Алексей Сысоев – Рейнхард Шрёдер, как исправить реальность (страница 16)

Лаура опять расхохоталась.

— Черт, с кем я связался, — пробормотал Саша. — Что-то все тут императрицы, генералы, один я какой-то пьяный рыцарь вечно, если верить Сане.

— Нет, Саша, у тебя есть что-то героическое, — потрепала его по плечу рыжая. — Ты же был шерифом в девятнадцатом веке? Ты мне рассказывал. По-моему, это начинает быть превалирующей чертой в твоей сущности. Защищать мир и справедливость. В будущем точно будешь мир спасать. — Она поглядела на него с хитрецой: — Никогда не тянуло?

— Я постоянно говорю Сане, давай мир спасем, так нет, она все время отпирается. Мол, не интересно ей, зачем, и тому подобное. Девчонке дана божественная сила, а она ерундой всякой занимается!

— Ей и правда надоело, она в прошлом ой как вмешивалась в судьбы мира. По-моему, она решила, что без толку. Люди все равно идиоты.

— Да и пусть, должен же кто-то делать их лучше. Делать мир лучше!

— Ты можешь сделать мир лучше, но миру будет на это насрать, — изрек Ричард.

— Да тебя мы уже послушали. Можешь не умничать, — бросил ему Саша.

— А что не так с нашим миром? — спросила Лаура.

— Да ты посмотри, все тут неправильно! На бывшую столицу твоей страны, если ты забыла, сбросили термоядерную бомбу. Тебя это не беспокоит?

— Беспокоит. Но это уже в прошлом. Что мы можем сделать?

— Сана говорила прошлое вариативно. А этот твой очкастый лакей, был уверен, что можно изменить прошлое.

— Я ошибался, Александр. Не повторяй моих ошибок, — вставил Ричард.

— Прошлое не изменить напрямую. Я кое-что понимаю в этом, не зря принцесска меня учила столько сотен лет, — сказала Лаура.

— А ты что молчишь, монстр? — оглянулся Саша на Стикки-Ти. — Ты, кажется, разбираешься в таких вещах не хуже Саны?

— Разбираюсь, — кивнул зубастик. — Но я съем свои тапочки, если стану вам что-то рассказывать. Я сейчас прочитываю пятьсот миллионов вариантов развития будущего на ближайшие дни… и… Ну, вообще, могу и на пятьдесят лет заглянуть, но мне и этого уже хватает. Будущее мне подсказывает, парни, что мне лучше помалкивать на тему спасения мира и изменений прошлого, а то Сана потом мне плешь проест, что это я вас надоумил!

— О чем это он? — спросил Саша.

— Не представляю, — сказала Лаура.

Ричард как-то настороженно покосился на демона, тот ему многозначительно кивнул, и мужчина посмотрел куда-то перед собой, не видящим взглядом, а потом вздрогнул и совсем безрадостно пробормотал:

— Зря мы сегодня пошли на эту прогулку.

Саша его не слушал, проговорив:

— Я все время думаю, почему наш мир постигли такие катастрофы? Разрушительная Вторая мировая война, в результате которой Москву сожгли, в Санкт-Петербурге взорвали урановую бомбу, а Лондон вовсе стерт с лица земли термоядерным взрывом! После, когда казалось все войны кончились, в Центральной Африке безумный диктатор уничтожил четыре страны экспериментальным вирусом. Что это? Разве так должно было быть? Сана говорила мне, что во многих других мирах, близких нам, ничего подобного не случалось. Во Второй мировой войне Германия не была столь сильной и победоносной, у них не было ядерного оружия, они не стирали с лица земли столицы. — Он помолчал, припоминая: — Сана говорила, что все дело в Рйнхарде Шрёдере. Гениальный полководец, родившийся в сердце войн на стороне противника, сделал эту войну такой фатальной.

— А! Он же был чокнутым, — сказала Лаура.

— Целиком согласен, но ему как-то хватило рассудка завоевать всю Европу, Северную Африку, и чуть не уничтожить Россию.

— Одержимость, фанатизм, ярость — вот на чем он выезжал, — отмахнулась Лаура.

— Я думал об этом. Действительно, что если бы у Гитлера не было бы такого полководца? Совершил бы Третий Рейх так много завоеваний в столь короткие сроки? Успели бы они разработать ядерное оружие и применить его?

— Этот урод точно раскрыл Ящик Пандоры, когда решил взорвать ваш город, ненавижу его за это! — пробурчала Лаура.

— Ты? — удивился Саша. — Это же наш город, а не ваш. Уничтожение Лондона вроде как не его рук дело.

— Ну и что, все это случилось из-за него. Он был первый. Он показал этим маньякам, что ядерное оружие может эффективно убивать. Тогда все немецкие ученые взялись за разработки с большой энергией и уже через три года способны были делать мегатонные бомбы. Не было бы Санкт-Петербурга, не было бы всего остального. Это ключевой момент мировой истории, когда все пошло наперекосяк. Лондон — это уже как разрушительный итог. Как разорвавшийся гнойник, который все нарывал и нарывал. Поэтому там и всякие аномалии до сих пор — я так считаю.

