Алексей Темяшев – Вхождение в Эдем (СИ) (страница 7)
— И где оно было? — задал я вопрос, задумчиво вертя листок в руках.
Ни слова о произошедшем сбое наводит на мысли, что-либо его не было и это лишь такой странный кошмар, либо отключенными были единицы, иначе текст письма был бы иным. Хотя тут тоже бабка надвое сказала, вон Али даже не заметила, что его накануне вырубило. Но все же будем считать, что вчера был не сон и, если я правильно понял, подобных сбоев больше быть не должно. Ядерный реактор так просто не остановишь, поэтому, рассуждая логично — еще один провал маловероятен. Но! Всегда есть — НО, которое не дает забыть инцидент как неприятное недоразумение. Система не такая уж и надежная, если на первых часах при запланированном процессе вышла накладка и поэтому, не может быть никаких гарантий, что в дальнейшем подобного не случится. Конечно, паниковать я не стану, но на заметку это взять стоит, соответственно необходимо озаботиться более частным копированием, хоть какие-то гарантии возможного будущего. В любом случае анализировать пока нечего, данных маловато.
Алиса тем временем накрывала на стол, и судя по всему, встретить гостей было чем.
— В почтовом ящике, он с утра появился у нас на калитке. — Девушка нарезала хлеб большими ломтями и теперь искала, куда бы на столе его пристроить. — А вот с хлебом беда, Жень. Была одна булка, новый печь надо, но я не умею. Кстати, хватит бездельничать, сходи насыпь курам зерна и сорви с грядок пару редисок и лука зеленого. Салатик сделаю.
Я почти вышел из комнаты, когда она поймала меня за руку и торопливо поцеловав, прошептала:
— Прости зай, я вчера вырубилась. Устала наверно, такая встряска… Сегодня все исправлю, честно-честно! — глядя в ее виноватые глаза, я облегченно вздохнул. Все-таки ничего не заметила. Ну и мне не стоит ей рассказывать.
— Все нормально, я сам отключился следом же. — Улыбнувшись, чмокнул ее в щечку и вышел во двор. От вчерашней грязи не осталось и следа, солнце добротно просушило землю. В принципе, на первый взгляд ничего не изменилось, разве что появились куры, хаотично двигающиеся по двору, да корова, смотрящая на меня грустными большими глазами.
Насыпав курам зерна и выведя корову через задние воротца, ведущие на огород, граничащий с лугом, завязал конец веревки на одиноком деревце, чтобы не сбежала. Возвращался домой, как и вчера, через деревню. Такие же пустые дома, только с нашей стороны слышались раскудахтавшиеся куры, разгонявшие мрачные мысли.
Теперь деревня не казалась брошенной, наоборот, дома ждали своих владельцев и уже завтра еще три подворья вновь прибывших внесут красок в общую палитру сельской жизни. Вот и наш почтовый ящик, автоматически заглянул в него. На дне лежал сверток, перетянутый бечевкой и конверт. Что это не письмо корпорации стало понятно стразу, стилизация в корне различалась, да и пришел видимо позже, раз Али его не достала вместе с первым.
Конверт, из коричневатой бумаги, залитый сургучной печатью с изображением двух шаров, заключенных в спираль. Сверток из такой же бумаги, представлял собой обычный кулек, перетянутый у горловины веревкой с аналогичной сургучной печатью. Сунув сверток в карман, благо размерами он был не больше сигаретной пачки, я зашел в баню и вскрыл конверт. На листе из грубой бумаги, текст, стилизованный под старину, со всякими вензелями и завитушками, гласил:
Дочитав, я отложил письмо в сторону и уж было принялся вскрывать сверток, как услышал крик с улицы:
— Жеееняяяя. Кушааать идии. Тебя ждем! Жеееняяяя.
Вскочив, сунул сверток в карман, потом разберусь. Письмо прятать не пришлось, вместо него остался лишь пыльный силуэт на полу, сдув который я отправился в дом.
— Я тут. Всем здрасти!
Гости уже сидели за столом и увидев меня в разнобой принялись приветствовать. Полная женщина со звучным именем Жанна подкладывала еду худому болезненного вида мужичку, который постоянно смущался и отнекивался, но было видно, что голоден он изрядно. Павел Трофимович, как его звали, оказался типичным представителем интеллигенции, в моем понимании. Этакий инфантильный мужчина, прекрасно разбирающийся в творчестве писателей Серебряного Века, но не способный даже гвоздя забить, а уж про постоять за себя и подавно. Сметливая Жанна, сделала свой выбор мгновенно, выбрав его объектом для заботы, хотя сидевшего напротив Матвея, это явно устраивало.
