Алексей Тихонов – Разведчик с Острова Мечты (страница 33)

Пока Шагалан осматривался, Танжина зажгла от фонаря свечу, поставила ее на сундук.

— Садись к свету. Я сейчас принесу воды и обследую твои раны получше.

Юноша протиснулся к изголовью кровати, повозился с любопытным флаконом, неожиданно пахнувшим чем-то по-южному терпким, тронул пальцем притаившуюся в тени иконку. Вернулась Танжина, вдогон за ней из коридора влетел смутный шум.

— Девчонки начали подтягиваться, — объяснила она, потом, поколебавшись, заперла дверь на щеколду. Опустилась на уголок кровати.

— Садись рядом, буду тебя лечить.

В таком обществе Шагалан чувствовал себя более чем здоровым, однако возражать не собирался. Сел очень близко, так близко, как смог. Женщина сделала вид, будто ничего не заметила. Поднесла свечу к самому его лицу и продолжала осмотр, даже когда рука юноши нахально поползла по ее спине. Затем взялась мокрой тряпицей отирать бойцу лоб.

— Слава Всеблагому, и впрямь тут большей частью кровь Голопуза. Тебе же досталась только знатная ссадина. Просто счастливчик!

— Не сомневаюсь в этом, — хрипло подтвердил юноша и привлек ее к себе.

Танжина ответила на поцелуй так же сладко, как и у костра, но гораздо откровеннее. Здесь никто не мешал, можно было упиваться моментом бесконечно. Упругое, горячее тело женщины сливалось с ним, льнуло, лишая воли и рассудка. Когда сдерживающие силы иссякли, Шагалан мягко повалил подругу на спину. Они целовались лежа, постепенно продираясь сквозь разделяющую их ткань.

— Подожди, — прошептала Танжина.

В этот миг его рука зацепила край юбки и потянула наверх. Женщина, хохотнув, одним движением вывернулась из объятий, вскочила. Глаза ее возбужденно блестели.

— Подожди, дурачок.

Приподнявшись на локте, юноша завороженно наблюдал, как она отступила на шаг и стала медленно раздеваться. Одна за другой с легким шелестом спадали пестрые юбки. Один за другим расходились стежки завязок длинной льняной рубахи. Танжина придержала колыхнувшуюся ткань двумя пальцами, еще раз метнула взгляд в сторону кровати и отпустила. Шагалана сбросило на пол, он остолбенел. Хороша, причем хороша до безумия! Большие высокие груди с темными кругами сосков, широкие бедра, вожделенный черный треугольник, захватывающая дух талия с плоским по-девичьи животом… Танжина оставила на себе лишь свободные браслеты: вместе с янтарным ожерельем и рассыпавшимися по плечам прядями они вносили последние штрихи в картину нестерпимого соблазна.

— Ну, какое впечатление? — донеслось напевное из тени волос.

Шагалан попытался ответить, но получился только невнятный хрип. Тогда он в пару приемов тоже скинул с себя все. И сколь бы могучие препоны ни возводил долго и тщательно разум, они не треснули — сгинули в потоке страсти, словно хрустальная безделушка… Жаль, иссякла стихия так же нежданно быстро…

VII

Тонкие пальчики мягко скользили по спине. Они уже исследовали правую лопатку и теперь забирались на плечо. Немного щекотно, но все равно хорошо, покойно. Откуда-то изредка прорывались отдельные крики, смех, хотя толстые стены и ковры на них обещали гасить звуки чужих безумств. Шум на улице утих совершенно.

— Еще один шрам. И пока самый большой, — сказала Танжина.

Уж что-что, а свои шрамы с рубцами он помнил досконально.

— Сорвался с бревна. На тренировке. Года два назад.

— Как же вы интересно развлекаетесь там, за проливом. Мы в местной глухомани совсем одичали. Расскажи что-нибудь о Валесте.

Он перевернулся на спину, и копна рыжих волос немедленно юркнула ему на грудь. Разгребая, освободил улыбающееся личико женщины.

— С чего вам-то дичать? Это мы живем в голом поле, а здесь город под боком, и солидный. Разве не отпускают туда?

— Пускают, конечно, но очень редко: иногда раз за месяц, иногда ни разу. В остальные дни маешься среди одних и тех же рож. Сытно, да скучно. А у вас, наверное, не так?

— У нас ярких событий мало, однако скучать некогда. Слишком напряженная работа.

— И чем же вы заняты?

— Готовимся.

— К чему?

— Надеюсь, к тому же, к чему и вы, — освобождению страны.

Танжина неопределенно фыркнула:

— Может быть. И что, все беженцы могучие, вроде тебя?

— Есть и посильней.

— Здорово. И много таких богатырей?

— Хватает.

— Не доверяешь? — Она обиженно надулась.

Шагалан, потянувшись, чмокнул в щеку:

— Не в том дело, Танжи. Ты пойми, речь идет о чересчур важных сведениях. И так уже разболтал больше, чем… В свое время ты все узнаешь. Ведь это не последний наш разговор, правда?

— Правда. Я же теперь твоя девушка.

— Хм. Это… накладывает какие-то обязательства?

— Ничего особенного. Отныне я могу законно отказать любому приставале и спать единственно с тобой.

— А я?

— А ты должен содержать меня. В меру сил, конечно. Хотя учти, я — девушка балованная.

— М-да, — ошарашенно протянул Шагалан. — Честно сказать, такого не ожидал.

— Не бойся. — В лице Танжины мелькнуло непритворное беспокойство. — Я пошутила.

— Я не боюсь. Просто никогда еще никого не содержал. А что, есть какие-то необычные запросы?

— Ничего необычного: чуточку золота, чуточку драгоценностей… Да шучу я, шучу! — Она опять опустила голову ему на грудь. — За еду и кров тут не платят, тряпок у меня накопилось полно, хватит на несколько лет. Старые приятели на это не скупились, но вот в остальном… Я не предполагала, что ты такой нежный, Шагалан.

Юноша скромно промолчал.

— И твоя нежность… она от сердца, не от опыта. С опытом… У тебя ведь уже были до меня женщины?

— Были.

— Но немного, так?

— Ну… вообще-то дважды.

— Хорошо, как-нибудь расскажешь в подробностях, люблю это. Однако я же знаю парней твоего возраста, у вас юбки на уме с утра до вечера. А ты говорил о своем лагере как исключительно о мужской компании. Или там есть и женщины?

— Есть и женщины, помогают по хозяйству.

— Не увиливай, ты понимаешь, о чем я!

— Танжи, неужели это ревность?

— Еще чего, у тебя для ревности поводов куда больше, заранее предупреждаю.

— Я справлюсь. Ладно, полковых девок у нас нет. Хотя… недавно появилась одна… ну, выросла… что-то близкое. Но я с ней покуда… не сталкивался.

— Могу сразу отпустить тебе сей грех. Одна, значит? А как же вы тогда обходитесь последние годы? Все своими руками?

— По-разному.

— И, похоже, друг другу пособляли?

— М-м… всякое бывало.

Танжина рассмеялась, явно довольная наведенным смущением. Потом прижалась теснее, заворковала на ухо:

— Бедняжка! Тяжелое детство, некому приласкать-приголубить. Надо срочно и усиленно восполнять пробелы. Как ты на это смотришь?

Ее ловкие пальчики юркнули под одеяло.

— Не горячись, Танжи. Думаю, там искать пока нечего, — заметил Шагалан.