Алексей Тихонов – Выучиться на Бога (страница 3)
– Дорогу! – багровея, с натугой взвыл толстяк. Развернулся к своему каравану и замахал копьем. – Дорогу благородному господину! Вправо примите, олухи, демона вам в печень!.. Мигом посторонятся, господин…
На лице молодого воина не дрогнул ни один мускул – застывшая маска высокомерной отрешенности. Нынче Айнару не приходилось стараться, он привык сохранять это выражение в любых ситуациях, как подобало человеку его ранга. А черному люду подобало срочно очистить проезд, остановиться и почтить дворянина низкими поклонами. Так было всегда, так произойдет и теперь. Айнар даже не чувствовал желания обернуться – вековые заповеди, конечно, выполнят в точности. Никто не захочет испытать на собственной шкуре остроту клинка встреченного дворянина. Или воин просто не мог выкарабкаться из сетей тягостных дум? То-то Ориема начал озабоченно коситься на хозяина…
Праздники случались нечасто. И если уж Небожители вдруг смилостивились к обитателям земли, если позволили среди вселенской скорби воистину радостное, грех упускать такое, не повидать, не поучаствовать. Колыхавшийся кругом поток хоть и освобождал дорогу благородному путнику, общего движения не прекращал – только вперед, по тракту, который через холмы и реки выведет к Шораи, столице княжества Илдок. Именно там со дня на день должны были грянуть основные события, именно туда спешили торговцы с крестьянами. За каким бесом сорвалась в дальний путь эта пестрая, потная, шумливая толпа? Что-то выгодно продать, что-то купить, хлебнуть дармового пива, на что-то поглазеть, разевая рот. А больше, вероятно, отдохнуть душой в бесшабашном водовороте веселья, такого редкого и такого манящего. Ради подобных минут отступит даже барыш, можно махнуть рукой даже на срезанный карманниками в сутолоке кошель: ведь разворачивалось почти забытое – праздник! Не чинный вековой обряд, не назначенное сверху торжество, а искреннее, всеобщее ликование народа.
Через день во дворце Шораи предполагалось заключение мирного договора: Илдок прекращал давнишнюю вражду со своим западным соседом – княжеством Гайафа. Толки об этом велись с зимы, вся страна до хрипоты спорила, боясь поверить в немыслимое. Чтобы полудикие тигоны, правящие в Гайафе, решились пойти на мировую? Добровольно? Без тайных козней да громких поражений? Верилось, поистине, с трудом. Ладно соседи с севера – Ямаута, там и люди почти свои, и властители в родичах не одно поколение. Или Хамаи-Саро на юге – по большей части чужаки, зато просвещенные, вечные поставщики диковинок, моды и сплетен. Опять-таки даже со столь приличными соседями сплошные хлопоты: договоров-то подписывалось великое множество, но редкий из них просуществовал дольше пары лет. Несколько совместных походов, пиршества с клятвами, а затем неизменно случался какой-нибудь скандал, открывавший дорогу новым годам ожесточенной вражды. Союзников же Илдок всегда искал именно против Гайафы. И вот теперь…
Справедливости ради надо сказать, что без подталкивания тигонов к миру не обошлось. Айнар знал это лучше многих – месяца не минуло как в верховьях Тонавы, прямо во время хитромудрых переговоров ратники Илдока разгромили нагло грабивший чужую землю отряд. Тигонский отряд. Айнара не слишком беспокоило, как дипломаты обеих сторон выпутаются из щекотливой ситуации – судя по готовящимся торжествам, у них получилось. Волновало другое: в том бою был тяжело ранен старый Хема, воин-аннин. Через неделю он скончался. Значит, предстоит очередное смещение в длинной цепочке Ближних князя. Значит, он, Айнар, дравшийся месяц назад как обычно неистово, добывший две головы достойных врагов и проливший собственную кровь, обретет шанс сделать новый шажок вперед…
– Очень важный шажок…
– Разумеется, господин! – тотчас подхватил Ориема промолвленное хозяином. – Да упокоится доблестный Хема в Небесных Чертогах, однако его героическая гибель послужит вам на пользу.
– Глупости говоришь, – поморщившись, Айнар отвернулся, но толстяк и не думал отставать.
– Что вы, господин, ничуть не глупости! Сами же рассуждали: князь привыкает к аннинам, доверяет им, и лишь подвигами в передний ряд не протолкат…
– За языком следи, старик! – оборвал Айнар. Он даже покосился вокруг, словно кто-то из простонародья мог подслушать чересчур вольные речи.
Помолчав, Ориема все-таки закончил полушепотом:
– Перст судьбы, выходит, господин. Понимаете? Великие Боги ведут вас к новым громким достижениям, и князю, да продлятся его дни, останется только закрепить волю Небес…
– Ха, небольшое достижение – первый из отторо.
– Но ведь и битвы еще, чаю, не все завершились…
– Ладно, хватит! – воин хлопнул себя по колену. Лесть преданного слуги никогда не блистала искусностью, а сегодня, под мрачное настроение, внимать ей было вообще невыносимо. – Езжай вперед, озаботься обедом.
