Алексей Тихонов – Выучиться на Бога (страница 13)
Знакомые ступени, отполированные тысячами ног; неподвижные стражи с алебардами; дымок курительниц, плавно переходивший в освежающую полутень. Короткий коридор за порогом как нарочно был устроен, чтобы глаза привыкли к сумраку помещения. Или чтобы гость перевел дух после летнего пекла. Или чтоб, не спеша, разулся. Во всяком случае воины успели сделать и первое, и второе, и третье.
Через несколько шагов коридор раскрывался вширь и ввысь, превращаясь в настоящую залу. Вдоль стен, украшенных деревянной резьбой, ряды темных силуэтов – там расположились приглашенные на нынешний прием. Внушительное намечалось собрание: Ближние, избранные чиновники, пара жрецов и высшая знать княжества во главе с сыновьями властителя Илдока.
Шорох подошв по начищенному до блеска полу привлек внимание, однако встретили новых визитеров сдержанно: кто-то ограничился легким кивком, иные – прежде всего, знать – не опустились даже до этого. Уже по таким приметам вошедшие быстро определили свое место и двинулись влево, к воинам.
Еще череда поклонов. Наконец сели, прислушались. Ожидание здесь, похоже, тянулось давно, потому вдоль стен журчали шепотки разговоров. Совершенно, впрочем, безобидных: женщины, лошади, поединки – точь-в-точь как живописал Дзиргем. Лишь самые опытные, седовласые аннины берегли отстраненно-надменное молчание. На молодежь они косились с явным осуждением, хотя одергивать не пытались.
Из четверых запоздавших первым, разумеется, увлекся болтовней неугомонный Оминас. Затем Киенео окликнули откуда-то, он, пригнувшись, направился прочь. Не касались пересуды разве что Айнара да Гои. И если второй никогда не отличался словоохотливостью, то Айнар определенно чувствовал к себе повышенный, напряженный интерес. Не только со стороны Ближних – даже вельможи от противоположной стены бросали взоры именно на него. Что-то проведали? О новом взлете или новых проступках? За последние годы Айнару редко было так неуютно в полутемной приемной. Он силился уловить настроение смотревших, но те чересчур быстро отводили глаза… Вроде бы никакого злорадства. Спокойное, холодное любопытство. Значит, все же первый из отторо? Желанное место, славное лишь одним – с него рукой подать до переднего ряда, до аннинов! До своей земли!..
Стоп. Айнар запретил себе думать об этом. И без того сердце забухало в предвкушении, жар ударил по щекам – не ровен час, заметит кто. Хорош кандидат в аннины, не умеющий обуздать собственные эмоции!
То ли переживания увлекли воина, то ли Дзиргем действительно торопился, но через считанные минуты щуплый мастер церемоний возник на пороге. Разговоры моментально смолкли. Будто не видя сидевших вдоль стен людей, Дзиргем проследовал к дверям тронного зала, по-прежнему гордый до высокомерия. Вот у кого поучиться выдержке – в заполненной народом комнате раздавался только мерный, шелестящий шаг и шуршание шлейфа парадного халата. Точно истинный владыка Дзиргем достиг створок, поднял руку с жезлом и ударил в позеленевшую от древности бронзу. На третьем ударе двери распахнулись.
– Время входить, – сделав эффектную паузу, возгласил мастер.
По большому счету этой фразой обязанности его на сегодня и исчерпывались – собравшиеся, люди искушенные, прекрасно знали полагающееся каждому место. Лишь пропустить двинувшихся смиренной вереницей визитеров да затворить за ними двери. Ни пышных ритуалов, ни особых встреч, ни откровенно опоздавших. И тем не менее Дзиргем скрупулезно хранил величавость осанки, разрешая пройти мимо себя элите страны.
Тронный зал, как и здание в целом, строился главным образом для приема гостей: чужеземных посланников, соседей-правителей, заезжих богатых купцов, а, кроме того, собственной знати. По традиции тут следовало поражать, ошеломлять роскошью и красотой. Какой захудалый мурад не разложит перед гостями все свои поблекшие побрякушки да плешивые шкуры добытого в старину зверья? Тем удивительнее, что главный зал княжества был выдержан совершенно в иной манере – просторное невысокое помещение с ажурной колоннадой вдоль боковых стен украшали не золото, мрамор или ковры. Великолепное черное дерево. Его обычно поставляли из-за южных морей за баснословные деньги, а едва вспыхивала новая вражда, цены вовсе исчезали в облаках. Однако, не смотря ни на что, товар пользовался спросом. Шораи замирал, когда в порту выгружалось сокровище – маленькие тонкие дощечки, завернутые в шелк. Болтали, якобы над каждой мастера трудились по году, вырезая, шлифуя, вымачивая, а под конец покрывая особым лаком. Правда—нет, кто бы знал. Но матовая, темная поверхность такой дощечки, пронизанная причудливым узором жил, действительно завораживала. Хотя бы и в виде кусочка на столе. А тут целый зал!
