Алексей Тихонов – Выучиться на Бога (страница 26)
Ксуам уже еле держался на ногах, но опять норовил поднять меч обеими руками. Все-таки это был боец, достойный уважения, никак не насмешек простонародья. Значит, поединок следовало заканчивать. Под очередной замах тигона Айнар скользнул особо глубоко. Ударил прямо по коленям. Хруст, вскрик – болезненно, однако лучше, чем потешать толпу. Оставалось выскочить из-под падающего тела.
Враг рухнул наземь, грузно, ничком, в фонтан пыли. Сорвав с головы шлем, Айнар отшвырнул его. Отторо тоже качался, перед глазами пелена, в ушах – вой народа, воздуха не хватало, вдобавок подкатывала тошнота от заливавшего даже рот соленого. Тем не менее воин двинулся к поверженному тигону. Шел долго, тот успел перевернуться на спину и теперь нащупывал пальцами отлетевшее оружие. Соображал, вероятно, плохо, поскольку замер, лишь ощутив упертое в горло острие. Именно так, унижение за унижение, не одному Ракутану пластаться на песке.
– При… Признаешь… что проиграл? – спекшиеся губы едва разомкнулись.
Чужеземец сглотнул, покривился, меч искать прекратил, но и отвечать не торопился. Только зло смотрел на победителя. А поторопиться стоило – Айнар не был уверен, не свалится ли сам без чувств рядом с врагом. Потому клинок покинул шею и поднялся выше. Ксуам окаменел, когда деревянное лезвие вплотную приблизилось к его глазу. Ристалище окаменело – подобные фокусы среди благородных воинов не поощрялись.
– Признаешь?
Даже тупое острие с легкостью смяло бы глазное яблоко, а зависло, почти касаясь ресниц. Вернее, острие колебалось – Айнар чудом сохранял равновесие. И еще большее чудо, что непоправимого до сих пор не произошло.
Томительная тишина в несколько ударов сердца. Где-то вдали вроде бы рос шум, недовольное гудение, однако вряд ли кто осмелился бы сейчас разнимать бойцов.
Тигон вновь судорожно сглотнул и дернулся, отстраняясь – земная твердь не пустила.
– Да… – выдавил он хрипло.
– Скажи громко и четко! – потребовал Айнар.
– Признаю… поражение…
Вот теперь все. Разом обмякли плечи, меч вывалился из рук, свет быстро мерк. Отторо чувствовал, как сзади подбегают люди, но это было уже неважно – он упал бы в любом случае. Последнее, что успел запомнить – взволнованный голос Оминаса. И еще взгляд Ксуама, переполненный черной, испепеляющей ненавистью…
V
Дверь распахнулась внезапно, без малейших стуков или разрешений. Вошел Дитоми, энергичный и величественный в новой лимонно-желтой фуке. За ним – Гои с Оминасом, дальше копошились слуги, высовывали любопытные лица. Короче, в тесную комнатку ввалилась толпа, вполне достаточная, чтобы смутить кого угодно. Тем более в столь неподходящий момент.
– Вижу, здоров! – рявкнул аннин, улыбаясь во весь рот.
Бедняжка Сорико взвизгнула и забарахталась на постели, силясь с головой спрятаться под тонким одеялом. Айнар обернулся недовольный.
– Нынче так принято вторгаться, кимит? А если здесь люди заняты?
– Вижу, чем вы заняты, – хохотнул Дитоми. – Еще в коридоре по звукам догадался.
– Тогда мог бы и подождать.
– Ничего, успеешь накувыркаться с подружкой, а тут дело срочное, безотлагательное. По поручению самого князя, да продлят Боги его дни.
У порога почтительно охнули.
– А народ зачем привел? – отторо по-прежнему хмурился.
– Этот? – оглянулся Дитоми. – Да благородные воины для тебя лучшие няньки и охранники, прочие же… Кыш!
Он не махал руками, не строил страшных гримас, даже голоса не повышал, однако скопище трактирных слуг немедленно кубарем ринулось вниз по лестнице.
– Надо было хозяйку срамить? – кивнул Айнар на слабо вздрагивавшее одеяло. Кажется, там тихонько плакали.
– Ерунда, про ваши забавы, кимит, не только трактир, полагаю, целый город уже в курсе. Зато теперь мы доподлинно убедились, что ты вполне оправился после турнирных подвигов. Ходить способен?
– Пока не пробовал.
– Пускай лежит, – заговорил из-за плеча аннина Гои. – Приволокли ровно труп, очнулся утром, куда тут прыгать?
– Однако лишь сейчас он весьма резво прыгал, – ухмыльнулся Дитоми. – Ну ладно, пускай еще денек нежится в постели. Побеседуем так. Рассаживайтесь, кимиты.
