Алексей Сысоев – 14 инкарнаций Саны Серебряковой (страница 36)
– Да, Саша, ты прямо был гением переговоров. Люди находящиеся внутри, вряд ли бы успели последовать твоим разумным воззваниям, ты же изрешетил их пулями, – проговорила Сана.
– Скажи это парню в шляпе, я вообще происходящее не помню.
Лихой мужик уже залазил в карету под дружные радостные вопли его друзей. А через некоторое время дилижанс стал замедлять ход, четверка лошадей, что его тянула, стала взбрыкивать, ржать, и замедляться.
Повозка остановилась, из открытой дверцы выпал какой-то юнец в смешной шляпе. Причем так, как будто его оттуда вышибли пинком. Следом, эффектно и красуясь, выскочил ковбой. Его спутники осаживали лошадей, окружая выпнутого пацана, хохоча и ругаясь.
– Полюбуйтесь, парни, последний выживший из банды Эрни.
– Черт, Быстрый Билл, ты что, положил всю банду Кривого Эрни? Кого мы будем теперь вешать?! – воскликнул один из спутников, и все дружно загоготали.
– Я предложил им сдаться, они не захотели. Там внутри штук пять трупов.
– А где сам Кривой Эрни?
– Кажется, это он выпал, там, чуть дальше. Давно не видел его рожу вблизи, не признал. Его, конечно, стоило бы взять живым.
– Скажи ему, чтобы в следующий раз представился, прежде чем высовываться и палить в стражей порядка! – воскликнул другой спутник и все снова загоготали.
– Это вот они, стражи порядка? – переспросил Саша у Саны.
– Познакомься Саша, шериф и его команда, не видишь что ли, звездочки у них на груди?
– Елки-палки, да они сами больше на бандитов походят. Где их шерифская форма?
– Ну, Саша, провинция, крайний рубеж. Здесь людям не до формальностей, да и бюджеты местных городков довольно скромны. Тем более Быстрый Билл, любил наряжаться элегантнее, чем скучные костюмы шерифов.
– То есть… это что, вон тот мужик, который я? Шериф и есть?
Саша увидел на рубашке ковбоя золотистую звезду, и даже чертыхнулся. Его прямо гордость за себя распирала.
– Да, иной раз от тебя был какой-то прок обществу, – прокомментировала Сана. – В данной сцене, шериф Быстрый Билл, оперативно пустился в преследование угнанного бандитами дилижанса перевозившего деньги банка. Сейчас, как раз, эти прекрасные мужчины…
– Ты сказала прекрасные мужчины? Ты интересуешься ковбоями? Никогда бы не подумал. Подойди сначала их понюхай.
– Ну, я об образе в целом, нюхать мне их совсем не обязательно. Есть в суровых мужчинах на жеребцах и с револьверами что-то…
– Сана, ты ли это? Что за речи? Я думал представители мужского пола для тебя малозначительный копошащийся планктон. Ты что-то перевозбудилась от погони.
– Да дашь ты мне сказать? Так вот, сейчас они залезают в салон, чтобы проверить сундук под сидением. По горячим следам банду удалось нагнать на дороге…
– Это дорога?
– Но уходя от погони, бандиты свернули в прерию, надеясь, видимо, где-то затеряться. Хотя глупость очевидная. Дилижанс куда быстрее едет по дороге, а на бездорожье одиночные ездоки на лошадях определенно имеют преимущество в скорости. Быстрый Билл отличился в этой истории, лично проведя задержание разбойников. Если можно так выразится, потому что он лишний раз подтвердил свое прозвище, поспешив и перестреляв всю банду Кривого Эрни, оставив для суда только самого молодого участника, который на свое счастье так перепугался, что забился под сиденье, поэтому не схлопотал пулю и был обнаружен Биллом, уже когда слегка выпустил пар.
– Тебе надо книги озвучивать, складно рассказываешь. Только поменьше бы черного сарказма.
– В этой жизни ты был хорошим парнем, хотел сделать мир лучше и искренне сражался со злом в виде бандитов разного пошиба на этих просторах.
– Почему мы еще не видели, как меня здесь прикончат? Обычно я любуюсь исключительно на такие сцены.
– Смерть бывает сильным эмоциональным событием, на которое легче настроится спонтанно. Быстрый Билл тихо умер в старости, а сцена что мы наблюдали некая квинтэссенция сути его жизни. Поэтому нас перенесло именно сюда.
– Не знаю даже, что сказать. Мне нравится здесь. Не верится, что я мог быть таким крутым парнем с пистолетами. Ну, хоть что-то веселое, после твоих страшилок. Я уж и не думал, что у меня были какие-то нормальные жизни.
