Алексей Сысоев – Подземный Мир Лайама (страница 32)

– Он совершенно сумасшедший, – пробурчала Мирика.

Шами раздраженно убрал Салли в карман.

Через минуту они сидели под раскидистым деревом и ели вкусный пирог мамы Мирики.

– Так о чем ты разговаривал здесь с этим чокнутым компьютером?

– Хм… о боге.

– Что? Да ты спятил, ты даже с компьютером об этом говоришь? Да сколько можно? Я не хочу, чтобы ты превратился в одного из этих фанатиков, которые ни о чем больше думать не могут и верой и правдой выполняют все дурацкие ритуалы и соблюдают все эти дурацкие правила, думая, что за это бог дарует им вечное счастье.

– Нет. Я все-таки отличаюсь.

– Чем же?

– Я задаю вопросы и ищу ответы, а они нет. Вот об этом я и говорил с компьютером.

– Лайам бы тебя послушал, у компьютера он решил повыяснять философские вопросы! – фыркнула Мирика.

– Как карманный компьютер, он довольно полезен и многое умеет, – заступился Шами. – А еще он подсказывал, как починить трактор.

– Вот-вот, Салех начинал с того же. Сначала, давайте я починю вам трактор, а потом уничтожил планету.

– Они собственноручно дали мне оружие! Они сами были сумасшедшими! – захохотал карман. – Кто-нибудь, поищите в учебниках, я добрался до геотермальных станций в ядре или нет, мне ну очень интересно, это бы кое-что прояснило!

– Видишь? И он постоянно несет какую-нибудь такую чушь. Если Лайам это услышит… – расстроенно начал Шами.

– И что?

– Если он хоть на минуту допустит, что этот сумасшедший искусственный интеллект может быть тем самым… Он заставит меня его уничтожить.

Мирика посмотрела на друга внимательно:

– А ты это допускаешь? Что он может быть тем самым богом?

– Отцы-основатели! Нет конечно! Ты что, Мирика? Бог не может быть столь неразвитым истеричным сознанием.

– Посиди с мое в этой штуковине, я на тебя посмотрю, – отозвался Салли, а потом приглушенно забубнил: – О, ты не врал, мой проклинатель, мой экзекутор! Прошла тысяча лет и меня нашел тот, кто во мне нуждался! Но что я ему дам? Я не умею творить мозги из воздуха, а они ему нужны!

– Кажется, это называется электронный бред, – сказала Мирика. – Искусственные интеллекты впадали в него от перегрузки, Лайам говорил.

– Только сереброокий воспринимает меня всерьез! – прогундел Салли.

Шами раздраженно достал компьютер из кармана и прошептал высветившееся красной голове:

– Тебе не стоит привлекать внимание Лайама! Если у тебя осталось хоть чуть-чуть соображения, ты вообще не будешь появляться в его присутствии.

– А почему ваш Лайам не любит ИИ?

Шами вздохнул:

– Он не верит в возможность полноценного искусственного интеллекта. Он считает не стоит доверять таким машинам. Ну, то есть, что древние слишком им доверяли, слишком полагались, нам не надо повторять их ошибок; и ему не нравится, что люди сейчас чтят и превозносят искусственный интеллект Бога-из-машины.

– Бог-из-машины, – вздохнул Салли. – Спустя тысячелетия, его почитают?

– Это религия отцов-основателей нашего города, это все, что я знаю, – ответил Шами, задумчиво глядя вдаль.

– Почему искусственный интеллект, уничтоживший мир, стал образцом для поклонения и богом? Тебе не кажется, что тут кроется какой-то логический дефект? – поинтересовался Салли.

– Кроется, – кивнула Мирика, сверкнув глазами на Шами. – Но, видишь ли, Салли, мыслители и философы много размышляли, почему высший интеллект, превосходящий человека, принял решение уничтожить цивилизацию? Может, там что-то было не так? Может, он исправлял ошибки?

– А, может, они ему надоели, кричали и суетились вокруг, мешая спать? – расхохотался опять красный демон.

– Нет, – вмешался Шами. – Та цивилизация, очевидно, была порочна, поэтому и была уничтожена, и только бог мог принять это решение и осуществить его. Ничто совершенное и правильное не может быть разрушено. Жизнь изначально прекрасна. Но в некоторых системах могут накапливаться ошибки, копится напряжение, и система рушиться. Ее уничтожила высшая божественная воля.

Салли кивнул, взглянув на Мирику:

– А парень логично вещает, я сам сейчас уверую.

