Алексей Свиридов – Десять минут за дверью (страница 11)

- В следующий раз не пойду. Буйным прикинусь.

- Вот в следующий раз и прикидывайся. А сейчас смирным оставайся смирным.

На площади караул ихний. Данисий глянул вперед, но чтобы увидеть происходящее у костров, нужно было еще выбраться из лабиринта летнего рынка. Он хотел переспросить, но сзади нагонял начальник с топором, и Айс снова вошел в роль: лицо кривое и мертвое, только подбородок равномерно дергается, и ноги переставлять стал уж совсем не по-человечески. Мужик поглядев на него сплюнул, и вновь отошел подальше.

До открытой части площади было уже недалеко, и Данисий невольно пошел быстрее, но оглянувшись на деревянно шагающего Айса, принудил себя не спешить, так что когда все так же, под конвоем вредного мужика, они подошли к кострам, ордынской стражи там уже не было. А еще не было у костров полуобгорелых саней, щуплого проныры-попрошайки и завернутой в несуразные тряпки простоватой девушки по имени Лина. Дровосек-начальник это тоже заметил, и быстро сообразил, что надо делать. Привычно потрясая топором, он заставил Айса и Данисия сбросить свою ношу, и потом тем же способом принялся отгонять их обратно в темноту. Данисий было направился к другой кучке народу, но от нее отделились двое крепких парней с колами, делающими все те же красноречивые жесты. Остальное сообщество казалось настроенным так же решительно, и потеряв сразу половину своей придурковатости, Данисий повернулся к кострам спиною и побрел обратно к летнему рынку, соображая по дороге, что если какой-нибудь лабаз взломать, внутри что-нибудь запалить, то ночь пересидеть можно будет не совсем плохо.

Миновав по едва натоптанной тропке поставленные для красоты воротца даже в темноте были видны яркие краски росписи, правда уже потекшие, он обернулся. Айс покорно шел сзади, все так же дергая головой и кое-как двигая ногами.

- Ладно, бросай балаган. Давно отошли уже, - но Айс в ответ промолчал, тупо глядя на Данисия.

Тот продолжил уже угрожающим тоном:

- Я сказал кончай дурня строить. Ты мне и так уже во где, а сейчас и вовсе доиграешься! - и вновь в ответ только беззвучно двигающийся подбородок. Это Данисия окончательно взбесило, и он влепил в этот подбородок размашистую затрещину, из тех, что абсолютно неприменимы в мало-мальски серьезной драке, но душу отводят хорошо. Айс неловко упал на снег, и остался лежать, а голова его все так же равномерно дергалась, и тогда Данисий испугался. Он тормошил Айса, бил по щекам а потом, припомнив, несколько раз ткнул с размаху в снег, как его самого недавно приводили в себя после встречи с лешим. Последнее оказалось наиболее верным: пациент наконец перестал дергаться и произнес незнакомое, но явно осмысленное слово, судя по тону - ругательное.

Данисий опустил руки, и Айс сам встал на ноги, придерживаясь за скособоченный прилавок.

- Вот шибануло, - сказал он, глубоко вдыхая и выдыхая холодный воздух, - пару раз так, и придуриваться уже не надо будет. Ну, чего ты на меня так смотришь? Думаешь, презирать дальше, или хватит пока? Лицо уж больно участливое, за последнее время непривычно.

- Послушай, Айс, - на этот раз Данисий не стал злиться на очередной выпад, и говорил очень серьезно. - Мне теперь кажется, что я тогда просто чего-то не понял. И на тебя тогда напраслину сгоряча возвел. Так что извиняюсь.

- Спасибочки конечно. Весьма польщен и тронут. Для полной картины бы платок достать, глаза промокнуть, а потом сморкнуться - да вот беда, сопли все померзли. А если без шуток, то мне до твоих разных там презрений-извинений дела большого нету, как тебе самому удобнее, так и обходись. По делу я что смогу, то сделаю, а всякие чувства можешь для девок приберечь, им нужнее. Еще вопросы на возвышенные темы есть?

Вопросов не было. Данисий молча переваривал сказанное, и испытывал при этом ощущения человека, которому не пожали честно протянутую руку. Айс это понял, и решив, что дальше так не стоит, переменил разговор.

- Давай лучше решать, что делать будем. Торчать всю ночь на морозе мне не хочется. Может чердак?

- Опять?! Я думал здесь, в какой хибаре костер разжечь, не одни мы, я думаю, так будем. Это приезжие на площади жмутся, а всякие тертые человечки наверняка здесь.

- Ага, вот и я про то же. Не радует меня такое соседство, так что пойдем-ка. Если чердаки тебе уже по ночам сняться, так давай в подвал какой метиться, только чтоб не здесь.

Данисий больше не спорил. Наугад выбрав направление, они двинулись к краю площади, время от времени запутываясь в поворотах и глухих загородках, или завязая в нетронутых сугробах. Потом Айс набрел на утоптанную тропинку, которая вела вроде бы туда, куда надо, и предложил пойти по ней. Данисий согласился, и действительно движение заметно ускорилось, но когда сквозь частокол навесов замерцали огоньки городских домов, возникло неожиданное препятствие. Дорожка здесь была чуть пошире, и поперек нее на замусоренном снегу стояли трое оборванцев, один с топором и двое с любовно обструганными дубинками. Данисий оглянулся назад - из-за хлипкой дощатой стенки ларька, мимо которого они с Айсом только что прошли, один за другим вышли еще четверо. Данисий плюнул и сказал:

- Теперь точно все насмарку. Удружил верхнесвят, чтоб его...

