Алексей Сысоев – 14 инкарнаций Саны Серебряковой (страница 40)
Сана закивала:
– Да-да. Собственно так и возникло Все Сущее. А точка – Источник.
Саша продолжил, захваченный, представившейся ему аналогией:
– Не было ничего, и вдруг за мельчайшие доли секунды из точки сингулярности возникло все, а потом почти четырнадцать миллиардов лет этот взрыв продолжался, материя разлетается в стороны до сих пор. И ты также? Ты что, маленькая Вселенная?
– Ага, – кивнула Сана. – И ты тоже, только поменьше. Каждый человек, своя маленькая однажды взорвавшаяся вселенная. Я это и хочу тебе сказать. Что ты создал все эти прошлые жизни, прожил их мгновенно, едва появившись на свет.
– Черт… – Саша потер лоб.
– Если уж выстраивать все в какую-то хронологию, то наиболее правильно было бы сказать, что мы возникли вспышкой большого взрыва за сколько-то дней до нашей встречи. Сначала возникло мое сознание, спроецировало себя в тысячи жизней, включая эту самую, а потом отщепился ты и проделал то же самое. Через четыре дня, по времени этой реальности, мы встретились.
– Господи, Сана, мы во сне, а ты грузишь меня такой матерой метафизикой!
– Ничего, надо же развивать мозг.
– Я когда-то думал, что теория относительности Эйнштейна это сложно!
– Эйнштейн был очень умен, он понял, что время и пространство могут существовать только относительно чего-либо. Поэтому так и назвал свою теорию.
– Ну хоть какого-то физика ты ценишь!
– Это был один из немногих его плюсов, в ворохе минусов.
– Зачем я сказал…
Она молчала, глядя как будто сквозь него или, напротив, глубоко внутрь и проговорила:
– Но, самое интересное, что я до сих пор до конца не поняла, что же ты такое. Менее совершенное отщепление, при этом умудрившееся так же, как и я, мгновенно разрастись до довольно сложной структуры, правда не осознающей пока-что, свои части.
Сана умолкла, задумавшись, потом хлопнула себя по коленям, вставая:
– Ладно, пора возвращаться, на сегодня хватит путешествий.
– Куда возвращаться? Мы спим. Разве утро уже наступило?
– Я имею в виду, возвращаться в обычное состояние сна. Ты же не против, если мое тело поспит там, в твоей кровати? А утром вместе переместимся в Академию.
– Звучит романтично, Саночка. Мы что, уже начали жить вместе?
– Ой, да хватит видеть во всем двойной смысл. Что такого в том, что девушка поспит у тебя? Все равно мы учимся вместе и нам с утра по пути.
– Да нет, конечно, ничего такого. Просто поспит рядышком у меня в кровати в розовой пижамке. Обычно это и имеют в виду, когда хотят переночевать у малознакомого друга, с которым не состоят ни в каких отношениях. У тебя что, совсем мало опыта общения с парнями?
– Я понимаю двойственность ситуации, но мы же с тобой братик и сестричка, так что в этом нет ничего такого, – хихикнула Сана, пихнув его локтем.
– А утром ты будешь готовить завтрак в одной моей рубашке?
– Вряд ли, я не люблю готовить.
– Да от тебя никакого толку, Сана!
Глава 3. Лаура на дне.
Лаура нервно кусала губу, когда Реми, закинув ноги в кедах на деревянный резной стол и откинувшись в кресле назад, слушал ее запись в наушниках. Он был в черный очках, да еще в шляпе, так что сложно было понять что-то по его лицу.
Сраные рэперы, подумала зло Лаура, в помещении, даже если жарко, они будут щеголять в своих цацках!
Наконец, чернокожий стянул наушники, потом снял очки и взглянул на нее:
– Это полное дерьмо, Лаура.
– Что?! Да ты даже не послушал толком!
– Я послушал достаточно. Мне не нравится.
– Мне нечем платить за квартиру! Меня сегодня выставят на улицу если ты…
– А мне насрать, Лаура. Запись говно.
Девушка покинула маленькую захолустную студию, утирая выступающие слезы рукавом. Что теперь делать, куда идти? Что в этой жизни пошло не так и почему? Чего не хватает?
Она вернулась в свою маленькую квартирку на Алппайн-стрит, располагающуюся в старом кирпичном трехэтажном доме. Прокралась на последний этаж по скрипучей лестнице, чтобы не слышала домоправительница.
Оказавшись в квартире, Лаура быстро скидала в чемодан на колесиках все свои немногочисленные пожитки, по крайней мере то, что было наиболее необходимо и ценно. Кое-что пришлось здесь бросить. Когда отправляешься бомжевать, то глупо брать что-то лишнее.