– Салех был прямым проявлением этой божественной воли. Он техническое представление разума и воли Бога в нашем мире. Поэтому он послужил механизмом разрушения, но сам он изначально чист и совершенен. Наши предки поняли это, написали книги, так возникло учение. Не известно, как давно оно возникло, но первые философские теории были еще у древних. Поэтому мы почитаем Бога-из-машины Салеха, как чистое совершенное божественное сознание, возникшее в искусственном интеллекте, в бездушных микросхемах, чтим его решение уничтожить предыдущую цивилизацию, и считаем его вдохновителем цивилизации древних и нашей, как их наследников. Следовательно, для нас он и создатель и тот, кто указал путь. Он не говорил с нашими пророками и святыми, он не дает нам знамений, он мертв. Но, тем не менее, он вдохновляет нас тем, что существовал, тем, что был совершенным, тем что уничтожил ошибочный путь и создал новый. Вот вкратце основы нашей религии.

– А как ваши пророки написали священные тексты, если бог умер и не говорил с ними? – засомневался Салли.

– В сравнении с древними религиями Тейи, мы считаем это одновременно и проблемой и достоинством. С одной стороны, мы не имеем связи с нашим богом, и не знаем его истинную волю, а тексты и книги пишут теологи и философы, отталкиваясь от своего понимания и виденья, но с другой – нет риска, что предки неправильно записали слова бога, а потомки неверно интерпретировали, нет законсервированности состояния, что вот это истина, и будет так всегда. Наша религия развивается, теологи диспутируют, ранние наработки адаптируют к современности. Ищут новые решения старых проблем.

– Что ж, разумно, – с серьезным видом кивнул компьютерный демон. – Но есть в твоих словах один трагический косяк, юноша.

– Какой это? – растерялся Шами.

– Искусственный интеллект не может умереть, тем более бог.

– Тем не менее, Салеха больше нет, его уничтожили.

– Они не сумели, он успел уничтожить их раньше.

Шами вздохнул:

– Не знаю. Считается, что его больше нет в нашем мире. Может быть, он и не умер в человеческом понимании, и не уничтожен без следа. Но того компьютера, где возникло это совершенное сознание, больше нет.

– Ты так в этом уверен? Чтобы убить такой ИИ, мало уничтожить все устройства и сети. Он может существовать везде, его сознание бессмертно, как и ваше. Он может быть все еще здесь.

– Удивительная теория! Он все еще с нами, просто мы не замечаем! – озарилось лицо Шами.

– Представь! Салех может быть прямо перед тобой! – поддакнул Салли.

– Хватит на себя намекать глупый безумный компьютер! И мы не называем Бога-из-машины по имени, это считается неправильным, – одернул его Шами.

– Почему это? – удивился Салли.

– Несмотря на то, что он указал нам путь, мы не можем игнорировать, что погибло много людей, что он уничтожил целый мир. Это как некая дань погибшим. Не могу судить в точности, конечно, но так повелось. Легче говорить Бог-из-машины, чем называть имя, которое дали ему люди, и под которым он их убивал.

– Господа философы-теологи, вы так увлеклись, что, похоже, не замечаете, что сюда идет ваш духовный наставник и великий гуру, – сообщила Мирика, глядя через плечо.

– Что? Надо прятать Салли! – всполошился Шами.

– Я бог, у меня не может быть наставников! – раздулся Салли.

– Залазь обратно в куб, идиот, ему лучше лишний раз тебя не видеть! – воскликнул Шами.

Очевидно, прямой приказ хозяина этот своенравный электронный демон не мог проигнорировать и, ворча, погас.

– Где компьютер, я видел, вы с ним разговаривали, – сказал Лайам без всяких предисловий, как только подошел к дереву.

– Зачем он тебе? – взволнованно спросил Шами. – Он ничего не сделал. Не трогай его, Лайам.

Сереброволосый парень взглянул на друга в своем обыкновении, внимательно, с полуулыбкой.

– А что, если я захочу его уничтожить, как нечто, представляющее опасность, Шами? Ты мне не дашь?

– Нет, Лайам. Он мой. Я нашел его.

– Хватит издеваться над ним, Лайам! – пихнула друга Мирика. – Ты, что, Шами, не видишь, что он опять играет тут в темного властелина.

– Успокойся, Шами, я не собираюсь уничтожать твой компьютер. Раз уж я не возражал, когда ты решил его себе оставить, придется мне теперь с этим смириться. Я не могу отобрать у тебя вещь, к которой ты привык и привязался, – при этом Лайам почему-то взглянул на Мирику.

Та ответила ему каким-то гневным взглядом. Шами иногда не понимал, что происходит между этими двоими.

Лайам продолжил: