Алексей Свадковский – Судья Богов (страница 37)

Усилием воли я прервал этот поток и, глядя на неумолимо надвигающееся на нас облако непонятной хмари, постарался максимально быстро разобраться в том, что узнал. Серая мгла, ползущая сейчас к нам, оказалась дыханием Неназываемого. Неназываемый — это темный бог, тысячи лет назад запертый за кромкой мира аватаром светлого бога Паладиуса. Сделано это было для того, чтобы спасти этот мир, так как темный бог собирался его поглотить, уничтожив вместе с населявшими его людьми.

Чтобы остановить бога, пусть даже не полностью воплотившегося в этом мире, Аредиус (так звали аватара) вынужден был принести себя в жертву. Для этого он в течении трех дней возлежал у алтаря Паладиуса и непрерывно молился. Служители подносили ему чаши, которые Аредиус заполнял своей кровью, отдавая не только жизнь, но и душу. Аватар уничтожил свою суть, навсегда лишившись возможности возродиться, но добровольно принесенная жертва смогла запечатать проход для Великого Врага, удержав того за кромкой мира. Овеществленным символом этой Печати являются три наполненные кровью Аредиуса чаши, и пока целы они — цела и Печать.

Люди, понимая, что сохранность чаш означает спасение их жизней, построили три крепости — Цитадели, в которых и хранились священные сосуды под неусыпной охраной лучших воинов и боевых братьев…

Так, что еще? Быстро перебираю обрывки знаний: враг не смирился с заточением и веками штурмует Цитадели, стремясь уничтожить священные сосуды. Две уже пали, и мы сейчас в последней, где сохранилась единственная чаша, наполненная неусыхающей кровью Аредиуса.

Теперь хоть более-менее становится понятно, зачем я здесь. Осталось понять, чего хочет Смеющийся Господин: чтобы я уничтожил последнюю чашу или помог ее спасти? Или этот выбор предоставлен мне самому?

Обдумать эту мысль я уже не успел. Сквозь узкую щель я увидел, как по наползающей мгле нанесли удар защитники Цитадели — сотни сверкающих синевой шаров ударили по серой пелене, взрываясь и выжигая туман, обнажая скрытую под ним землю. В этих разрывах я сумел разглядеть сотни бегущих к стенам существ, похожих на карикатурные подобия людей и животных. А это еще что такое?

«Бесформенные. Раньше они были людьми или животными, пока мгла не забрала их тела, похитив их души».

«Чем опасны и что они могут?»

Торопясь, Ульгард собрался и начал более упорядоченно выдавать сведения, почерпнутые им на уроках:

«Быстрые, опасные. Способны взбираться по любым поверхностям и могут одним прикосновением растворять плоть, не защищенную электриумом. Это металл, из которого сделана наша кольчуга и шлем, но и он долго не сможет противостоять их воздействию. Уничтожаются сильным огнем, выстрелами из энергопосоха или ударами меча из освященного металла. Для убийства одного бесформенного, как правило, требуются совместные действия двух-трех бойцов».

Несмотря на мощный обстрел со стен Цитадели, мгла продолжала ползти вперед, пусть и сильно потеряв в темпе. Правда и защитники не теряли времени даром: к взрывающимся шарам теперь присоединились огненные лучи, бившие откуда-то изнутри башен. Они буквально вгрызались в особо плотные клубы серой мерзости, быстро их растворяя, обнажая скрытых в них бесформенных и лишая защиты. Туда без промедления неслись огненные шары, взрываясь среди измененных тварей. Но долго защитникам вести безнаказанный обстрел не дали: откуда-то из мглы потянулись в сторону крепости черные сгустки, оставляющие за собой дымный след.

«Плевуны».

Что это такое, я успел мельком разглядеть, когда огненные лучи, разогнав на время мглу, высветили несколько огромных уродливых созданий. Больше похожие на причудливую смесь слизняка и жука с массивными хоботками, они плевались сгустками мглы в сторону крепости. Результат работы одного из них я сумел увидеть в совсем не нужных мне подробностях, когда в шагах пяти от нашей башни в стену врезался один из плевков, и прочная стена под его воздействием стала оплывать, как догорающая свеча, оставляя глубокие бреши. Что будет, если подобное ударит по нашей башне, мне даже думать не хотелось. Теперь понятно, почему она такая небольшая: чтобы труднее было в нее попасть — и минимизировать ущерб, если все-таки сумеют.

Тем временем мгла замерла перед неожиданно возникшей преградой: часть земли пред крепостью обвалилась, обнажив широкий ров, заполненный серебристой водой.

«Жидкое серебро, — прокомментировал Ульгард. — Его наши алхимики лет пять назад изобрели, а серебро для него собирали по всему Мелевалесу».

Что ж, теперь хоть буду знать название мира, куда попал.

Преграда, неожиданно возникшая на пути мглы, на время ее задержала, но остановить не смогла. Над серебристой поверхностью стали возникать сотни тонких дымных мостиков, по которым бесформенные начали шустро перебегать на другую сторону. Защитники тоже не теряли времени даром, не прекращая обстрел. Росчерки огненных лучей обрезали серые мостки, и часть бесформенных падала в жидкое серебро, постепенно в нем растворяясь. Огненные шары так же вносили свой вклад, но остановить этот напор они явно не могли.

