Алексей Тарасов – Метаморфозы. Новая история философии (страница 84)
Отсюда становится понятно, почему, начиная с 2020 года, популярность Н. Талеба и его «чёрного лебедя» резко пошла вверх. Поскольку пандемия – это тоже «чёрный лебедь». Событие, которое абсолютно логично вписывается в складывающуюся систему. Пандемия = Финансовый Кризис. Между ними нет принципиальной разницы. Это одна и та же логика. Вирусная!
Обращает на себя внимание факт, что В. А. Кутырёв после «Социализм: между прошлым и будущим» (1990) не так часто обращался к теме «социализма». Тем более важным является анализ данной книги и тех немногих, но важных рассуждений об этом. Вот один из «свежих» фрагментов:
«Предполагалось, что [когда] социализм преобразуется в коммунизм, …человечество окончательно освободится от расчёта и корыстных интересов… Возможность бесплатно, «по потребности» иметь от общества всё, что нужно для обеспеченной и культурной жизни изменит характер людей. Избавление от постоянных опасений за социальную судьбу оздоровит их психику, откроет перспективу радостного бытия и свободного духовного роста. Человек в основном посвятит себя высоким интересам, среди которых самыми привлекательными станут творчество и забота о других людях. Он сохранит индивидуальность, но это будет индивидуальность не эгоиста, а всесторонне развитой совершенной личности. Поражение в России «реального социализма» в хозяйственном соревновании с экономизмом [то есть капитализмом – А. Т.], за которым последовал социально-политический распад, как бы вновь превратил его в утопию. Рынок, товарно-денежные отношения и либерализм стали представляться единственно «правильным» путём прогресса. Говорить о преодолении экономизма в таких условиях – значит бросать вызов объективному ходу вещей, а говорить о социализме, тем более в бывших социалистических странах нельзя или бесполезно. В трактовке самого социализма усиливаются техницистские мотивы»[272].
Причина «отхода от социализма» обусловлена была у В. А. Кутырёва, как и у любого другого настоящего философа на его месте, тем, что новое время принесло более принципиальные и фундаментальные проблемы. После 1990 года стало окончательно ясно, что в «перспективе консерватизм утратит социальный характер и будет проявляться лишь в виде человеческого, личностного фактора. Революционно-критическая сторона общественной жизни… примет форму диалога, дискуссии, целью которых будет прояснение и быстрейшее осознание новых общественных интересов, преодоление разрыва между надличностным и личностным отражением действительности, достижение понимания в масштабах всего общества»[273].
Quo vadis?
Вместо заключения
Хотя в данный текст вложено много кропотливого труда, не следует считать, что в нём сказано всё. Новые открытия ставят перед нами новые задачи. Но и новые задачи позволяют делать новые открытия! Здесь нет никакой революции! Это всего лишь метаморфозы…
Изначально все части книга, которая только что прочитана, не были связаны друг с другом какой-то логической связью, во всяком случае, сознательно такая цель автором не ставилась. Каждая из них стремилась выразить, независимо от других, лишь то, что важно сегодня. Но это не значит, что они вообще никак не связаны – от одной части к другой мы остаёмся самими собой, при этом каждый раз меняясь.
Идея этой книги изначально принадлежит не одному мне. Вместе с профессором В. А. Кутырёвым (за несколько месяцев до его смерти) и профессором И. Н. Тяпиным, очень интересным и глубоким современным философом, мы летом 2022 года обсуждали её основной замысел. Сошлись на том, что это должна быть не «критика», а история философии в духе «Великие философы и современность». Например, если Аристотель, то это конечно актуализация его учения о «целевой причине» в нынешних теориях детерминации будущим в сложных нелинейных системах. Либо, если И. Кант с его «чистым разумом» и трансцендентализмом, то как спекулятивная предпосылка сегодняшнего космизма и виртуализма и т. п. Трансформация, метаморфоза их идей, часто в превратной форме, форме того, что эти авторы сами вовсе и не предполагали – в этом должна и может состоять их «критика». Это должна была быть «История философии и современность», которая делала бы этих философов «виновными» в некоторых нынешних актуальных тенденциях. Ведь трагедия – это конфликт, который проистекает не из внешних случайных обстоятельств, а из внутренней природы самих явлений.
