Алексей Суконкин – Полковник Никто (страница 43)
Помещение внезапно наполнилось шумом возбуждённых голосов – после прохождения собеседования за своими личными вещами пришли те, кто принял решение покинуть колонию. Фрол и Копчёный с лицами, выражающими невиданную ранее радость, подошли к Котлову.
- Полкан, а ты? – спросил Копчёный. – Погнали с нами!
- Мне там делать нечего, - хрипло ответил Игорь.
- Ты же военный, - сказал Фрол. – Всё там знаешь, чем ты рискуешь-то?
- Жизнью, - ответил Котлов.
- Какой жизнью? – спросил Копчёный. – Вот этой? – он махнул рукой. – Это разве жизнь? Вот там – жизнь!
- Много ты знаешь о жизни на войне, - буркнул Игорь.
Фрол и Копчёный начали быстро собирать свои вещи.
- Здесь ты просто сгниёшь заживо, - сказал Копчёный. – Что в этом хорошего?
- А там что, не сгнию? – усмехнулся Игорь.
- Сгниёшь, конечно, - Копчёный внимательно посмотрел на своего собеседника. – Но только уже мёртвым. А пока будешь жив, хоть что-то сделаешь полезного для этого мира.
Игорь сел на кровати. Копчёный говорил сейчас то, чего Котлов от него никак не ожидал.
- А ты сам то?
- Я? – Копчёный обернулся, видимо для привлечения внимания остальных, кто сейчас был рядом. – Я в этой жизни наворотил столько беды, что и вспомнить всё не смогу. Мои родители, милейшие люди, которых я никогда ни во что не ставил, хотели, чтобы я выучился на инженера и строил корабли. А я стал грабителем и убийцей. Они строили этот мир, делали его красивее и чище, а я его убивал и грабил. Мне понадобились годы, чтобы это понять. Но что-то исправить я уже не мог. А сейчас, ты понимаешь, мне дали шанс заново обрести человеческое лицо, и вернуться в настоящее человеческое общество – настоящим человеком. Настоящим, а не тем припадочным блатным, кого я строил из себя все последние годы для того, чтобы выжить на этой зоне. Даже если я сдохну на войне, я буду счастлив от мысли, что в моём городе похоронят меня как героя, а не как отпетого негодяя. Это очень важно для меня, понимаешь? Важнее жизни.
Игорь резко встал и направился к выходу. В оперчасти, где шло собеседование, уже практически никого не было – оставалось три доходяги, которые не могли отжаться от пола даже несколько раз, но продолжали проситься на войну «хоть кем-нибудь». Здесь же был и начальник колонии.
- Котлов, - он первым увидел Игоря. – Ты уверен?
- Уверен, гражданин начальник, - бодро ответил Игорь.
- Зря… если останешься, я тебя «бугром» в шестом отряде сделаю. Хочешь?
- Мне бы в махру, - громко сказал Игорь.
- Куда? – не понял Кадиев.
Зато представители «оркестра», которые проводили собеседование, хорошо поняли бывшего полковника, который свою военную карьеру начинал в этой самой махре.
- Действовать на поле боя удобнее всего тройками, - объяснял инструктор стоящим перед ним новобранцам. – Командир тройки вооружен подствольным гранатомётом, второй боец – это пулемётчик, третий – гранатомётчик. На троих у вас будет столько вооружения, сколько бывает в целом отделении. Мы специально увеличиваем огневую мощь штурмовых троек, чтобы можно было иметь над врагом огневое преимущество и подавлять его в любой обстановке.
Инструктор был в маске –считалось, что тем самым он не только не раскрывает себя, но сохраняя обезличенность, не создаёт условий для психологического сближения с ним со стороны новобранцев. Это сразу снимало массу вопросов, которые неминуемо возникают при «живом» общении обучающихся с обучающим.
- Лучше всего, если вы загодя сами разобьётесь на тройки, исходя из личностных взаимоотношений. В бою вы должны помогать друг другу, и если вы в тройке будете друзьями, вам будет легче это делать. В идеале тройка должна вам стать настоящей семьёй, в которой вы будете решать все бытовые или хозяйственные проблемы. Поверьте, так будет лучше.
В числе десятков других осужденных, принявших решение пополнить ряды «оркестра», на полигоне сейчас были выстроены Котлов, Копчёный, Фрол, Пончик, Поц и Геныч. Когда инструктор дал присутствующим три минуты на формирование троек, шестёрка приятелей поделилась не задумываясь: Котлов стал старшим над Фролом и Генычем, а Копчёный возглавил тройку с Поцом и Пончиком.
Премудрости штурмовой пехоты они познавали едва ли не круглые сутки – в учебном подразделении ходили слухи, что «оркестр» приступил к решительным действиям, а это требовало наращивания сил, как для прорыва обороны противника, так и для дальнейших действий по расширению освобождаемой территории.
Игорь очень быстро вспомнил порядок работы со всем стрелковым и гранатомётным вооружением, естественным образом привлекая к себе внимание инструкторов. В какой-то момент они окружили его вдали от остальных обучаемых.
- Колись, кто ты? –сказал один из них.
- Полковник военной разведки, - улыбнулся Игорь.
- А сюда как попал?
