Алексей Свиридов – Крутой герой (страница 43)
Лезть на дюну оказалось еще тем развлечением — там, где не попадалось рядом кочек жесткой серо-зеленой травы, песок осыпался под ногами, а опираться ладонями на горячую поверхность было попросту больно. Тем не менее все четверо все же сумели взобраться на гребень, а Голди еще и втащила за собой несчастного робота, решив, что хоть и безгласный, но и он должен принять участие в осмотре местности.
Наверху мерно задувал ветер, его порывы время от времени расцвечивались заунывными звуками разной тональности, и из-за этого казалось, что кто-то пытается подобрать мелодию на какой-то разновидности флейты, абсолютно не умея при этом на ней играть.
Песчаное пространство расстилалось во все стороны окрест. Рельсы, на котором стоял красно-синий поезд, уходили как раз в ту сторону, где стояло солнце, и куда они деваются, или наоборот, откуда они берутся, разглядеть было невозможно. По другую сторону дюны шла уже не железная, а обычная дорога, и сквозь трещины в асфальте торчали кустики.
Кроме собственно песка, в обозримой пустыне имелись еще и камни всех размеров, а ближе к горизонту в небо поднималось несколько зеленых силуэтов, которые могли быть только гигантскими деревьями, хотя их силуэты были отнюдь не древесными. Один из них, с растопырчатыми листьями и красным цветком на тонком, устремленном к небу стебле, показался смутно знакомым. Андреа напряг память…
«О, Создатель! Да это же герань! Точно такая, что стояла на окне у принцессы… Или та была герцогиня? Нет, все принцесса… Забыл! Герань она любила выращивать точно, но не до таких размеров же!»
— Ой! — по детски хлопнула в ладошки Голди. — Одуванчик!
Действительно, кроме герани среди далеких растений имелся в виду еще и одуванчик, гордо несущий свою пушистую голову на высоте… «Пожалуй, сказать, что на высоте двойного птичьего полета не будет слишком сильно,» — подумал Андреа.
Старая асфальтовая дорога уходила примерно в его сторону, и решив, что двигаться придется по ней, Андреа сделал из руки козырек, и постарался повнимательней осмотреть эту часть пустыни.
К сожалению, эту часть панорамы закрывали собой другие дюны, и разобрать, куда ведет дорога, не удалось.
— Ну как, У? — подала голос Ану-инэн. — А ты чего нанюхал?
— Лягушку нанюхал. Пингвин тут где-то есть. И лось еще тут бродит…
— Прямо не пустыня, а земляничная поляна! — подытожила Ану-инэн.
— Интересно, какие тут могут быть лягушки? — буркнул Андреа, и вдруг охнул: из-за далекого бархана в воздух взвилась темно-зеленая масса. На фоне далеких гор мелькнули вытянутые длинные ноги, и там, где зверюга скрылась из виду, поднялось облако песка и пыли.
— Это что же, мы уменьшились так сильно? — спросила Голди.
— Не знаю, — ответил Андреа, потому что действительно не знал. Магией и волшебством на них никто не действовал, в этом он был уверен, но кто ее знает, эту технику! С нее станется…
— Пошли вниз, а? Мне уже здорово жарко! — Ану не стала дожидаться ответа, и начала скользить вниз по песку. Голди, не долго думая, отправилась за ней, и Андреа с У-у остались вдвоем.
— Послушай, У-у… — начал Андреа. — Ты вот в «зоне Б» вроде как ориентировался, а здесь сможешь? Что это за места?
— Не знаю. Пока что мне здесь нравится не больше, чем там.
— Ясно… — Андреа решил сидеть, пока хватит терпения, мало ли что еще удастся увидеть полезного. Чтобы поддержать разговор, он спросил:
— А чего башку эту зубастую с шеи не отцепишь, а?
— Мне так нравится. Красиво.
Наступило молчание. Андреа глядел вдаль, но ничего, подобного гигантской прыгающей зверюге в поле зрения не появлялось. Зато минут через десять что-то живое закопошилось в песке около руки, на которую он опирался, сидя на корточках.
На гладкой поверхности песка вырос бугорок, и из него выползла мышь — не мышь, крыса — не крыса… Андреа присмотрелся, и снова ойкнул: маленький зверек, покрытый мелкочешуйчатой шкуркой, имел на ногах разлапистые копыта, а его губастую голову украшали большие рога. Ими, как ковшом экскаватора, зверек расшвырял песок, углубляя ямку, ничего там не нашел и, не унывая, побежал трусцой к ближайшей травяной кочке. Добежав, он вытянул шею и начал обрывать те побеги, которые с некоторой натяжкой можно было назвать молодыми. Прервав на секунду это занятие, зверек поднял морду к белесо-голубому небу, издал протяжный звук, подобный звуку басовитой пищалки от детской игрушки, а затем вновь принялся за обед.
Когда дожарившийся до полной невозможности на солнце Андреа ввалился обратно в поезд — в ту часть, крыша которой была засыпана песком и не так нагрелась, то его ждало интересное зрелище — Голди и Ану-инэн коротали время в форме одежды «тропическая парадная», то есть трусики и прически. Скорее для порядка, чем сильно смутившись, Голди при его появлении накинула на грудь полотенце, а Ану отвернулась.
