипа, выработанных еще в прошлом веке. Здесь сказались, несомненно, различные интерпретации «родовой теории» С. М. Соловьева с ее идеей родового владения, ставшей к началу XX в. общим местом трудов по истории Руси. С другой стороны, своеобразно дала себя знать и унаследованная от историографии прошлого века мысль о распаде Киевской Руси с середины XII в. на ряд самостоятельных государственных организмов. Как увидим ниже, теория «коллективного сюзеренитета» есть попытка преодоления обеих указанных парадигм, но не путем отказа от них, а посредством объединения и компромисса.
Зависимость советской исторической науки от работ историков XIX в. очевидна. До настоящего времени в состоянии скрытой дискуссии остается вопрос о государственной форме Руси, в том числе и в период феодальной раздробленности. Подавляющее большинство дореволюционных исследователей, историков и правоведов не признавали существования государства в строгом смысле у восточных славян в X–XIII вв. Пытаясь рассматривать древнерусскую историю в точных юридических понятиях и терминах, они не находили факторов, определяющих государственное единство Руси, отводя таковую роль лишь единству правящего дома. Известно, какую силу имели эти воззрения, скрепленные авторитетом таких выдающихся историков, как В. И. Сергеевич, В. О. Ключевский, А. Е. Пресняков и др., в довоенной советской историографии. Не в последнюю очередь это было обусловлено тем, что в 20–30-е годы активно работали историки, идейно вышедшие из школы В. О. Ключевского. Не признавал наличия государства на Руси, например, М. Н. Покровский. Историки же, утверждавшие существование относительно единого государства в X–XI вв., не смогли преодолеть идеи государственного распада в середине XII в. Эти взгляды, поддерживаемые в свое время С. В. Юшковым, Б. Д. Грековым, дожили до наших дней.
Таким образом, к середине 60-х годов, когда впервые возник термин «коллективный сюзеренитет», в советской историографии все еще достаточно влиятельны были воспринятые из дореволюционных трудов две идеи: коллективного владения княжеским родом русскими землями и государственного распада некогда единой раннефеодальной монархии на более десятка независимых в политическом отношении организмов при отсутствии единой государственной власти. Таковы историографические основы возникновения концепции «коллективного сюзеренитета» в период феодальной раздробленности.
Теория коллективного сюзеренитета в общих чертах была намечена В. Т. Пашуто в вышедшей в 1965 г. монографии «Древнерусское государство и его международное значение», написанной рядом крупных историков. К этому времени мысль о полной государственной деструкции Руси уже мало кого удовлетворяла, и созрела необходимость отыскания какого-либо генерального, структурообразующего принципа социально-политических отношений в период феодальной раздробленности XII–XIII вв. В указанной монографии полемизируя с современной ему зарубежной историографией, утверждавшей государственную анархию для XII–XIII вв., но и не принимания мнения о сохранении единого государства во главе с киевским князем, В. Т. Пашуто выдвигает идею о гегемонии в Южной Руси (собственно, Русской земле и Киеве в том числе) нескольких наиболее влиятельных князей.
В конце 60 — начале 70-х годов В. Т. Пашуто выступил с рядом статей, в которых развил ранее высказанный взгляд на государственный строй Руси XII–XIII вв. как на систему «коллективного сюзеренитета»{200}. Определяющим для нового государственного порядка Руси ученый считал понятие «части», «причастия». Все сильнейшие князья, властвующие в порядке коллективного сюзеренитета над Киевом и Русской землей (сузившейся в конце XII в. до пределов Киевской земли), приобретали право на эту власть путем выделения им каких-либо земельных владений в Киевщине. В условиях феодальной раздробленности, острого соперничества враждующих княжеских группировок система коллективного сюзеренитета в реальной жизни устанавливалась путем захвата Киева той или иной коалицией. Наиболее влиятельными, а следовательно, и чаще других правившими в Киеве В. Т. Пашуто признавал две коалиции: Суздаль — Галич и Волынь — Смоленск{201}. Захватив Киев, любая из названных группировок выдвигает из своей среды кандидата, который и становился киевским князем, впрочем, только «номинальным»{202}, раздававшим всем своим соправителям Русскую землю в качестве «причастий». Такие владения были гарантом их участия в выполнении общегосударственных обязательств. Основным же регулятивным органом вновь созданной системы междукняжеских отношений стали общерусские съезды — «снемы»{203}. Таким образом, эволюция политической системы Киевской Руси ко второй половине XII в., по мнению В. Т. Пашуто, выглядит следующим образом: от «раннефеодальной монархии» X–XI вв. с единоличным правителем во главе к «монархии периода феодальной раздробленности».
Следовательно, сторонникам теории коллективного сюзеренитета удалось преодолеть идею государственного распада Руси путем сочетания теорий коллективного владения и отсутствия единоличной центральной власти в период феодальной раздробленности. Концепция коллективного сюзеренитета представляется в настоящий момент наиболее стройной и законченной формулировкой структуры государственной власти в Киевской Руси XII–XIII вв., но она не устраивает сторонников концепции сохранения на Руси «общерусского строя власти», основанного на принципах «федерализма» во главе с Киевом{204}.
Серьезные трудности возникают у этой теории и с точки зрения правосознания древнерусской эпохи{205}. Да и сами сторонники теории коллективного сюзеренитета отмечают, что она построена на косвенных свидетельствах и «не находит подтверждения в летописях и других источниках»{206}.
Неслучайно в работах представителей указанного направления мы не найдем единого мнения, когда же все-таки наступила эпоха коллективного правления в Киеве. Так, В. Т. Пашуто ограничился лишь расплывчатым утверждением, что произошло это «после триумвирата Ярославичей и после Мономаха»{207}. Л. В. Черепнин настаивал, что «Киев стал центром федерации с государственной формой, которую В. Т. Пашуто назвал „коллективный сюзеренитет наиболее сильных князей“ только к началу XIII в.»{208}. Н. Ф. Котляр относит время возникновения нового государственного порядка ко времени борьбы за Киев Изяслава Мстиславича и Юрия Долгорукого, т. е. к 50-м годам XII в.{209}
Нет единства и в вопросе о государственном статусе коллективного сюзеренитета. Если В. Т. Пашуто и Н. Ф. Котляр рассматривают его как «общерусскую форму правления»{210}, то Л. В. Черепнин — сторонник государственного распада, ограничивает действие этой системы только собственно Киевом{211}.
Все это еще раз заставляет критически подойти к теории коллективного сюзеренитета и проверить достаточность аргументов ее сторонников.