Алексей Сысоев – Лаура Соммерфельд (страница 5)

В замешательстве Саша обнаружил, что парень сидит не просто вплотную, а нога Саши проходит сквозь его ногу, да и плечо незнакомца сейчас утопало в его груди на добрые пять сантиметров. Вдруг из живота Саши вынырнула рука с сигаретой и тот парень тоже затянулся.

— Эй! Что происходит? Я что, гребаный призрак! — воскликнул Саша, подпрыгнув на месте.

Парочка совершенно на него не отреагировала, подтвердив этот довод.

— Успокойся, Саша. Это твое воспоминание, — проговорила Сана.

Она стояла, прислонившись к шкафу, сложив руки на груди и разглядывая блондинку с каким-то меланхоличным выражением.

Саша провел рукой сквозь тумбочку, наблюдая, как ладонь проходит через дерево, скрываясь внутри.

— А мы что, тут как голограммы, что ли? Почему я прохожу сквозь предметы?

— Ну, обычно, в воспоминании присутствуют и вовсе бестелесно, я произвела маленькое улучшение, для удобства.

— Кто эта белобрысая девчонка?

— А ты не узнаешь?

— Да ты что, Сана? Девка выглядит так, как будто бухала с рождения, а от курева у нее уже глаза навыкате. Откуда я ее могу знать? У меня немного иной круг общения!

— Мне неловко говорить тебе об этом, но эта блондинка — ты.

— Забористую ты дрянь притащил на этот раз, Луи, — просипела девка, выдыхая дым через нос. — Я чувствую себя розовым шаром, которого надули гелием, а где-то в башке разноцветные пузырьки хором поют «Иисус возлюби нас».

У Саши отвисла челюсть.

— Сана… Скажи, что ты пошутила!

— Что, тебе не нравится малышка Элизабет? Посмотри, какая лапочка, вся в тебя, — хихикнула Сана.

Элизабет стряхнула пепел себе на собственное колено в зеленых колготках и даже не заметила.

— Что с ней случилось? — в ужасе спросил Саша. — Ее что, из дома выгнали? Она больна на голову? Что это за притон?

— Это та самая сногсшибательная блондинка, которую ждет оглушительная карьера стриптизерши через десять лет, — пояснила Сана.

— Ты же согласилась, что мне не стоит это переживать заново!

— А разве мы переживаем? Мы наблюдаем со стороны во сне. Все безопасно. Да, она выглядит немного не фонтан — ну что поделать, бурное детство, стремительное отрочество. Пьянки, гулянки, много новых знакомых. Ах, разве все мы не веселимся в старшей школе?

— Что? Ты что так шутишь Сана?

— Я бы сказала, испускаю черный сарказм.

— Правда, что Земля, круглая, Луи? — подала голос деваха.

— Да, — кивнул Луи.

— А я думала квадратная.

— Что ж, бывают в жизни разочарования Элизабет, Санта-Клауса тоже не существует, — пробурчал Луи, уставившись в одну точку.

Саша схватил Сану за плечи и вскричал:

— Это сюрреализм! Я не мог быть этой прокуренной малолеткой, у которой даже форма земли взывает сомнения! — воскликнул Саша.

— Ну что ты так переживаешь, во времена крестовых походов я тоже немного плавала в этом вопросе. Общественное мнение тогда, разделялось, хи-хи-хи!

— Хватит издеваться, Сана! Там было дремучее средневековье, а тут Англия, шестидесятые годы! Черт, да уже цветные телевизоры изобрели!

Сана отошла от шкафа, прохаживаясь по квартире, говоря на ходу:

— Мы здесь присутствуем, как бы проекцией и наблюдаем со стороны за сценой из той твоей жизни. На вопрос, что случилось с Элизабет, у меня нет однозначного ответа. Отчасти пробелы в воспитании, отчасти природное раздолбайство. Мать уборщица, отец водитель спецтехники. В принципе с деньгами особых проблем нет, да и семья, как семья. Родители ее по-своему любят, но воспитывать некогда, да и попробуй воспитай такую разгильдяйку. Учиться она не любит, зато общительна, состоит во многих молодежных компаниях и часто так вот зависает с друзьями по квартирам и притонам.

— Ужасно, — отозвался Саша, разглядывая версию себя, отрешенно смолящую папиросу.