Будь Андреа посвежее, он конечно сказал бы что-нибудь насчет «красивых женщин», созерцание которых его «ничуть не смущает», а наоборот, «доставляет удовольствие». Но после длительного солнцепека он ощущал себя каким-то полусонным, полумертвым, и поэтому, не обращая внимания на прелести девушек, рухнул в кресло, и в наслаждении закрыл глаза.
— Ну, так что? — вернул его к жизни голос Ану. — Мы как, действительно уменьшились?
— Не знаю. Но если и да, не одни мы. Некоторым повезло еще меньше! — и он рассказал о виденном песчаном лосе, лосе величиной с крысу.
— Только, — заключил он, — похоже на то, что это не уменьшенное нормальное животное, а какой-то особый вид, приспособившийся к жизни в песке. У него и пропорции другие.
Андреа представил себе, как выехав на охоту, встречает в лесу лося, покрытого чешуей…
— Словом, если его увеличить до нормальных размеров, то зверушка получится из серии «я столько не выпью».
— Да уж. И лягуха эта тоже, — подтвердила Голди. — Когда она там вдали прыгала, мне показалось что у нее от морды вниз клыки торчат. Я уж не стала тогда говорить, думала — с жары примерещилось.
— То есть, — продолжил Андреа, — про то, что мы уменьшились, можно больше не беспокоиться. К счастью. Мне что-то не хочется всю жизнь одолевать полмили до порога и сражаться по дороге с мухами. И все для того, чтобы под конец меня кто-нибудь случайно раздавил каблуком. Теперь…
— Внимание! Всем тихо! Новый гениальный план! — встряла Ану-инэн, и тут Андреа наконец обиделся на нее всерьез. Оборвав себя на полуслове, он повернулся к ней спиной, чуть-чуть подумал, потом накинул на плечи свой рюкзак, и полез наружу.
— Эй, Асв, ты куда? — крикнула вслед Голди, но он оборачиваться не стал. Они там очень умные, всегда знают, почему все, что он, Андреа, делает, плохо — ну пусть сами занимаются своими делами. У Ану безотказный «Бирюк», рядом могучий У-у, в сумках осталась куча жратвы, накраситься тоже есть чем — вот пусть и развлекаются как хотят!
Теперь он не стал лезть в горку, а обошел дюну по большой окружности, и вылез на старый асфальт. Идти сразу стало легче, навстречу начал задувать неожиданно прохладный ветерок, и настроение Андреа улучшилось.
«Хорошо-то как! Никто не высмеивает каждое слово, никто не смотрит кукольными глазами, ожидая подвига одной левой, никто не хрипит рваным диффузором! Вот, к чему я предназначен — отвечать за свои, и больше ничьи поступки, решать свою, и ничью другую судьбу, побеждать своих, исключительно своих врагов. Интересно, а как они там, оставшиеся, что делать будут? Вообще-то, если сейчас идет сюжет, то меня либо сейчас какие-нибудь враги должны в плен захватить, а Ану в последний момент выручит, либо Голди должна догнать — вся такая летящая, с развевающимися на ветру волосами. Догнать и броситься мне на грудь, а потом мы… Хотя ведь песок вокруг, неудобно будет!»
Андреа вдруг поймал себя на том, что эта картина ему очень даже приятна, и что он чуть ли не мечтает, чтобы сейчас шел именно сюжет, и именно такой.
— Нефига! — прикрикнул он на себя вслух. — Герой должен быть один!
«Однако,» — тут же отметил Андреа себе, — «на всякий случай надо быть настороже. Догоняющая влюбленная девушка — это еще куда ни шло, а вот в плен к кому-то попадать не хочется. Тем более, что раз со зверьем здешним произошли такие метаморфозы, то почему бы не превратиться в каких-нибудь страшилищ и людям?»
В соответствии с этой мыслью он остановился, и очень внимательно осмотрелся. Пока что вокруг расстилались все те же барханы, вблизи низкие, но с удалением от дороги все растущие и растущие в высоту. Ничего похожего на засаду не наблюдалось, и подозрительных звуков тоже слышно не было. Андреа гордо вскинул голову, и решительно зашагал вперед.
Часа через два он шел уже не столь бодро. Пески постепенно сменились выщербленными скалами, дорога петляла между ними, и теперь приходилось смотреть в оба, тем более что один раз из-за этих скал раздалось громовое «Ква-ква-брэ-ке-ке-кекс!». Андреа тогда метнулся в сторону, прижался к камню, и минут десять стоял, выжидая. Но звук не повторился, а стоять надоело, и он снова двинулся вперед. Никаких признаков того, что в этих краях живут люди, не было — кроме самой дороги конечно, но она могла быть построена и сто, и тысячу лет назад.
Солнце клонилось к закату, тени скал становились все длиннее и длиннее, Андреа начал было подумывать о привале, и остановился, а остановившись услышал сзади далекий шум мотора. Не раздумывая, он юркнул за глыбу, исчерченную полосками эрозии, и стал напряженно ждать.