Алексей Тимофеев – Код Мазепы. Украинский кризис на страницах «Столетия» (страница 63)
Автор статьи в Antiwar.com Тед Шнайдер отмечает, что Зеленский «в результате сильного давления со стороны неонацистских партий, обладающих огромной силой непропорционально их небольшой поддержке населением, отошел от своего предвыборного обещания мира и отказался разговаривать с лидерами Донбасса и выполнять Минские соглашения».
Шнайдер утверждает, что снайперы, участвовавшие в бойне, произошедшей в Киеве 20 февраля 2014 года и предшествовавшей государственному перевороту, были не военнослужащими регулярных войск, а членами ультранационалистических групп боевиков (запрещенные в России «Свобода»*, «Правый сектор»*). Именно они захватили здание правительства и заставили Януковича бежать. Именно они стали «законной частью майдана» и «новой нормой украинской государственности», влившись в Вооруженные силы Украины.
Стивен Коэн, почетный профессор-русист из Принстона, в статье об Украине «Сговор Америки с неонацистами» отмечал, что путчистский режим, установившийся на Украине, сделал все, чтобы увековечить память украинских коллаборационистов, сотрудничавших с фашистской Германией.
А вообще, использовать бандеровцев против СССР американцы начали раньше, чем считает Тед Шнайдер. В середине 1946 года американские спецслужбы запустили два проекта с участием украинцев, оказавшихся после войны в западных зонах оккупации Германии («Белладонна» и «Рысь»). Проекты были направлены на сбор информации о советской военной администрации в Германии.
В марте 1948 года появился доклад «Использование беженцев из Советского Союза в национальных интересах США». В лагерях беженцев за пределами СССР находилось тогда примерно 700 000 советских граждан, среди них много выходцев с Украины. Из них готовили диверсантов, размещая их на базе в Мюнхене. Весной 1952 года в структуре Пентагона было создано «Управление по вопросам особенных методов ведения войны», которое формировало части специального назначения для действий на территории СССР и его союзников. Только в европейской части Советского Союза Пентагон определил до 30 оперативных районов для действий своих спецвойск. Инструкция президента США Г. Трумэна гласила: «Организовывать в зарубежных странах неудовлетворенных лиц, управлять ими, учить их и обеспечивать всем необходимым для ведения партизанской войны… и свержения правительств, враждебных США».
Украинский историк и политолог И.В. Секирин отмечает, что после 1953 года западноукраинское подполье стало получать негласную поддержку со стороны украинских советских властей. «После смерти Сталина, — пишет Секиркин, — по амнистии, проведенной Хрущевым, вышли на свободу все активные участники УПА-ОУН*, возвратившиеся без особых препятствий к себе на родину». А в 1950–1960‑х годах с выдвижения на партийные и хозяйственные посты в Украинской ССР «своих» людей началось тихое восстановление ОУН*. После распада СССР процесс ускорился и принял открытые формы.
Оранжевые дети Хрущева
Почва для кризиса создавалась еще в 1955 году
«Оранжевые дети Третьего рейха» — так называлась телевизионная программа Михаила Леонтьева. Эта передача заставила вспомнить и беспрецедентный хрущевский Указ Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года…
В телепрограмме подробно, интересно, документально рассказывалось о том, как со второй половины 1940‑х годов многие руководящие деятели гитлеровской разведки и большинство уцелевших «великоукраинских» шовинистов (бандеровцев) были приняты в буквальном смысле на работу в разведывательные структуры США, Великобритании, Западной Германии, Ватикана. А их дети, внуки и правнуки впоследствии участвовали в так называемой оранжевой революции в Украине. Или… еще до этой революции пробрались в украинские властные структуры, причем не только на Западной Украине (Галичине и Буковине).
Все это так. Но возникает вопрос: только ли Запад «сподвиг» Украину на нынешнее прославление бандеровцев и их «коллег» из других украинско-шовинистических группировок? А в более широком контексте — на пересмотр итогов Второй мировой и, соответственно, Великой Отечественной войны? Те же вопросы уместны и в отношении стран Балтии.
Увы, еще в советский период была подготовлена не только идеолого-пропагандистская, но и юридическая почва для разнузданного ныне антисоветского-антирусского-антироссийского шовинизма в Балтии и на Украине.
Начнем с того, что 17 сентября 1955 года был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны в 1941–1945 гг.».
Этот документ реабилитировал всех этих лиц любой национальности и позволял им беспрепятственно возвращаться в СССР. Причем этот Указ реабилитировал лиц, непосредственно работавших как в марионеточных органах власти в оккупированных регионах, так и тех коллаборационистов, которые и в 1955‑м оставались на Западе, будучи наверняка завербованными западногерманской (BND) и другими западными разведками.