Оборванцы переглянулись с нехорошими улыбками, и один из них снизошел до того, чтобы сообщить:

- О, ты из княжество Фымское, ты дорогой и полезный. Иди сюда, хороший человек.

Данисий отвечать не стал. Он быстро огляделся вокруг, потом резко шагнул в сторону, и рывком оторвал от стены стоящего рядом маленького сарая подгнившую доску. В доске было кольцо, а в кольце болтался обрывок цепи длиной с руку - может собака на ней когда-то сидела, или медведь ученый, но об этом думать было некогда - трое спереди, подняв свое оружие кинулись вперед. Цепь в руках Данисия ожила, и превратилась как-бы в туманный колеблющийся диск, а кусок доски на ее конце описывал самые неожиданные кривые, пока не разлетелся в щепки об топор. К этому моменту владелец одной из дубинок скорчившись визжал на снегу, зажав рукою глаз, а его товарищ лежал напротив молча и неподвижно. Хозяин топора оказался не робкого десятка, и вновь попытался нанести удар, но цепь неожиданно выбила оружие куда-то далеко в сторону, и оказавшись вдруг с пустыми руками смельчак замер. Только теперь успевшие подбежать четверо озадачено остановились не доходя шагов десяти до Данисия, и по-видимому колебались. Остававшийся все это время как-то в стороне Айс сказал тихо:

- Да Денисыч, а я-то с тобою все шутки шутил. Однако здесь пора заканчивать.

После этих слов на конце цепи, которую Данисий продолжал крутить над головою, сверкнуло подряд несколько коротких вспышек. После каждой от цепи отрывались куски в два-три звена длиною, и как пущенные из пращи они летели вперед. Два из четырех обрывков уложили в снег двух нападавших, третий просвистел рядом с ухом еще одного, а четвертый летел уже вслед убегающим - все вместе оказалось слишком даже для тертых человечков из летних рядов.

Айс сходил за топором, а вернувшись отметил, что еще двое врагов куда-то делись, а остальные продолжают лежать без признаков жизни. Данисий стоял над ними грустный и поникший, и Айс решил приободрить товарища:

- Чего скуксился? Жалеешь, что я тебе и остальных не дал самому добить? Но так тоже здорово у тебя получилось, я такого до сих пор пожалуй и не видал.

- Лучше бы и сейчас видать было нечего, - ответил Данисий с досадой. - А тут еще оказалось, что ты сам мог все сделать. Пока что давай отсюда уйдем, а потом будет время, и я тебе кое-что объясню, не хотелось бы, а все же придется.

Сказав это, он повернулся спиной к неподвижным фигурам и зашагал прочь, и Айс послушно двинулся вслед.

Отыскать подвал, или хотя бы ненавистный Данисию чердак оказалось в Кодукае делом нелегким. Крепкие ставни и надежные замки охраняли узкие окошки от непрошеных гостей, а на предложение Данисия сделать с очередным замком что-нибудь хитростное, Айс сказал, что во-первых это опасно, а во-вторых по замкам он не большой умелец, и тут бы Скрал-Скраду справился куда как лучше, даром что самоучка. Лишь около полуночи удалось забраться в маленький, теплый и вонючий хлев, в компанию к четырем козам и лохматому псу злобного вида, которого Айс одним строгим и тремя ласковыми словами сразу превратил в своего лучшего друга. Спрятаться в этой тесноте было попросту негде, и Данисий великодушно предложил Айсу залечь спать, а с разговорами подождать до завтра. Тот возражать не стал, и скоро уже мерно посапывал на подстилке рядом с крайней козой, под бдительной охраной Данисия, которому и самому хотелось бы приложиться прямо сразу, а не через несколько часов. Однако он терпеливо досидел свою половину остатка ночи, и лишь потом растолкал Айса, убедился, что тот проснулся окончательно, и наконец с большим удовольствием растянулся на грязной подстилке, не заметив, как напарник сделал в его сторону короткий жест сложенными в неровную щепоть пальцами.

Айс подождал, пока Данисий заснет покрепче, и вытащил из глубин своих рваных одежд все то же самое зеркальце, потом к нему прибавился широкогорлый флакончик с желтым порошком, похожим на песок, маленькая черная коробочка с кнопками и равномерно вспыхивающим красным огоньком, и завершился этот набор коротеньким, но острым ножом в грубых кожаных ножнах. Разложив все это в луче лунного света на краю кормушки для скота, он некоторое время думал, а потом нажал несколько клавиш на коробочке огонек замерцал быстрее и ярче. Затем Айс высыпал чуть-чуть желтого порошка на лежащее зеркало, и скривясь провел ножом по обнаженной до локтя руке, рядом с двумя шрамами от таких же надрезов. Одна-единственная капля крови собралась внизу, и Айс дал ей упасть в маленькую желтую горку, а потом быстро провел по надрезу ножом плашмя, и опустил рукав обратно. Потрогал пальцами порошок - несмотря на то, что впитавшаяся капля по размерам была сравнима с щепоткой, он оставался таким же сухим, и осторожными круговыми движениями распределил желтые крупинки почти ровным слоем по всему стеклу. После этого Айс наклонился, вглядываясь в зеркало, и замер. Так прошел час, или около того. Айс сидел совершенно неподвижно, почти слитное сияние красных вспышек освещало окаменевшее лицо, и лишь зрачки его иногда сужались в крохотные точки, чтобы через секунду расшириться до предела, и вновь вернуться в нормальное состояние, и так продолжалось, пока зеркало не треснуло по ломаной линии наискось.