Впрочем, даже несведущий в деталях чувствовал исключительность комнаты. Сумрачная, гулкая пустота, тишина, поблескивавшие стены и мелодично поющий под ногами пол – создавалась атмосфера почти храма. Храма, где в качестве алтаря выступало возвышение с троном. Лаконично и впечатляюще. Айнар помнил, какой трепет пережил, впервые очутившись здесь, подобное уготавливалось и любому гостю. Что за гений надоумил предков нынешнего князя сотворить такое святилище? Во дворце называли самих правителей, но верилось с трудом – порода была не та…
Крохотный миг гордости – пока надменные вельможи рассаживались вдоль колонн, цепочка Ближних проследовала дальше, к возвышению. Только там полагалось находиться доверенным воинам, прикрывая спину господина, отсюда и их титулование – «Ближние». Они шли не по старшинству, но каждый привычно занимал свое место. Два ряда по двенадцать человек. В переднем – Айнар специально покосился – зияла брешь, там еще недавно восседал Хема.
Сам Айнар расположился в заднем ряду, вторым справа. Правее – лишь Таидзиро, слепо глядящий под ноги. Вот кого впрямь надлежало поздравлять! Остроносое лицо поджарого воина было необычно бледно, на виске пульсировала влажная жилка. Естественно, разве тут спрячешь волнение? Это у Айнара захватывало дух при единой мысли о первенстве среди отторо, а Таидзиро ожидал куда большего. Вступления в число аннинов! Даже подумать боязно. Пускай левым, последним в ряду, зато в ряду переднем, облеченном особой славой, доверием и… землей! Ведь каждый аннин получал на кормление поместье с одной-двумя деревушками. Скромное богатство – полста человек, вдобавок приписываемые только на время службы – но сказочное сокровище для хлебнувших лиха безземельных сыновей…
В ряду отторо также царило ощутимое оживление. Третьим сидел Гои, четвертым – Оминас, седьмым – юный Киенео. Они тоже рассчитывали на продвижение, но коренное изменение статуса таилось для них где-то далеко, потому веселье смотрелось непринужденнее. Впрочем, даже делясь остротами, воины не забывали поглядывать на нишу в боковой стене.
Незримая дверь там, разумеется, не скрипнула, но едва во тьме обозначилось светлое пятно, все шепотки сменились единым шорохом сгибающихся в поклоне спин. Сидзиро Або, князь в четвертом поколении, боготворимый правитель Илдока милостиво кивнул в ответ. Худощавый старичок в бирюзовой фуке, чуть шаркающая походка, венчик редких седых волос на темени, подрагивающая борода. Если б не цепкий взгляд очень широко открытых для нидиарца глаз, вид показался бы совершенно безобидным.
Между тем именно при Сидзиро влияние Илдока возросло как никогда. Дорогой ценой, большой кровью, но князь заставил соседей с собой считаться. Да и как иначе, если в придачу к силе он отличался и другим, весьма грозным качеством – непредсказуемостью? Неожиданные решения, дерзкие атаки, внезапные скачки от войн к интригам, а затем обратно. Осады и переговоры, союзы и тайные козни – князь был воистину талантлив и неистощим на выдумку. А с таким волей-неволей каждый захочет дружить. Хотя бы чтоб меньше опасаться удара в спину.
Сейчас, как понял Айнар по еле заметным признакам, господин находился в приподнятом настроении. Радуется успеху новой ошеломляющей идеи – вечного мира с Гайафой? Не исключено. Сидзиро даже, почудилось, подмигнул Ближним, направляясь к трону – широкой резной скамье, позолоченной и засыпанной подушками. Помнится, урматы как-то прислали князю в дар трон, сделанный на западный манер. При дворе долго смеялись над высоким креслом. Неужели достойно человека сидеть, свесив ноги? И неужели властителю ломать традиции, завещанные прадедами? А те еще с кочевых времен требовали предельной простоты – пол, циновка, для высшей знати – скамья. Но разве растолкуешь это урматам, вечно пялящимся на запад, откуда и явились? Или остальным пришлым? Ведь нидиарцы считали себя единственным коренным племенем Диадона. Среди тигонов, включая южных, бродило о том иное суждение, но Айнар предпочитал помалкивать. Желают величаться «первым народом» – пожалуйста. Какая, в сущности, разница? Лишь бы за службу платили исправно…