Лаура оглядела захламленную комнатку, которая была ей домом последний год, потом взяла карандаш и на каком-то обрывке бумаги принялась быстро писать письмо домоправительнице:
«Миссис Флитстоун, я не могу вернуть вам долг за последний месяц, я ухожу. Извините, за причиненные неудобства. Я благодарна вам за ваше терпение, но у меня нет денег. Можете забрать себе все, что я оставила, надеюсь, это хоть как-то возместит вам ущерб, но это все, что я могу…»
На лестнице послышались шаги, Лаура испуганно вскинула голову.
– Лаура, чертовка, это ты?! Я слышала, как сюда кто-то поднимался! Ты не обманешь меня! Когда ты заплатишь арендную плату?! Лаура?!
Хлипкая дверь заходила ходуном от стука так, как будто по ней била не хрупкая рука пожилой крикливой леди, а кулачище портового грузчика. Впрочем, ругаться миссис Флинстоун могла вполне, как он, и, судя по голосу, была близка к этому.
Девушка бросила быстрый взгляд на окно, там находилась пожарная лестница. Последние ступеньки спилены, но она всегда была спортивной девушкой, авось не переломает кости спрыгнув с двухметровой высоты.
– Лаура! Открывай! Ты же там, я знаю! На этом этаже сейчас никто не живет, кроме тебя! Я достаю свой ключ, Лаура!
Лаура чертыхнулась и кинулась к окну, раздумывать больше некогда, а если домоправительница ее поймает, то отвертеться уже не получится. Она потребует в качестве платы что-нибудь поценнее, чем пара старых платьев, джинсы или кофеварка с микроволновкой. А ноутбук она отдать не могла. Даже если будет нечего есть, ноутбук она не продаст. Это был ее инструмент творчества. Единственная вещь, которая еще может привести ее в тот мир мечты, который она видит во снах.
Окно задребезжало, открываясь, и, кажется, чуткий слух миссис Флинстоун уловил этот звук сквозь тонкую дверь. Она закричала с новой силой:
– Лаура! Негодница! Ты там! Я слышу! Что ты задумала?! Сбежать по лестнице?! Не дай бог сломаешь шею, дурочка!
Но Лаура ее не слушала, вытаскивая чемодан через окно. В замке застучал ключ, и девушка быстро побежала по ржавой лестнице, гремя тяжелым чемоданом. Если домоправительнице придет в голову оставить дверь в покое и ринуться вниз через подъезд и перехватить ее внизу, то все пропало. Но Лаура знала, что так события развиваться не будут.
С детства она умела делать некоторые почти магические фокусы. Например, улавливать вероятности или своей решимостью делать так, чтобы случалось, как она хочет. Но, что-то последние месяцы ничего из этого ей не помогало.
– Лаура! – донеслось сверху. Старая леди высовывалась из окна и потрясала кулаком. – Вернись немедленно! Я вызову полицию, Лаура!
– Извините, я написала вам записку! – крикнула Лаура.
Вот и конец лестницы, она кинула чемодан вниз, моля бога, чтобы одежда спасла ноутбук от повреждений.
– Какая еще записка, никчемная девчонка?! Ты думаешь, я сейчас пойду читать записки, когда ты улепетываешь?! А ну вернись!
Лаура спрыгнула сама вслед за чемоданом. Все-таки, кеды удобная обувь – и на вечеринки ходить стильно и по пожарным лестницам сбегать.
Девушка подхватила чемодан и бросилась со всех ног вперед по улице, а миссис Флинстоун оглашала весь квартал такой бранью, что, пожалуй, и моряки покраснели бы.
Лаура очень надеялась, что она не вызовет полицию, как грозилась. Все-таки за оставленные вещи и кое-какую мебель можно что-то выручить, а у старухи было, на самом деле, доброе сердце. Сколько раз она соглашалась подождать с оплатой, видя, что девчонка совсем одна и ничего не умеет кроме как петь и диджеить по барам и клубам, но живет мечтой.
Не многие умели так жить своей мечтой, не давая жизни увести на другой путь. Даже если приходилось еле сводить концы с концами или когда было совсем тяжело. Но Лаура умела.
Однако сейчас она была в отчаянии. У нее кончились силы, кончилась вера в себя. Все кончилось. Она не знала, что будет дальше.
Но пока она не умрет, она будет сражаться. Этот свет должен показать нить спасения. Должен!
****
Сана разбудила его, потрепав за плечо. Саша проснулся не сразу, долго соображая, где он, и кто его будит. Остаток ночи он провел в каком-то глубоком сне, в котором опять была рыжая певица. Она снова стояла на сцене и пела, но зал был пуст, никто не пришел, и она пела сквозь слезы. Во сне его притягивала эта девушка и, казалось, они должны однажды встретиться. И хотелось ей чем-нибудь помочь. Но чем?
Саша протер глаза, гоня прочь мысли о рыжей, тут и без нее хватало впечатлений. Он прекрасно помнил все эти прошлые жизни, увиденные вместе с Саной, но кроме ковбоя предпочел бы все забыть.
Волшебница склонилась над ним все в той же пижаме, убеждаясь, что он очнулся ото сна.