Алексей Свиридов – Человек с железного острова (страница 20)

На поляне костров вроде как прибавилось, и дождика как не бывало. Нас ведут по какой-то сложной маневренной траектории между сидящими у огней группок: кто молчит, кто на непонятном языке беседует, смеются многие и многие поют. Без инструментов поют, и все равно музыка слышна, и мелодии такие, что даже сказать как, не знаю. Магнитофон пишет, но будут на нем только куски, и я лишь вздыхаю, когда мы проходим мимо очередного хора. Потом – окраина поляны. Под дубоподобным деревом сидит на каком-то неуловимом выступе ствола этот самый верховный правитель. Если у степного князя впечатление владетельности создавала одежда и корона, то сейчас перед нами просто король, сам по себе. Провожатый свою миссию выполнил и уходит – вот так номер. Это вразрез со всем предыдущим идет, неужели нам так доверяют?

– Что ж, садитесь, – говорит король. – Я – Гиминас, нынешний правитель эльфов Большого Длинного Леса, а вы кто?

Называем по очереди свои имена, и когда дошла до Чисимета очередь, Гиминас долгим жестом приглаживает волосы и спрашивает:

– Чисимет – это не тот ли, который идет с Отдаленного Востока?

– Да, тот. – У Чисимета голос неприветливый, ничего хорошего не ждет.

– Я слышал про вас от своих лазутчиков у степных. Олонгар не так умен и хитер, как любит казаться, и не сумел сохранить в тайне то, что узнал.

Я вставляю:

– Олонгар с Багдарином хотели забрать себе то, что Чисимет в Средиземье несет!

– Да, они очень хотят этого. – Гиминас задумчиво проводит рукой перед лицом. – Степные эльфы давно отравлены, и их властители тоже. Черный Враг или кто-то из его союзников сумел заманить их в Мелкогорье и там начал класть заклятия перерождения – нужны были силы для похода на восток. Но потом его планы расстроились, и части племени удалось избежать перерождения в орков, но и эльфами они быть уже перестали. Степные сохранили наш облик, но потеряли легкость движения. Они сохранили смелость мысли, но у них нет уже той силы и чистоты, с которой издревле жил наш народ. Даже их властитель вынужден держать при себе придворного мага Багдарина, странного народа и непонятной судьбы. Я подозреваю, что именно он подбивает Олонгара стать силой, равной Силам Средних Земель – задача бессмысленная и опасная.

Серчо очень вдумчиво добавляет:

– Вообще это ведь в любом развитии достаточно на руку Врагу. Может, Багдарин – его марионетка?

– Не думаю, что он действует по его прямой указке, но их связь для меня несомненна. Разговор продолжается, и Серчо рассказывает о цели нашего похода, старательно намекая на то, что эльфы не могут не знать об упавшем с неба железе с двумя людьми внутри. Это им и вправду известно, более того, самолично Гиминас распорядился людей не трогать, но следить внимательно. Затем некоторое время просто светская беседа, а потом Чисимет просит разговора наедине. Оставляем его и идем обратно под нескончаемые эльфийские песни. Я спать не хочу и поэтому просто сижу и гляжу, как Серчо достукивается до вертолета.

У ребят все в порядке, связи с базой нет уже пятый день, и они очень рады нас услышать. У них деловое предложение: с утреца подняться да перелететь к нам – оставшегося в баках горючего хватит на те полторы сотни километров, что остались между нами. Я, раз уж все равно не сплю, лезу на поляну обратно и ищу кого-нибудь, кто может разрешить или запретить посадку и вечную стоянку вертолета здесь. После небольшой прогулки является некто, как я понимаю, комендант лагеря, и, вникнув в просьбу, разражается звонким смехом:

– Только и всего-то? Конечно, можно! Принимайте свою стрекозу железную, где хотите, и оставляйте как заблагорассудится – нам металл тоже пригодится.

Снова в танк, и Серчо договаривается с летчиками. Ну вот, теперь можно и на боковую, тем более спят уже все давно.

Утром – в девять часов поднялся и к умывальнику, приводить себя в порядок – все же знаменательный день! На улице – красота. Поляна сверкает, цветы, трава, деревья в округе, и почему-то никаких следов от кострищ. Эльфов и след простыл, только пяток с копьями прогуливаются, но это не конвой над нами надзорный, а просто милые соседи – такое восприятие у меня организовалось. Вокруг – всеобщая помывка, кто во что горазд. Амгама аж куртку скинул и в теньке, где еще роса есть, по траве катается, ну как щенок, ей-богу. Все это умиротворение прерывает эльф, который зовет нас к Гиминасу, у него к нам большой разговор.

Идем, по дороге одежду одергивая и болтая о всяких пустяках, всяческие догадки строя, в чем дело. Гиминас сидит в той же позе на том же дереве, увидев нас, делает жест – мол, рассаживайтесь, вон ветки есть, горизонтально и низко над землею. Чисимет тут же рядом, как в воду опущенный и вынуть забытый.

