Алексей Свиридов – Коридор между заборами (попытка пересечь чёрную полосу, идя вдоль неё) (страница 31)
Он покрутил головой: что направо, что налево, забор скрывался в серой дымке, становясь каким-то нереальным, но прямо перед Сашкой всё было видно чётко: вот подсыпанные землёй снизу бетонные плиты, вставленные выступами в бетонные пирамидки опор, вот щель между ними с уходящей туда тропинкой, вот лопухи, наросшие по бокам тропинки — ничего сверхъестественного! Вот только позавчера здесь этого забора не было…
Воронков пожал плечами и направился обратно к дороге, ориентируясь на звук неторопливо ползущей по ней машины. «Троллейбус — это наше, местное,— думал он.— Надо быть патриотом и пользовать своё, а всякие там игры с мирами-пластами пусть играют те, кому это надо».
За стеной тумана скрипнули тормоза, и машина-ориентир остановилась примерно где-то в районе остановки, продолжая ровно урчать двигателем на холостых оборотах. Неужто директора принесло? Или Олег тачку отловил? Хм‑м, в такую-то рань…
Сашка остановился и поймал себя на том, что даже дышать старается тише. А от остановки донёсся негромкий, но грубый и самоуверенный голос:
— Колян, там тропиночка такая… Встань побоку.
Потом раздался характерно-неразборчивый звук — грубого что-то спросили по рации. Тот ответил:
— Да, мы на остановке. Сам тормозни у знака, а Серый пусть, наоборот, дальше проедет. Тут туман, не видно ни бельмеса, как бы не разминуться.
Другой голос, помоложе и позвончее, но такой же уверенный в себе, воскликнул:
— Эй, ты куда?!
— Да хрен с ним,— бросил грубый.— Пусть бежит. Раз собака здесь, значит скоро и сам придёт, падла.
«Джой, наверное? В таком случае, похоже, что „падла“ — это я…» — Сашка жестом, ставшем уже привычным, извлёк «Мангуста» на свет божий. Хотя какой там свет — серовато-белая размазня продолжала висеть в воздухе, не проявляя ни малейшего намёка на просветление.
Воронков начал осторожно сдвигаться назад, к забору, и тут же все его попытки остаться незамеченным полетели к чёрту: из тумана появился Джой и, увидев его, громко залаял:
Сашка попытался заставить пса замолчать, но было поздно. Со стороны тропинки прозвучал гулкий выстрел из помпового ружья, потом донеслось характерное клацание затвора, и Колян — так, вроде, назвали парня, посланного на тропинку? — бабахнул второй раз, в белый свет, как в копеечку.
«Пали, пали…— злорадно подумал Сашка.— Играй в ковбоя… Щас, пойду я к тебе, жди. По ту сторону дороги до аэропорта пустыри да свалки, и туман к тому же. Вспотеете искать!»
Стараясь не производить никакого шума, он осторожно двинулся в сторону от тропинки, решив перескочить через дорогу подальше от остановки. Джой уже понял, что дело серьёзное, молча двигался вслед за хозяином и на ходу, судя по выражению морды, переживал свою ошибку.
Где-то поодаль раздался ещё выстрел, потом ещё два. Сашка удивился такой дрянной дисциплине, царящей среди охотников, но всё-таки взял левее, подальше от того стрелка — напороться на шальную пулю ему вовсе не хотелось. Вот кювет, потом насыпь, это значит дошли до дороги…
Очередь из «Калашникова» распорола ватную тишину. Стрелявший был где-то недалеко, и бил он явно не наугад — первые трассеры мелькнули рядом с левой рукой Воронкова. Спасло его то, что стрелок, скорее всего, не часто пользовался автоматом, и поэтому не удержал линию стрельбы, когда отдача повела ствол вверх. Сашка как подкошенный упал на поднимающийся к дороге склон и с трудом сдержал желание выпустить остатки зарядов в окончательно посветлевший, но не ставший более прозрачным туман.
Машина, стоявшая где-то у остановки, медленно приблизилась к месту стрельбы, но метрах в тридцати от лежащего Сашки остановилась.
— Серый! — властно позвал грубый, и чуть погодя:
— Ты его достал?
— Похоже, да,— ответил тот, кто, видимо, был этим Серым. Приятный голос, парень с таким голосом должен быть и внешне симпатичным.
«Ай-ай-ай, такой хороший мальчик — и врёт…— впрочем, Сашка был далёк от осуждения: — Теперь главное, чтобы врал умело!»
Но «хороший мальчик» продолжил:
— Я видел, когда он на дорогу вылезал, а потом слетел обратно и больше не поднимался. Лежит в кювете, наверное.
— Сейчас его видишь?
— Сейчас нет, я же говорю — кювет. Но на пустыре никто не появлялся.
— Да может, это собака была? — не унимался грубый.
— Нет, для собаки слишком высокий силуэт.