— А потом, как ты помнишь, встретит большую любовь в виде рок-музыканта и уедет с ним в Ливерпуль. К тому моменту она будет меньше пить, да и подрастет, так что внешние данные станут вполне ничего. Даже в таком состоянии, как видишь, Луи не жалуется.

— В смысле? Они что — парочка? — испугался Саша. — Да он же старше даже меня сейчас! Ему лет двадцать пять!

— Луи двадцать три, просто на нем тоже сказалась бурная жизнь. И он не так плох, мозги у него тогда еще работали, он потом смог выбраться из такого прозябания, обзавелся семьей и дожил себе спокойно до старости.

— Какая идиллия…

Луи тем временем отпил еще пиво, и подал голос:

— Элизабет, я все думаю, почему ты таскаешься с такими, как я? Зачем тебе это? Ты же не такая уж дура.

— Это он сейчас про ее ремарку о квадратной Земле? — вставил Саша, не удержавшись, но Сана ему шикнула, чтобы слушал дальше.

— Опять ты за свое, Луи. Я же сказала — ни хрена ты не понимаешь. Я так хочу. Я не хочу жить, как все! Я хочу жить, как я хочу, понял?

— У тебя бы могло быть будущие, Лиззи, это у нас всех его уже нет.

— Не нуди, и не называй меня Лиззи, терпеть не могу.

Элизабет затушила сигарету о тарелку, не с первого раза попав в нее, а потом стала методично скатывать чулок с левой ноги.

— О… — воскликнула Сана. — Нам, пора, Саша. Малышка Элизабет и Луи, сейчас займутся кое-чем, на что смотреть нам совершенно излишне. В основном для сохранения нашего же психического здоровья.

— Что? — опять испугался Саша.

— Ах, мне тоже нелегко, ты же понимаешь, что эта Лиззи в каком-то смысле часть меня, и я ощущаю ее личность. Вот уж, не самое приятное сознание. Пошли-пошли, да не оглядывайся ты так, у них все будет отлично. В первый раз, ты сделала аборт не в пятнадцать, и виноват там был не Луи, а улыбчивый парень, моющий машины на автозаправке в соседнем квартале.

Саша уже не знал, что сказать, у него просто отнялся язык, и он дал себя увести, в клубы тумана.

— Я думаю, тебе надо, все-таки, кое-что пояснить, касательно такого воплощения, — сказала Сана, когда они остановились в облачной дымке. Понимаешь, в той жизни ты хотел эксперимента.

Саша ужаснулся:

— И стал тупой девочкой-наркоманкой попадающей в истории? Ну, зашибись, тяга к экспериментам!

— Да, ты хотел исследовать самое дно. Я прочитала это в том, чем является Элизабет. Грубый поспешный слепок, сделанный в отчаянии. Хмм… а это интересно. Я думаю, нам обязательно надо посмотреть, что было перед этим. Что на тебя так повлияло.

— Да уж, давай-ка посмотрим.

— Настройся, улови проблему. Тот момент, который стал для тебя ключевым. Это не последняя жизнь перед Элизабет. Не ремонтник из Мэриленда. Та жизнь была спокойной.

Саша отрешенно смотрел в туман, видя там сцены американской глубинки, шоссе и придорожных закусочных.

— Да… это была скукота, рефлексия и стагнация, — пробормотал он.

— Стагнация?

— Не знаю, как объяснить. Как будто все двигалось по кругу. Еще одна жизнь, в которой… все по-прежнему.

— Так… понимаю. Двигайся дальше, вглубь. Посмотри, целая череда достаточно одинаковых и коротких жизней. Это интересно, какая то интрига.

— Черт, Сана, мои жизни — это тебе не сериал, чтобы скоротать вечерок с попкорном! И почему череда? Эта картинка в тумане будто застыла на начале и середине двадцатого века.

— У тебя там веер параллельных жизней. Твое сознание пыталось выйти из замкнутого круга в многочисленные варианты. Ты прожил сотни лет, которые заняли пятьдесят в истории Земли.

— Если бы я еще понимал, как это.

— Сейчас не время этим заниматься. Давай просто отправимся дальше и посмотрим на что-нибудь еще.

Сана взмахнула рукой, и они мгновенно оказались совершенно в другом месте. Саша обнаружил себя стремительно скачущим на лошади по жаркой прерии. В лицо летела пыль из-под колес какого-то дилижанса.