«Много их, смотрю, собралось».

Бесформенные перли вперед и, несмотря на потери, рвались к стенам.

«Мгла в последние годы была совсем не милосердна».

Мысли Ульгарда были полоны печали, и я понял, что задел что-то очень болезненное в его душе.

«Она периодически прорывается в наш мир, и не всегда странствующие братья успевают ее остановить, закрыть прорыв, а обычные люди мало что могут ей противопоставить. В тот раз не повезло нашей деревне. Мы тогда с отцом были в поле, когда увидели облако над деревней. Он меня посадил на коня и отправил в лес, а сам вернулся за мамой. Меня через три дня нашли странствующие братья, прибывшие остановить прорыв».

«Что ж, мне жаль. Но сейчас мы имеем возможность за них отплатить».

Энергопосох слегка завибрировал в руках, нацелившись на бесформенного, видимо, при жизни бывшего человеком, который весьма быстро и осознано бежал к стене. Серая мгла странно изменила человеческое тело — огромные, до земли, руки и длинные ноги с коленями назад. Теперь слегка надавить на небольшой выступ, и с легким толчком навершие на посохе выплюнуло огненный комок, ударивший в землю, не долетев шагов двадцать.

— Рано еще, — один из послушников, находящихся со мной в башне, наконец подал голос.

Что ж, подождем. Мне нужно было время, чтобы приноровиться к незнакомому оружию. Хотя, зачем мне это? Лучше дать возможность повоевать тому, кто к этому готовился с детства и явно лучше меня знаком с энергопосохом. Отступив в сторону, я дал возможность Ульгарду действовать, и тот, не мешкая перезарядил посох, прильнул к бойнице и выпалил в какую-то мелкую тварь размером с собаку. Выстрел у Ульгарда вышел куда лучше, чем у меня: бывшего пса охватило пламя, и тот, оплыв, опал на землю, растекаясь серой лужей. Мальчишка же тем временем начал снова шустро перезаряжать посох.

А я из-за получившейся паузы решил подумать о том, что делать мне, вновь вернувшись к вопросу, зачем я здесь. Помогать в обороне? Но Ульгард и без меня справляется на отлично, и в этом бою я, скорее, для него помеха, нежели помощник.

Да и что в таком бою может решить один стрелок? Убить кого-то важного для врага? Обращение к памяти Ульгарда выдало целую череду разнообразных тварей различных видов и форм. Дракон мглы, рыцарь проклятой чаши, маги-отступники, в обмен на вечную жизнь и власть продавшиеся Неназываемому… Но для всех них один стрелок вроде Ульгарда не опаснее комара.

Обращение к своим способностям Игрока тоже ничего не дало: Активатор, Компас и Книга остались глухи к моим призывам, ассирэй так же остался не доступен. Единственное, что я смог уловить — это печать Каратуана, и то на задворках сознания без возможности ее применить и принять водную форму. Жаль. То же Дыхание Прародителя Драконов могло бы внести свой вклад в оборону крепости и наградить меня дайнами. И, возможно, переломить ход боя: потому что, несмотря на все потуги защитников, бесформенные все-таки добрались до стен крепости и весьма шустро полезли по ним, невзирая на плотный огонь обороняющихся.

Тем временем Ульгард, отложив посох, подбежал к одному из ящиков возле стены, подхватил несколько сфер, заполненных порошком, и снова метнулся к бойнице, став шустро кидать добытое вниз, целясь в здоровенного бесформенного. Тварь, смутно похожая на медведя с клубком змей, торчащих из спины, которые, к тому же, весьма неплохо плевались все той же мглой. Одному из послушников, слишком долго что-то выцеливавшего внизу, один из плевков попал в лицо. Юноша с диким воплем упал на пол, а серая мерзость шустро разъела ему лицо, оставив лишь белые кости черепа. Первая потеря, но, скорее всего, не последняя.

Стены Цитадели были густо облеплены бесформенными, рвавшимися наверх. Плевуны, несмотря на скрестившиеся на них лучи и целый дождь шаров, не прекращали свой обстрел, и время от времени их выстрелы находили своих жертв. На моих глазах одна из крохотных башен, густо усеявших стену, после попадания сгустка мглы от Плевуна оплыла и просто сорвалась вниз, оставив вместо себя дыру в стене.

Тем временем сосредоточенным огнем и попаданиями пары сфер с алхимическим порошком змеемедведя мы смогли прикончить, но под его прикрытием сразу несколько бесформенных подобралось слишком близко. Пробравшись через пробитую стену в башню, твари бросились в атаку на нас. Почти в упор выстрелив из энергопосоха по одной из них, с дымчатыми клинками вместо рук, Ульгард отбросил посох и вытащил клинок — пришло время для него. Тут уже я вмешался, оттеснив сознание юноши: опыта ближних схваток, а не тренировочных боев, у меня все-таки было больше. Да и занятия с мастером Чжу Энном не прошли даром.