Алексей Сысоев – Лаура Соммерфельд (страница 18)
— Да-да, ты так это все говоришь, как будто это легко, переместиться в ту реальность, где события развиваются как-то более благоприятно.
— Это действительно легко. Ты делаешь это каждый день, и любой делает, совершенно не замечая. Когда ты идешь, и страшишься какого-то события, при этом всячески обсасывая его в голове, размышляя: ох, лишь бы так не случилось. Ты активируешь ту часть себя, которая там, и перетягиваешься в ту реальность. И потом думаешь, что во всем виноват закон подлости, а не твои собственные мысли.
Саша помолчал, жуя мясо, потом проговорил:
— Что меня интересует больше всего с самого начала — почему я ничего не слышал об этом раньше? Как я мог пропустить это событие?
— Потому что тебя еще не было в этой реальности.
— В какой?
— Первоначально вероятности нашей встречи не существовало. Я жила в другом городе, а ты здесь. Я вошла в твою реальность ровно в тот день, когда мы встретились в спортзале, но изменила ее так, как будто я тут уже училась целую неделю, и все меня знают.
— А тебя не было?
— Была.
— Ты же сказала, что вошла ровно в тот день! Что ты меня путаешь?!
— Времени не существует Саша. Я вошла одновременно и в прошлое, и в настоящее, что тебя смущает?
— А почему я не помню эту неделю?
— Ну так тебя в этом прошлом еще не было!
— Как так?!
— Это прошлое как бы из другой реальности, в которой ты меня не знал еще. Что не понятного?
— Я с тобой мозг сломаю!
— Прими как факт, и не парься.
— А кто этот парень, которому так не повезло перейти тебе дорогу в этом прошлом, которое я пропустил?
— Был у вас один конченый тип, я оказалась с ним в одной группе, и он стал испытывать ко мне, какую-то разновидность влечения. Я ему пыталась вежливо объяснить, что нам с ним не по пути, а он не понял. — Сана трагически помолчала и добавила: — И даже схватил за попу в женском туалете.
— Какой ужас, — без выражения сказал Саша. — И что, за это сразу так вот, цементовозом?
— Я могла дезинтегрировать его одним взглядом, но предпочла более естественный подход. Он личность травматичная. Редко ходил на пары, баловался наркотой, занимался мелким разбоем.
— Стой-ка, стой-ка, а я, кажется, знаю такого. Да-да, Потапов Мишка. Все звали его просто Потап. Ты что, замочила Потапа? Это же легенда Академии! В прошлом году затеял в туалете смольнуть косячок марихуаны, да что-то у него там не заладилось, и загорелся его припас в сумке. Потом неделю на всем этаже воняло и ничем выветрить не могли. Не отчислили только благодаря папику.
— Да-да, вот именно про это заблудшее создание я и толкую. Ни в одной вариации он не доживает до средних лет. Видишь ли, объективная реальность может быть довольно пластичной, если уметь перенастраиваться на нужные вероятности. Я сделала для себя реальностью ту вероятность, где данный тип весьма скоро избавляет мир от своего присутствия. Он в то утро с чем-то поэкспериментировал, и принялся гулять прямо по проезжей части пребывая в розовых грезах, пока машина не прервала его тупиковый жизненный путь. Разве не прекрасный итог, для такого создания?
— Может быть. А что бы ты сделала, если бы тебя схватил за задницу кто-нибудь, у кого нет несчастных случаев в вероятном будущем? Устроишь ему таковой?
— Да боже мой, к чему мне это? Я просто взгляну на него, и ему расхочется иметь со мной дело. Но не всегда я была такой хорошей девочкой. В 1536 году, герцог Каннингем долго летел, кричал и кувыркался, когда при схожих обстоятельствах я выкинула его в нужник замка вниз головой. Видел когда-нибудь туалет в замке? Это выдающаяся за стену комната с дырой в полу. Лететь оттуда бывает двенадцать этажей. Можно сказать, что герцогу в чем-то повезло — под нужником проходил ров, но в то же время, не до конца — ров обмелел, а дно оказалось каменистым.
— И что с ним стало?
— Разбился.
— О…
— Не то чтобы я рассчитывала именно на такой результат, поступок вышел импульсивным, но и не сказать, чтобы я очень сожалела об этом. Я тогда была еще не так мудра и сдержана.
— О Мишке Потапове, я так понимаю, ты тоже не сожалеешь.