– Друзья, – говорит Гиминас, дождавшись, когда все усядутся и устроятся, – я сейчас скажу вам то, что стыдно сказать вашему товарищу. Когда Олонгар захватил его и Алека – ведь тебя Алеком зовут? – взгляд на меня, – и призвал Багдарина, чтобы забрать себе Могущество Востока, Чисимет испугался. Испугался, что Багдарин сможет это сделать. Носители скрытой силы не могут ее сами использовать, но могут передать ее другому, и не всегда по своей воле. Чтобы Багдарина обмануть, Чисимет сумел ее всю, не расплескав и не рассеяв, передать Алеку, решив, что так будет лучше. Но – и в этом теперь вся беда – Алек – человек из другого мира. И Чисимет не может забрать у него свою теперь бывшую ношу. Не могу сделать этого и я, ведь я всего лишь внук перворожденного эльфа, и дано мне немногое. Может быть, это сумеют сделать Мудрые… Ты понимаешь, к чему я клоню?

Я понимаю и пытаюсь думать быстро и четко, но вместо мудрых мыслей в голове вертится одна и та же фраза: «вот тебе и сходил за хлебушком», – а Гиминас продолжает:

– Решай сам. Я не буду говорить, что судьба мира в твоих руках, но и в твоих тоже. Решай!

Команда смотрит на меня, как будто я вдруг марсианином оказался или павлином в курятнике. Я решаю не так уж и долго, и решения мои несложны; я выдаю их в своей речи:

– А чего тут особо думать? На Земле меня никто по-настоящему не ждет, ну кроме пожалуй рьяных журналистов, которые меня, может быть, не забыли, и дорогого начальства, которое не забыло наверняка. А тут – поди фигово, спаситель чуть ли не целой Европы. Светлые силы – так Светлые силы, может быть, пригодиться сумею.

Серчо встает, руку мою хватает, но говорит совсем не то, что в глазах светится:

– Кто же теперь у нас за рычагами-то сидеть будет?

Потом и другие тоже, по очереди за ту же руку держатся. Пьеро, как обычно, спокойный, только морда грустная, Сергей на меня, как на тронутого, смотрит, а Дрон наоборот, завидует. Амгама меня по плечу хлопнул: «Молодец, я бы тоже так сделал!» Эх, инструкции и нормы общения! Все предусмотрели, кроме торжественных прощаний, и приходится импровизировать, кто во что горазд. Слава богу – тягомотину церемониала прерывает грохот – пришел вертолет, около танка примеривается сесть.

Сел, и двигатели глохнут – навсегда, скорее всего, и в любом случае надолго. Вряд ли кто из наших сюда еще раз доберется, да еще с двойным запасом топлива для вертолета. Из люка летчики вываливаются, обросшие да небритые, бегут к танку, а мы хором тоже почему-то бежим – наперерез. Они нас замечают, курс меняют, и вот уже обнимания и так далее.

Когда первая радость встречи подходит к концу, я напоминаю – пора бы и делом заняться. Дело так дело – с вертолета снимаются наиболее ценные блоки, а я выбираю то, что может пригодиться мне, приличная куча образовалась. Долго думаю, брать ли что-нибудь огнестрельное, и решаю, что не стоит. Наконец мои сборы закончены, а вертолет разорен до нужной степени. Народ еще по разу по моей руке проходится, ребята явно ищут, что бы сказать такого-этакого, но не находят и потому молчат. Серчо последний.

– Я тебе вот что скажу. Как бы там ни было, на бербазе пост останется в любом случае. То есть там тебя будут ждать.

После этого он лезет на крышу и машет рукой. Коробка трогается. Я прислоняюсь к лобовому стеклу кабины вертолета и смотрю танку вслед, пока он не скрывается из виду.

Ну, а что ж дальше было? Сам небось знаешь. Без моей помощи Врага раздолбали, зря только влез в это дело. Добрались мы с Чисиметом через степь к Городу-на-Озере, причем без особых приключений – Гиминас помог, слепил одному из своих такой же портрет, как и у меня в тени, да пустил к вражьим землям поближе бродить, отвлекать значит. А в городе нас тогда приветили да к лесным эльфам передали, специалистам. Те сначала почет оказали, а как начали из меня Чисиметов груз тягать, так ничего и не вышло. Скандал! Такого не может быть потому что не может быть, а посему я не я, а Вражеский лазутчик, изничтожению подлежащий. Пришлось наутек пуститься, а как уж мы эльфов в их же собственном лесу обхитрили – сюжет для отдельной повести. Следующая станция – Золотой лес, тут уж я свои достоинства хранительские в полной мере проявил. Владычица – и та не смогла из меня ничего вынуть. Один шустрый маг меня вообще развоплотить хотел, да спасибо – отговорили, а то вообще неизвестно, что бы я сейчас собой представлял. Словом, остался я сидеть там как гость средней почетности и никакой полезности. Чисимета хоть к делу пристроили – вниз по реке то ли шпионов ловил, то ли сам шпионил, не поймешь, а меня не пускали, мало ли что. И, кстати, тогда уже мое свойство проявляться начало, только сначала думали, что это в эльфийском воздухе дело.