Такое решение, конечно, создало достаточно емкий канал для менее «проблемного» проникновения в СССР экс-гитлеровской агентуры, переподчинившейся еще в 1945 году разведкам Запада.
Некоторые британские и западногерманские СМИ неспроста отмечали в сентябре — ноябре 1955 года, что «готовящееся Хрущевым массированное наступление на сталинский период и на сталинскую политику уже началось и пока трудно сказать, где Хрущев остановится…».
Характерно и то, что бывших «великоукраинских» шовинистов, депортированных в 1944–1953 годы в отдаленные регионы РСФСР, с осени 1955‑го чуть ли не в массовом порядке возвращали на прежнее местожительство, где власти быстро помогали им с жильем и трудоустройством. И, подчеркнем, только этим «возвращенцам» — в отличие от большинства других реабилитированных в тот период советских этнических групп — почти полностью компенсировалось экспроприированное у них в 1944–1953 годах имущество (см., например, «Вестник Антибольшевистского блока народов России», Мюнхен, 1959, № 4; «Прикарпатье», Ивано-Франковск, 1960, апрель, № 7).
По статистическим оценкам МИД и МВД УССР, из зарубежной Европы, Северной, Южной Америки, Австралии, Новой Зеландии и с Ближнего Востока (в том числе из Турции) в Украинскую ССР на постоянное местожительство прибыло только в 1955–1958 годах свыше 20 тысяч лиц, реабилитированных упомянутым советским Указом.
А вот власти соседних соцстран периодически просили Москву и Киев селить вернувшихся в Западную Украину подальше от границы, чтобы предотвратить теракты и другие действия прибывших против этих стран. Ввиду прежней террористической деятельности этих украинских националистов. Но Москва фактически отвергла такие просьбы «братских стран» (см., например, «Ежегодник-1964 Мюнхенского Института по изучению истории и культуры СССР», Мюнхен, 1965).
По оперативным сводкам профильных органов Украины и прибалтийских республик, антисталинские решения ХХ и ХХII cъездов КПСС усилили русофобский-антисоветский-антиправославный характер «великоукраинского» национализма в Западной Украине. Причем наиболее активные подпольщики, раскрытые теми органами, утверждали, например, что «если столь жестоко обошлись со Сталиным, то, значит, через какое-то время официально осудят и советские действия против украинских, прибалтийских и других «национал-патриотов», пострадавших от сталинского произвола «или «от великорусского шовинизма Сталина…».
Такие прогнозы едва ли не сбылись в конце 1980 — начале 1990‑х годов. Прежде всего это «торжественное» решение горбачевского руководства 24.12.1989 года о нелегитимности документов Пакта Молотова — Риббентропа (1939 г.) и обусловленных ими советских внутри— и внешнеполитических действий в последующие два предвоенных года. Тем самым фактически было признано незаконным объединение Западной Украины с Украинской ССР (как и Западной Белоруссии с Белоруссией и Вильнюсского региона с Литвой, а Бессарабии — с советской Молдавией).
Такая линия была усугублена тем, что в 1989–1992 годах руководство СССР, а затем РФ принимало решения о неполном, недостаточном выполнении решений высшего советского руководства второй половины 1950‑х годов о реабилитации депортированных национальностей и отдельных граждан «в годы сталинского произвола». Речь в этих новых государственных документах шла о том, что прежние реабилитационные решения надлежит всесторонне выполнить, одновременно сформулировав более объективную оценку национальным и схожим с ними депортациям.
По сути, упомянутая линия, начатая 17 сентября 1955 года, развязала руки всевозможным фальсификаторам истории и национал-шовинистам не только теперь уже в бывшем СССР. Но характерно, что 1988–1991 гг. на Украине и даже в Прибалтике еще не проявлялось особой активности в «величественных» оценках местного антисоветского подполья. Зато прибалтийские и украинские националистические деятели и, естественно, их СМИ благожелательно откликались, да и сегодня откликаются на попытки в РФ представить некоторых военно-политических деятелей русской эмиграции, активно сотрудничавших в 1941–1945 годах с Германией и Японией, в качестве русских патриотов. Например, русского фашиста Родзаевского, генералов Власова, Краснова, Шкуро, атамана Семенова (лоббистские русскоязычные публикации такого рода уже переполнили Интернет). Проще говоря, если даже Россия это делает, то нам и подавно — можно и нужно…