После кончины В. А. Кутырёва в октябре 2022 года мы вместе с И. Н. Тяпиным планировали довести начатое дело до конца в виде совместного труда, посвящённого памяти В. А. Кутырёва. Но что-то не сложилось. Я искренне приношу свои извинения Игорю Никифоровичу Тяпину, если это случилось по моей вине. В своё оправдание скажу, что причиной было не моё честолюбие, а то, что мне хотелось «испытать» себя, написав от начала и до конца свой текст. Испытать в фукианском смысле…
В целом, как и всегда у начинающего «великий труд», изначальные планы были очень объёмные, как показала практика – трудно реализуемые. Одно дело идеи, а другое, как их разъяснять и прописывать. Поэтому в итоге я пришёл к тому, что стремился не объять необъятное, а конкретизировать, хотя не в частном, а философском смысле. Я не буду «раскрывать все карты», о чём планировал написать ещё, кого ещё включить в «новую историю философии» (кроме Д. Беркли, Кондорсе, Т. Р. Мальтуса, В. А. Кутырёва). А что, а вдруг у этой книги будет продолжение? Пусть будет интрига…
Обычно современные философы страдают пустым многословием. Меня же, наоборот, часто упрекают в том, что я слишком сжат в раскрытии своих мыслей. Что пишу слишком скупо, экономно. Поэтому при написании этой книги я дал себе установку – «не жалеть слов». Ну, я и не пожалел. Писал, как пишется. Есть такой приём у авторов – «свободное письмо». По этой причине книга не получилась лаконичной. Вообще, мне это не свойственно.
В самом начале у меня не было чёткого плана написания книги. Довольно долго лишь самые общие её очертания были мне видны и я просто «копал». Но в итоге, и совершенно неожиданно, пасьянс сошёлся. Сейчас я уже не представляю эту книгу состоящей не из этих трёх частей, которые составляют её. Также признаюсь, что лишь написав текст, я вдруг понял, пост-фактум, что именно объединяет все три его части. Это связь знания, науки, с одной стороны и капитализма, цифровой цивилизации, с другой, которые порождают такие явления как аутизм (Д. Беркли), неомальтузианство (Кондорсе и Т. Р. Мальтус) или новационизм (В. А. Кутырёв).
Отмечу, что я не выступаю против науки вообще. Но против той её догматической формы, которую она имеет последние 200–300 лет. Нужна «новая наука»! Как у Джамбаттиста Вико – «антропоморфная»? Нет! Нужна метаморфоза науки. Но об этом подробно я хочу написать в одной из своих следующих работ. Говорят, что на самом деле автор всю жизнь пишет одну книгу. Точнее, её продолжения, уточнения и т. д. Если угодно, даже единое произведение, то есть единый текст, непрерывно растущий, саморасширяющийся, как наша Вселенная. Пока же ещё раз повторю, что под метаморфозой, в том числе науки, здесь понимается «взросление», то есть переход от гетерономии к идеологии и, наконец, автономии.
Исходя из этого у меня возникли следующие итоговые соображения, которые я начну с эпиграфа…
«Крест в горах», также известный как Тетшенский алтарь (1808), – картина маслом немецкого художника Каспара Давида Фридриха (1774–1840), выполненная в качестве алтаря (Рис. 7).
На ней изображён крест, расположенный на горе, и мы смотрим на него снизу вверх. Источник закатного солнечного света, изображённого в виде пяти солнечных лучей, скрывается и нам уже не виден. Единственный способ вернуться к нему – это тянуться к фигуре распятия на самом верху. Если мы этого не сделаем, то останемся во тьме. При этом картина создаёт ощущение, что здесь, на темной стороне горы, в закатный час просыпаются твари, которые символизирует вьюн и прочие стелящиеся, ползучие и пресмыкающиеся растения, животные и насекомые. В отсутствие света они приходят в кишение, поскольку единственным источником знания («света») для них становится попытка уцепиться друг за друга. Единственный же выход из такого существования – там, наверху. Тянуться к нему неимоверно тяжело. Гораздо проще отдаться воле тёмных сил, слиться с сонмом себе подобных…
Я выбрал именно графический, визуальный эпиграф, поскольку Джордж Беркли, один из протагонистов данной книги, считал, что истину проще увидеть, чем познать разумом. И это делает его очень близким и понятным нашему, русскому человеку.
Например, в своих «Максимах о патриотизме» (1750), небольшой статье на три страницы, представляющей собой набор из сорока двух афоризмов на заданную тему, Д. Беркли пишет, что патриотизм следует искать вообще в другом месте: для него патриотизм и вера в Бога суть одно и то же! «Представьте человека, у которого нет представлений о Боге или Совести – хотели бы Вы, чтобы такой человек воспитывал Вашего ребенка?»[274] Вопрос риторический. Конечно, нет. Такой человек способен только на удовлетворение своих сиюминутных желаний и потребностей.