Третий мужчина был контрастом не только Павлу Трофимовичу, но и мне. Истинный русский богатырь, два метра ростом, широк в плечах. Большая деревянная ложка в его руках казалась чайной, а глиняное блюдо детской тарелочкой. Поймав мой вопросительный взгляд, Алиса виновато развела руками:
— Простите Матвей, крупнее посуды нету. Вся стандартная, что утром выдала Корпорация. Но вы не стесняйтесь, берите добавку.
— Что ты, хозяюшка! Спасибо и тебе, и хозяину твоему за гостеприимство. А за стеснение не беспокойся, поскольку нету у меня такого. — Произнес Матвей голосом, который напомнил Левитана. Этот простой и открытый мужчина мне импонировал, потому и беседа за столом шла в основном с ним. О прошлой жизни разговор не сложился, да оно и понятно, вспоминать время вынужденного бессилия не каждый станет, поэтому негласно пришли к выводу, что подобные вопросы ни к чему. А вот о жизни новой их хватало.
Жанна с восторгом поддержала планы Павла Трофимовича остаться в деревне и тихо-мирно вести уютную сельскую жизнь. Матвей же, заработав негодующий взгляд от женщины, лишь хмыкнул на подобное заявление. Он, как и я, свое будущее не связывал с этим поселком. Честно говоря, не знаю, как отнесется Али к моим размышлениям, но я был солидарен в сомнениях Матвею. Хотя в любом случае, пока у нас не наберется десять человек и не появится Храм, для возможности скопировать сознание, уходить отсюда просто глупо. Алиса, как самая просвещенная в бытовом вопросе, рассказала, чего стоит ждать завтра новоселам, принялась увлеченно перечислять скарб, подаренный корпорацией.
Длинный список подарков от «Нового Мира» прервало тревожное мычание коровы, оставленной мною на лугу, тут же сменившееся отчаянным ревом в вперемешку с рычанием, слышимым даже в доме. Все вскочили из-за стола, Матвей, схватив нож, кинулся ко входу. Выбегая следом за ним, на бегу подхватив оставленный в сенях Алисой топор, увидел, как мужчина с треском миновал воротца, ведущие на огород, граничащий с лугом.
— Стой! Стооой, Матвей. — Все же мне удалось до него докричаться. — Корову уже не спасем, самим бы не полечь! Не спеши. — Сказал я, догоняя его. Метрах в ста от нас двое волков вгрызались в бьющуюся в конвульсиях корову и еще один стоял поодаль, глядя в нашу сторону. Все мои знания о волках основывались на кино и передачах, и я, не смогу отличить обычного волка от матерого. Но хищник впереди, смахивающий размерами на крупную овчарку, явно был вожак. Это ясно по поведению, пока стая наедается, он оглядывается в поисках опасности.
— Людей не боятся, — заметил Матвей, пока мы приближались. — Убить нужно обязательно, иначе по поселку будут бродить как дома. А жертву получив, теперь осмелеют в край.
Я был полностью с ним согласен. Тем более страха как такового не ощущал. Ну подумаешь, собака дикая, тем более топор в руках. Конечно, внимательность не помешает, но ведь и не с пустыми руками вышел.
— Постой на подстраховке, Жень…
— Рыжий мой. — Перебил я, шаг за шагом приближаясь к ощетинившемуся волку. Удобнее перехватив топор, на манер бейсбольной биты, завел его в сторону, готовясь встретить зверя.
— Понял. — Матвей обходил животных с другой стороны, чтобы у нас был простор для движения. Два волка поменьше оторвали окровавленные морды от туши коровы и утробно зарычали, защищая добычу. В этот момент вожак прыгнул на меня. Шагнув в сторону, я махнул топором, надеясь срубить хищника еще в полете, метясь в голову, и с ужасом понял, что не успеваю.
Тяжелый колун лишь слегка чиркнул пролетающего мимо зверя по загривку, оттолкнув его в сторону и вырвавшись из рук, отлетел по инерции метра на три в бок. Ситуация в корне менялась, но сдаваться уже поздно, тем более какой никакой, а урон я нанес. Яростно зарычав, волк кинулся ко мне, клацая зубами у самых коленок, вынуждая быстро пятиться назад. Улучив момент, я с размаху сверху-вниз кулаком ударил зверя по носу. Волк клюнул носом в землю и тут же, не дав времени разогнуться, стремительно прыгнул, повалив меня на землю и норовя вцепиться в горло.