«Тепловой прицел! — сообразил наконец Сашка.— А остальные, получается, не просто так палили, а меня на симпатичного мальчика загоняли… Значит, если я вылезу на пустырь или на дорогу, он меня снова засечёт. Но лежать здесь тоже не стоит. Остаётся одно…»
Воронков, всё так же распластавшись по склону насыпи, боком, по-крабьи, пополз в ту сторону, откуда доносились голоса и звук мотора.
Расчёт был на то, что киллеры так или иначе должны двинуться к месту, где, по утверждению симпатяги Серого, клиент лежит в кювете. Сам Сашка таким образом останется у них в тылу, а глядеть себе за спину, тем более через электронику, они вряд ли будут.
В принципе, так и получилось: мотор машины снова взял нотой выше, и вскоре в тумане стала различимой неторопливо передвигающаяся тёмная масса. Чуть впереди двигалась пара фигур поменьше — это шли охотники. Сашка вжался в рано начавшую жухнуть придорожную траву, вдохнув полную грудь её прелого запаха, и опустил глаза, непроизвольно опасаясь, что те, на дороге почувствуют его взгляд. Возможность обнаружить себя таким способом сейчас казалась Воронкову вполне реальной, а ведь ещё недавно он сам бы первым посмеялся над подобной мыслью!
А машина, тем временем, остановилась, продолжая маячить в колыхающейся пелене силуэтом неясных очертаний — только красные фонари на задке выделялись на общем размытом фоне своей яркостью.
Снова затрещала рация, и грубый — похоже было, что это он руководит здесь всем,— раздражённо ответил:
— Да хоть на ощупь, твою мать! Пять секунд, чтобы здесь были! Прожектор прогрей, с ним работать будем.
Рация коротко квакнула что-то вроде «понял», и замолчала. Грубый тоже молчал, а остальные — Серый, и как его там, Колян — были явно не в тех чинах, чтобы самим подавать голос.
Прибытие машины с тепловым прожектором на борту, а главное — с подкреплением, в планы Воронкова никак не входило, и он решил рискнуть. Осторожно оторвав тело от земли, но всё ещё оставаясь практически в горизонтальном положении он осторожно придвинулся вплотную к асфальту. На тренировках такое упражнение называлось «крокодильчик», несмотря на всю свою техническую несложность оно требовало напряжения почти всех мышц тела и к числу любимых у занимающихся не относилось.
Вдалеке уже был слышен звук ещё одной машины. Времени на колебания не оставалось, и Сашка, словно распластанный по земле паук, перемахнул через дорогу…
…И практически лицом к лицу налетел ещё на двоих бандитов, которые до сих пор ухитрились никак не обозначить своё присутствие.
Два хорошо накачанных парня в коротких кожанках, у каждого из которых в руке было по короткому десантному «калашу», тоже не ожидали такой встречи — причём они не ожидали в большей степени, чем Воронков. Скользя вниз по дорожной насыпи, Сашка так разогнался, что даже не успел ни затормозить, ни даже ругнуться про себя на такую непруху. Вместо этого он, не раздумывая, совсем откинулся назад и сходу в подкате буквально снёс ближайшего качка.
Если такая туша, под центнер весом, рушится, не успев как следует сгруппироваться, то ускорение свободного падения работает на все сто. Качок даже не ойкнул, разве что всхрапнул задавленно, когда со всего маху налетел причинным местом на Сашкино колено, а горлом напоролся на его сомкнутые в копье пальцы. Выбрасывая вперёд напряжённую правую руку, Воронков одновременно ухитрился левой поймать и дёрнуть в сторону автоматный ствол. К счастью, поверженный бугай держал автомат не по-боевому, рефлекторно нажать на спуск не успел, и вообще, занятый своими ощущениями в области паха, расстался с оружием очень легко.
«Глубокое интимное переживание…» — мелькнул где-то в глубине Сашкиного сознания язвительный комментарий. Мелькнул и тут же забылся: второй шустро вскинул одной рукой свою волыну и, продолжая движение, навёл её на завалившуюся парочку.
Счёт шёл на доли секунды. Ни времени, ни возможности перехватить трофейную пушку как следует у Сашки не оставалось, и он сделал единственное, что смог. В почти безнадёжном запале он попросту швырнул в неприятеля автоматом, словно случайно попавшим под руку дрыном. Летящая железка ударила по железке стреляющей, и очередь стеганула в сторону, а поправить прицел… Теперь времени не осталось уже у стрелка.
Вывернувшись из-под чуть слышно скулящего жлоба, Сашка крутанулся на живот и прямо с земли распластался в отчаянном прыжке.
Врезавшись в автоматчика, он постарался с налёта рубануть по внутренней стороне его локтя, а своим одновременно угодить в диафрагму противника, и плечом — в могучий подбородок-Проще было, конечно, боднуть его в живот, но спину с затылком подставлять не стоило — свои, не дядины. Тем более что, судя по ощущениям в локте, клиент оказался в бронежилете.
В целом результат выпада оказался не совсем удачным: выронив оружие, противник покачнулся, завалился на спину, но уже падая, сумел овладеть собой, и сильным движением рук помог Сашке порхнуть через себя. Тому пришлось сгруппироваться, чтобы кубарем прокатиться по мокрой земле.