Оминас не заставил себя упрашивать и опустился рядом с ложем товарища, но замешкался Гои.
– Что? – обернулся Дитоми. – Ах да. Подружку, кимит, придется выпроводить. Не уверен, сообщу ли секретное, но негоже, как понимаешь, простолюдинке слушать личные послания князя.
Вздрагивавшее одеяло замерло – перспектива пройтись голой на виду у посторонних мужчин испугала куда сильнее, чем стыд перед слугами.
– Ну? – подтолкнул Дитоми события.
Наконец Айнар, обведя взором веселые лица Ближних, склонился к подруге. Попробовал стянуть одеяло с головы, но Сорико вцепилась крепко. Тогда ограничился легким похлопыванием.
– Выйди, нам нужно поговорить.
После секундной паузы женщина все-таки зашевелилась – задерживать благородных господ тоже было боязно. Сперва высунулась, поморгала огромными, блестящими от слез глазами, затем принялась суетливо сползать на пол, одновременно обкручиваясь одеялом.
– Забирай вещи и отправляйся. Побыстрее, – Айнар откинул истрепанное полотнище. Взамен Оминас бросил товарищу валявшийся под ногами женский халат. – Весь внимание, кимиты.
Однако воины начали не сразу, наблюдали, как закутанная в одеяло женщина семенила босыми ступнями к дверям. Сорико едва не падала, зато укрылась тщательно до крайности – прорех нескромные созерцатели не отыскали. Обернулась же она жалобно только у порога.
Айнар вздохнул. Похоже, ему опять суждено было ходить в виноватых. Да, разумеется, чистое безумство затевать любовные игры посреди бела дня, но не слишком ли суровым наказанием ответили Небеса? Понадобилось же Дитоми явиться в самый неудобный момент, в разгар, да еще притащить с собой ораву зрителей!.. А ведь как хорошо начиналось: Сорико, размягченная рыданиями над бездыханным телом раненого, вдобавок утомленная переполненной хлопотами ночью…
– Ты действительно выглядишь совершенно здоровым, – заметил аннин, продолжая усмехаться.
– Выспался на совесть, – буркнул Айнар. – Так что стряслось? Кинуться в бой не обещаю, но выслушать сил хватит.
– Какой уж новый бой, когда вчерашний запомнится городу крепко.
– Неописуемое творилось! – воскликнул Оминас. – Стража еле народ удержала, все рвались к ристалищу. Вопили, буянили… А тут в придачу ты упал – тотчас крик, будто тигон ударил исподтишка. Долго разгоняли дебоширов…
Айнар пожал плечами.
– Обыкновенный поединок.
– Ну, не скажи! И поединок удался на славу, и публика прониклась. Ты ведь непобедимого чужака одолел! Честь княжества защитил! Тебя нынче из конца в конец Шораи… В общем, восхваляют на каждом углу.
– Да? А кормить даром в харчевнях готовы?
– Вот это вряд ли, – хмыкнул молчаливо сидевший Гои. Помедлив, добавил: – Жадность природная не позволит. И в лавках на серьезные подношения не рассчитывай – скидку герою, может, сделают, но даром… вряд ли.
– Ладно, теперь сумеем заплатить.
Ближних, однако, подобная мысль отнюдь не вдохновила, они даже не улыбнулись. Айнар насторожился:
– Что такое?
– Я собственно, – кашлянул Дитоми, – пришел как раз по денежному вопросу, кимит. Формально ведь тебе полагаются нешуточные награды…
– Их кто-то оспаривает?
– Нет, – аннин говорил легко, лишь чуть обозначая смущение. – Никто не оспаривает, награды твои. Формально.
– Брось эти хитромудрые словечки, кимит, – Айнар поморщился. – Прямо объясняй. Мне не хотят отдавать завоеванное в честном поединке? Князь?
– Политика, – уточнил Дитоми. – Нам, простым воинам, вправду незачем вникать в тонкости дворцовых интриг, достаточно, что князь передает тебе два… пожелания. Надеюсь, понимаешь?
– Вес пожелания господина? Понимаю. Так что нужно?
– Для начала он просит не спешить с требованием призовых выплат.
Отторо нахмурился.
– Долго?
– Месяц, два… То есть до конца грядущего похода. Сумма ведь внушительная, а в казне недобор, любая монета на счету.
– Очень верно замечено – на счету! И у нас тоже!.. Бесово семя, неужели князю не известно, что снаряжение к походу стоит денег?
– Не кипятись, – Дитоми даже придержал резко побледневшего Айнара. – Господин в курсе. Он неустанно заботится о своих воинах, потому передает со мной столько, сколько целесообразно.