– Ну, если считать нормальным, когда дни за днем гоняешься за всяким отребьем, участвуешь в перестрелках, рискуешь жизнью, а в остальное время играешь в карты, пьешь в салунах и проводишь время с сомнительными девками…
– А что не так? Класс!
– По мне так, воплощению стоит быть более содержательным. У тебя было много хороших жизней. У каждого они есть.
– Очень на это надеюсь.
– Но мы здесь не на хорошие жизни пришли любоваться, Саша.
– Ну на фиг…
– Сейчас будет немного романтики, почти в духе Шекспира.
– Не предвкушаю ничего хорошего.
– А зря. Каюсь, я настроилась на это, как-то раз пару дней назад сама, и да, провела чудесный вечерок с попкорном. Итак, Шотландия, двенадцатый век, живописный замок на холодной скале у моря, – начала Сана рассказ.
Обстановка менялась вслед за ее словами. По темному каменному коридору шла девушка в красивом, но без излишеств, шерстяном красном платье с желтой вставкой на груди и по бокам. Она торопилась на свидание… По крайней мере, Саше откуда-то так показалось.
Девушка была рыжеватой зеленоглазой и в целом не дурна собой. Вот она спустилась по лестнице к конюшне, открыла деревянную дверь и… попала в объятия какого-то юноши, поджидавшего ее в тени стойл.
– Ах, Кайл, я думала, больше не увижу тебя! – хихикнула девушка.
Парень был хорош собой, и одет в черный камзол с вышитыми узорами.
– Гризель! Ты мое солнце, не говори так! – выдохнул Кайл, ненадолго оторвавшись от ее губ.
Парочка увлеклась затяжными поцелуями в углу конюшни.
Саша обнаружил себя стоящим у противоположной стены, рядом возникла и Сана в каком-то вечернем платье в духе этого времени.
– Я послужу рассказчиком, пока наши герои заняты друг другом, – изрекла девушка.
– Где твой пуховик? – поинтересовался Саша.
– Ну, я подумала, зачем ходить во сне в пуховике, к тому же, мы в шотландском замке, я решила, наконец, соответствовать декорациям нашего сюжета.
– Кто из них я, Сана, признавайся.
– Брось, можно подумать, ты не догадываешься? При некоторой сноровке и желании ты бы даже мог вспомнить во всех подробностях, как Кайл засунул тебе язык чуть ли не в пищевод. Ох, и зачем я только это сказала, вместо тебя, я вспомнила это сама.
– В следующий раз наслаждайся одна и избавь меня от подробностей.
– В общем, перед нами типичные романтические герои того времени. Гризель – юная дочь местного барона, владельца этого замечательного замка, и Кайл – сын другого барона по соседству. Так случилось, что последние пару лет эти бароны как-то не воевали, что для них необычная редкость, и часто пировали друг у друга, поэтому дети сдружились.
Громкое хихиканье Гризель, заставило Сану прерваться.
– Ах, Кайл, ну что ты делаешь, это же неприлично! Мы не можем… прямо здесь… Хи-хи-хи!
– Я не могу терпеть, Гризель, твой отец, никогда не одобрит брак!
Гризель с хохотом оттолкнула ухажера, а потом они снова прильнули к губам друг друга.
Сана продолжила:
– Да, проблема в том, что отец девочки невысоко ценил юнца и совсем не видел его отцом своих внуков. Даже если с соседским бароном относительный мир, у суровых горцев это было ненадолго, к тому же, сосед все равно ему не нравился, а мысль с ним породниться задевала все гордые чувства. Как-никак, отцы и деды прилежно и регулярно воевали целый век, грешно нарушать традицию.
– Слушай, Сана, это все конечно очень интересно, но эта парочка там сейчас точно перейдет ко второй базе, они как-то чересчур увлеклись.
– Нет-нет, не переживай. Ты был достаточно воспитанной девушкой. Что с тобой случалось не часто, но само время обязывало к благопристойности, да и суровый отец был не прочь оттаскать тебя за волосы и за менее серьезные проступки. Кстати, вот и он.
Деревянная дверь со стуком отворилась, в конюшню вбежал дородный мужчина в доспехах и два перепуганных солдата.
– Ах ты сраная потаскушка! – сходу разорался мужчина. – А ну отлепись от нее молокосос, а то я тебе сейчас кишки выпущу!
С этими словами он оттащил Кайла за изящный камзол от своей дочери и отшвырнув к стене.
– Что ты себе позволяешь, Бран! – возмутился было юнец.
– А ну заткни пасть! Я бы запер тебя в клетке, да твой папаша припрется под мой стены тебя вызволять! Ну-ка выволочите его отсюда и вышвырните из моего замка, чтобы я его тут не видел!
– Отец, не надо!