- Круговорот полковников в природе, - сказал Котлов. – На войне совершил преступление, потом посадили, потом поехал снова на войну.
- Ну, да, - сказал один из инструкторов. – Рабочая схема. Не ты первый…
- Теперь ясно, почему они зовут тебя Полкан, - усмехнулся другой.
- Ну, удачи тебе, полковник, - сказал третий, хлопнув Игоря по плечу. – Она тебе пригодится.
- А мне здесь нравится, - сказал Копчёный, сидя за столом во время обеда. – Кормят лучше, чем на зоне, отношение человеческое, учат полезным наукам.
- Говорят, ежемесячно и счёт нам пополнять будут, - сказал Фрол. – Начиная с первого дня, как мы с зоны уехали.
- Я слышал, что по сто тысяч в месяц, - сказал Поц.
- Больше, - заявил Геныч.
- Жить можно, - подвёл итог Пончик.
- Можно, - кивнул Котлов. – Вам бы первый бой пережить, а там уже окончательно станет ясно, хорошо здесь, или нет.
- Слушай, Полкан, а как оно – в бою–то? – спросил Копчёный. – Страшно?
- Бывает и страшно, - Игорь пожал плечами. – Если ты сможешь со своими страхами справиться, тогда нормально всё будет.
- А если нет? – спросил Пончик. – Что тогда?
- А ты не должен думать об этом, - Игорь внимательно обвёл взглядом всех, кто сидел за столом. – Ты должен включать в своей голове азарт, желание победить врага, несмотря на то, что он будет стараться убить тебя. Если ты будешь прятаться, искать укрытия, тогда твой страх будет расти и полностью тобой овладеет настолько, что ты не сможешь даже мыслить, не то что бы что-то делать. Ты должен всегда помнить – ты сильнее любого противника. И ты должен его убить. Понял?
Сказал он это вроде бы только Пончику, но услышали, конечно, все. И все приняли слова Котлова, как обращённые именно к ним.
- Ну, вроде того.
- Это вот когда ты на дело шёл, - Игорь широко улыбнулся. – Ты допускал мысль, что терпила сможет отбиться?
- Ну,нет… я же внезапно выскакивал из темноты, и нож к горлу. Терпила вообще не дёргался.
- Вот так и в бою – ты должен успеть поставить нож к горлу противника раньше, чем он что-то сможет понять.
- А если будет наоборот?
- А чтобы не было наоборот, тебя здесь учат, как правильно воевать.
- А интересно, - спросил Поц. – Вот нас вроде бы даже и не охраняют. И оружие нам дают во время стрелковых тренировок. А ведь официально мы – осужденные. Как так?
- А вот так, - сказал Котлов. – Доверие.
- Чьё? – спросил Поц.
- А вот того человека, который выступал перед нами на зоне. Инструктора его называют Шефом. Он же нам ясно всё сказал – оправдаем доверие в бою – выйдем на свободу с помилованием в кармане. Ты сам заинтересован в этом. А если ты сбежишь – тогда что? Рано или поздно тебя поймают, и вернут на зону. А там уж точно не поздоровится. Оно тебе надо?
- Нет, - Поц помотал головой. – Мне это точно не надо. Я или на свободу, или на тот свет. В зону я точно больше не вернусь.
- Вот и я того же мнения, - согласился Котлов, вспоминая отвратительную похлёбку, которой кормили в исправительном учреждении.
Колонна из нескольких крытых «Уралов», не задерживаясь, пересекла границу и двинулась вглубь республики. В одной из машин, у самого заднего борта, откинув тент, сидели новоиспечённые «музыканты». Игорь буквально физически чувствовал приближение к войне – на дорогах появились блок-посты, время от времени проезжали «Тигры» и бэтээры.
В одном месте, у дороги, увидели могильный камень, на котором Котлов успел прочесть надпись: «Кто погиб в бою, тот не умирает». Судя по всему, по множеству воронок от снарядов, по стволам деревьев, лишённым веток, можно было предположить, что в этом месте отгремел жаркий бой, и могильный камень увековечивал чей-то подвиг.
Вскоре колонна аккуратно объехала воткнувшийся в дорогу и неразорвавшийся реактивный снаряд от «Смерча», торчащий из асфальта метра на полтора. Затем на обочине стали попадаться корпуса легковых автомобилей, расстрелянных и раздавленных гусеничной техникой, а перед самим городом, возле блок-поста, стояли остовы двух сгоревших танков.
- Добро пожаловать в ад, - сказал Котлов.
Вся его «семья» смотрела на Игоря выпученными глазами. В недавно освобождённом городе они встретили совершенно разбитые частные дома, а когда свернули в городскую застройку, увидели обвалившиеся или выгоревшие подъезды и пустые глазницы окон мёртвых многоэтажек. Не было видно ни людей, ни животных – город казался совершенно покинутым.
Минули городскую площадь, где проехали мимо фигуры большого сердца – интуитивно Игорь прочитал и надпись «Я люблю …», и домыслим – «я люблю город, которого уже нет». Чуть дальше стоял относительно целый городской Дворец Культуры, на стене которого уже красовались следы творчества победителей, которые использовали стены здания точно так же, как стены Рейхстага использовали те, кто брал Берлин. Одна из надписей, выполненная красной краской, гласила: «Ща вагнера подъедут».