– Может, сразу о ночлеге разузнать?
– Никакого ночлега, спать ляжем в Шораи.
– Господин!.. – скривился Ориема. Долгие переходы давались толстяку тяжко.
– Не спорь, только в Шораи! – отрезал Айнар. – Потребуется – в темноте поедем, но нынче же до города доберемся. Сколько, в самом деле, ползти?
Путешествовали они вправду небыстро. От родового замка Годоев столица располагалась примерно в полусотне миль, и редкий благородный всадник отказался бы от удовольствия пронестись это расстояние за день-полтора веселого галопа. Между тем Айнар со слугой пылились в дороге уже третьи сутки. Даже попутная чернь озадаченно косилась на воина, предпочетшего галопу мелкую, неторопливую рысцу. Кто-то, наверно, списывал столь диковинное поведение на задумчивость дворянина, кто-то – на слабосильность слуги, грузно трясшегося в седле. Истинная причина была гораздо проще. И жестче: бедность. Восемь лет постоянных сражений не принесли Айнару богатств, он по-прежнему еле сводил концы с концами. Отсюда одышливый толстяк в качестве оруженосца, отсюда – скромный наряд, отсюда же – нехватка подменной лошади. И в самой мирной поездке приходилось использовать боевого коня, другого попросту не имелось.
Впрочем, собственно на Дикаре, рослом игренем красавце с вечно сияющими неистовством глазами, отторо не сэкономил. По счастью, покупал еще угловатым жеребенком, но и тогда деньги были уплачены чудовищные. В дело пошли все сбережения до последнего гроша, жалование за три месяца вперед, средства от продажи кое-каких вещей, долги… Старый Ориема рыдал, умоляя хозяина одуматься. Того перспектива полуголодного существования тоже не радовала, но твердость воли он проявил. И никогда не раскаивался: Дикарь вырос в коня незаурядного, статью, нравом, верностью вызывавшего общее восхищение при княжеском дворе. Уже давно стихли выгодные предложения – Айнар смог бы купить на выручку трех приличных лошадей, но даже не рассматривал подобные идеи. Великолепный конь требовался не для забавы, не для утешения гордыни. Сама жизнь воина напрямую зависела от его коня, доспехов да оружия, вот он и не скупился на них. Причем только на них…
Отставание от мула Ориемы Дикарь воспринял с ожидаемым возмущением. Жеребца не интересовали планы хозяина поберечь его силы, он рванулся, закусывая удила, следом, и понадобились нешуточные старания, чтобы утихомирить рассвирепевшее животное. А тут еще как назло по тракту пронеслась группа молодых дворян. Не из Ближних, конечно, какие-нибудь сынки мелких землевладельцев-мурадов, спешащие на празднование. Поравнявшись, незнакомцы сдержали бег коней. Совсем юные, безусые мальчишки, полные наивного любопытства и задора. Слава Богам, у них хоть ума достало не усмехнуться при виде борьбы одинокого, угрюмого воина с норовистым скакуном. Никто не фыркнул ни на седой от пыли халат, где уже не разобрать узора, ни на медленную рысцу. Попутчики степенно раскланялись и помчались дальше. Настроение Айнара продолжало портиться.
Деревушка, назначенная им для привала, была обыкновенна до раздражения: десяток убогих, скособоченных глинобитных хибар, вжатых в землю соломенными крышами; куцые, иссохшие огородики; голодно воющая живность. Вместо храма центром деревни, похоже, являлся постоялый двор. Внезапно пробудившийся тракт наполнил его народом, повозки теснились у входа, мешая проезду. Везде мелькали люди, что-то грузили, о чем-то спорили – гам над деревней висел знатный.
Звучали, впрочем, не только привычные вопли человеческого становища. Уши Айнара выделили из общего шума пару истеричных, нет-нет и сбивающихся на визг голосов – в воздухе пахло скандалом. Что там творилось – трактирная драка или налет разбойников – воина не интересовало совершенно. Хватало своих неприятностей, чтобы ввязываться в чужие. Между тем Ориема назад так и не выскочил, то есть серьезной опасности не предвиделось. Опять же зазорно благородному воину пугаться дебошей черни. Опять же путникам требовался хоть небольшой отдых – Айнар вправду намеревался уже нынче достичь столицы.
Под эти раздумья всадник медленно одолел короткую деревенскую улочку. Мимо, обгоняя, неслись какие-то мальчишки, женщины, топали мужики, едва успевая поклониться незнакомому дворянину. В сумятицу охотно включились облезлые местные псы – они вряд ли соображали, что происходит, но не преминули залиться истошным лаем. Затем откликнулась скотина; занервничали, дергаясь в постромках, лошади; люди кинулись успокаивать их… Короче, дебош на глазах набирал силу. И еще одно очень не понравилось Айнару: ритмичные выкрики визгливых голосов сопровождались столь же равномерными волнами низкого гула. Так толпа настраивается на своих вожаков, заводит себя их исступлением, напитывается энергией. А вконец обезумевшая толпа частенько опаснее шайки головорезов.