— Нет, конечно. В момент этой истории, я была еще не так развита, как сейчас, не прожила многих жизней…
— А за эти пару недель прожила?
— Именно…
— Да-да… мы же об этом и говорили, и что же?
— Я тоже поступила, пожалуй, импульсивно. Сейчас бы я легко избавилась от него тем способом, что и от твоих друзей. Но что мне о нем сожалеть? Я его не заставляла бросаться под грузовик.
— Каждый день узнаю о тебе что-то новое.
Саша отправил в рот очередную порцию блюда, глядя в окна на мирно ползающие по солнечной улочке машины, на лысоватого мужика с усиками, деловито протирающего бокалы за стойкой, и спросил:
— А почему в нашей реальности у Парижа нет той башни?
— Потому что ее снесли, посчитав несимпатичной. Это был один из возможных вариантов событий, и он реализовался у нас, — терпеливо объяснила Сана.
— Но что управляет тем, что будет, а чего нет. Почему для нас это не стало реальностью, а для какого-то другого мира стало?
Девушка пожала плечами:
— Так сложились общие представления и ожидания людей. Люди управляют, Саша, что будет, а чего не будет. Исключительно люди. Богу нет надобности. Он уже создал все, и оно существует. А люди выбирают, какая часть сущего будет их реальностью. — Девушка отпила сок через трубочку и добавила: — Если сравнивать с теми мирами, где эта башня есть, то это не самое значительное отличие. Вторая Мировая война протекала там не столь разрушительно. Лондон не уничтожен термоядерной бомбой, Москву не спалили зажигательными снарядами и смесями, а Санкт-Петербург не стал местом испытания первой урановой бомбы фашистов и его не затопило Балтийское море.
— И как так получилось?
Девушка повела плечиком:
— Там не было Рейнхарда Шрёдера, великого полководца Гитлера.
— Классное должно быть место.
— Для тех людей может быть, для нас же такая реальность невероятна и негативна в чем-то другом. Например, там Россия не занимает лидирующего места в мировой политике, и как мне кажется, чересчур увлечена играми в противостояние.
— С кем?
— С США.
— Боже? Что нам с ними делить? Бедняги так и не стали до сих пор по-настоящему соединенными штатами.
— В той группе вариаций реальности все не так. Там США вполне себе соединенные штаты, занимающие как раз роль лидера, к, к сожалению, там люди нашли что делить. Мир поделился на Запад и все остальное. Никто друг другу не доверяет, боятся соседей и тратят много сил на бессмысленное противостояние. Может быть, потому что у них не было таких уроков, как у нас. Но и там все постепенно налаживается.
— Приятно слышать, — проворчал Саша, набив рот.
— Еще там совершенно другая география, чем и объясняются некоторые отличия в исторических событиях.
— Как это?
— Там нет центрального круглого континента, как у нас.
— В смысле? Нет Евразии?!
— Континент с таким названием есть, но он не круглый, а криволинейной протяженной формы. Страны расположены чуть иначе, но они примерно те же. Европа имеет схожие очертания и выступы полуостровов, но она более вытянута, чем у нас.
Саша прекратил жевать, проговорив:
— Как так могло случиться, если это параллельный мир? Я физик, Саночка. Параллельные миры на то и параллельные миры, потому что очень похожи, разница лишь в деталях.
— Наш круглый континент, вполне может сойти за такую маленькую деталь, хи-хи. И я не говорю об одном конкретном мире. Группа вариаций Саша. Вот внутри группы, эти миры и правда, почти идентичны. Как и у нашего мира есть множество на него похожих: Евразия слепилась в круглый континент, Африка уплыла в Океан Бурь и так далее.
— И почему же у нас Евразия слепилась, а Африка уплыла?
Сана вдруг стушевалась:
— А это кхм… как бы так сказать, немножко я виновата.
— Что?! Да ты, что, издеваешься?
— Чуть-чуть. Расслабься, Саша, не непосредственно я, а то сверхсознание из которого я произошла. В прошлом на Земле были страшные войны спровоцировавшие катаклизмы. Части меня в этом участвовали. Бывают исторические промежутки, где люди агрессивны, конфликты остры, и даже будучи мудрым добродетелем, приходиться сражаться и применять оружие. А оно в те времена было разрушительней нынешнего. Здесь еще никто толком не знает, что Луне досталось едва ли не больше Земли, там все радиоактивное.