Саша задумался над ее словами, аномалия его занимала только с точки зрения физики. Но может быть, что-то метафизическое лежит за этим явлением?

Никто не знал, почему место термоядерного взрыва в Лондоне стало столь таинственной аномальной зоной. То, что это никак не связано с характером термоядерной реакции физики доказали давно, и найденные архивы немцев об испытаниях, не упоминали каких-либо странных или необычных эффектов.

Санкт-Петербург, будучи местом первого применения ядерного оружия, никогда не проявлял мистических явлений. Радиация быстро ушла, смытая дождями и развеянная ветрами. Город уцелел, пострадал только центр, но впервые месяцы многие жители бежали, из-за слухов о странной болезни, а потом дамбы, поврежденные во время войны, совсем разрушились, и город начало медленно затапливать, жить там стало совсем невозможно, остатки населения покинули его, а немецкий гарнизон этому не препятствовал, да и сам вынужден был эвакуироваться. Словно сам мир хотел скрыть водой все, что случилось здесь.

Что ж, если Лондон был нарывом, до сих пор прорывающимся из прошлого, то Санкт-Петербург — это позорная для человечества трагедия, стыдливо утопленная в море.

Но то, что случилось с английской столицей, было куда страннее и необъяснимее. Да и, пожалуй, страшнее.

Туманным днем марта 1947 года, в небе над Лондоном раздался гул модифицированной ракеты Фау-2 с особым грузом, а уже через несколько секунд одна из крупнейших мировых столиц была стерта с лица земли в прямом смысле слова.

Мощность взрыва была столь сильной, что огненный шар по разным оценкам составлял с десяток километров, а область сплошного поражения ударной волны накрыла весь город до самых пригородов. На сто километров вокруг самовоспламенялось все, что может гореть, а световая вспышка ослепляла и вызвала ожоги. Так или иначе пострадало почти треть населения тогдашней Англии, с учетом того, что пять миллионов было уничтожено непосредственно взрывом. Гриб был виден по всей стране, а зарево у горизонта заметили из окон даже в Европе. Говорили, что набожные старушки во Франции выбегали из домов и кричали, что немцы вызвали Апокалипсис.

Мир не знал, что может быть оружие подобное примененному, потому что бомба, взорванная в Санкт-Петербурге, была даже не бомбой, а экспериментальной установкой размером с комнату. В ней использовался урановый заряд, а мощность взрыва составила всего несколько килотонн, основное поражение пришлось не на ударную волну, а на мощный радиоактивный выброс и последующие осадки. Все остальные разработки тщательно скрывались, тестовые подрывы проводились в Океане Бурь далеко от поселений, а итоговое испытание фашисты предпочли провести сразу на живой цели, чтобы не тратить зря ценные в военное время ресурсы и не обнаруживать владение столь мощным оружием раньше боевого применения.

В Лондоне необычные явления и аномалии начались сразу. Выжившие и их спасатели наблюдали странные вещи, которые не могли описать, говорили, что видели призраков, видения города, который еще живет. Люди пропадали в развалинах, буквально зайдя за угол.

Во время войны и после, в Зону Лондонского Взрыва тянулось множество людей, кто-то надеялся найти чудом уцелевших родных, кто-то хотел увидеть свой дом и забрать какие-то вещи, кто-то с целью помародерствовать и поискать что-то ценное. Их не пугала возможная радиация, которая могла быть, но их убивала не она. Многие необъяснимым образом пропадали без следа или были найдены мертвыми, причиной смерти было, как правило, остановка сердца от сильного страха или самоубийство.

В какой-то момент правительству Великобритании пришлось прекратить любую деятельность в зоне термоядерного взрыва, полностью закрыть туда доступ; со временем возник забор, военные посты и законы, запрещающие всякие попытки проникновения. Стали озвучиваться различные объяснения таких шагов, что в Зоне Лондонского Взрыва опасно, есть остаточная радиация, неизвестное науке излучение и вредные поля. Хотя многие помнили, что поначалу и речи не было ни о какой радиоактивности. Термоядерный взрыв гораздо чище, и не дает столько радиации, чтобы она загрязнила большую территорию на десятки лет. Все, что там выделилось, без следа развеяло ветрами и смыло дождями в последующие годы, и многие ищущие истину исследователи постоянно указывали на этот факт.

С тех пор тайна аномалии Лондона довлеет над миром, но правительство Англии никого туда не пускает, запрещает любые исследования и ведет себя в высшей степени подозрительно, чем только подпитывает неуемные слухи, что там скрывают от всех какую-то правду.

А что если так?

— А ты что-нибудь знаешь об аномалиях? — спросил Саша у подруги.