Алексей Суконкин – Поход на пенсию (страница 26)
Вечером в расположение отряда в Толстой — Юрте приехал на УАЗике полковник Лихой. Он отвел Жукова в сторону:
— Знаешь, Олег, сегодня пришел запрет на применение авиации. Будут летать только санитарные вертолеты. Завтра придет запрет на применение артиллерии. Это значит, что послезавтра официально объявят мораторий, и действия разведки будут свернуты.
— У них головы есть на плечах? — спросил Жуков. — Как мне это все надоело! Никакой работы! Никакого результата за последний месяц! Ну что это: взял за две недели одну машину с двумя стволами! В Афгане за такой результат меня бы уволили из армии без пенсии…
— Там была война, — усмехнулся полковник. — А здесь «спецоперация»! Есть разница, — Лихой опять хмуро усмехнулся.
Жуков посмотрел на двух своих бойцов, которые после тренировки на учебном объекте кололи дрова для печки. Бойцы от усталости буквально валились с ног, но работали — знали, что если сами дров не наколют, никто не наколет.
— Нужно проводить операцию в самое ближайшее время, — сказал Лихой.
— Мои уркаганы еще не готовы, — Жуков посмотрел на полковника. — Нужно провести еще одну или две тренировки, да и еще нужно подумать, где расположить поближе бронегруппу на всякий «пожарный»…
— У тебя еще ночь впереди. Вот тренируй и думай…
— Я на ночь выставил там два поста наблюдения. Сангажапов и Лунин с бойцами. Думаю, не проглядят.
— А если все же ночью вывезут все?
— Значит, нам минус балл…
— Ладно, давай…
Полковник сел в машину и поехал восвояси. Жуков сел перед картой–планом Аргуна, прикидывая как можно подогнать бронегруппу максимально ближе к объекту, не привлекая при этом внимания боевиков.
В час ночи на связь вышел Лунин. Он доложил, что через блокпост проехал грузовик и направляется в сторону дома.
Жуков схватил тангенту:
— Дима, огнем достанешь его?
— Легко.
— Бей тихо по водителю и мотору! Главное — чтобы он не доехал до дома! Понял?
— Я понял, командир…
— Выполняй!
Через три минуты Лунин снова вышел на связь:
— Водителя из «винтореза» грохнули, колеса тоже пулями попробивали. Я еще по «вэвэшному» блокпосту пострелял. Они сейчас там во все стороны палят, как сумасшедшие. Пусть «чичи» в доме думают, что это из блока кто–то водилу подстрелил…
Жуков промолчал. В эфире ему не хотелось давать оценку действиям своего подчиненного, который обстрелял блок–пост федеральных войск. Своих войск…
— До сих пор палят… — сообщил Лунин через десять минут. — В белый свет, как в копеечку.
— Наши «чичи» дернулись?
— Нет. Никто из домов не выходил. В прицел видно, что из дома охраны работает активный ночник…
— Ясно. В общем, не давай им суету навести. Тормози их, как только можешь. Доклады!
— Понял, командир. Тут такая суматоха поднялась! Из блока по машине гранату пустили. Думают, что это их из машины обстреляли. Сейчас усиление на блок приедет и «чичи» вообще нос не высунут…
— Смотри, чтобы полем вручную не понесли…
— Я им понесу…
— Давай!
— До связи…
Жуков разбудил Иванова.
— Толя, завтра с утра мы работаем по архиву. Вероятно, сейчас его хотели вывезти, но Дима не позволил. Там сейчас суета, стрельба, до утра чечены никуда уже выходить из дома не будут. А утром мы их накроем…
— Во сколько начинаем работать?
— В семь утра уже нужно быть на исходной. Так что в пять часов отряд должен быть уже на ногах. Спать уже времени нет, так что давай, подумаем, где расположим бронегруппу…
28 марта 1995 года. Чечня. Аргун
В пять часов утра Жуков вышел проверить личный состав, построенный между палаткой и двумя «Уралами». Для операции он отобрал двадцать человек, которые сейчас и стояли в строю. Все были одеты в бронежилеты и стальные шлемы. Олег и сам надел бронежилет, хотя этого никогда раньше старался не делать.
Все участники операции повязали на рукава повязки из бинтов. Примитивно, но эта мера в суматохе ближнего боя не даст спутать своего с врагом…
— Каждый знает свою задачу, — сказал командир отряда. — Поэтому ничего лишнего я сейчас вам говорить не буду. Приказываю всем вернуться из боя живыми. По машинам!
К операции Жуков решил привлечь два бронированных тягача, ГАЗ‑66 и один «Урал». Тягач и «Урал» составляли бронегруппу и должны были вступить в бой только по отдельному приказу. На каждой машине бронегруппы, помимо водителей размещалось по два бойца, у которых были пулеметы и автоматические гранатометы, остальные были назначены в группу нападения.
Через десять минут колонна тронулась в путь. Опытные водители выдерживали высокую скорость, и через полтора часа разведотряд должен был быть на исходной позиции. Олег вышел по связи на Лунина и тот сообщил, что никакого активного движения в доме не было. Только обычные перемещения присущие каждому дому.
Жуков приказал Лунину снайперами взять под контроль заднюю часть двора. Через пять минут Лунин доложил о готовности и сообщил свои соображения о реальной возможности взять языка.
— Они в сортир по одному ходят… — добавил он. — Взять смогу…
В принципе Жуков планировал взять языка, но боялся, что исчезнувшего чечена хватятся остальные, и в результате приведут свои силы в повышенную готовность. Уж тогда никакого внезапного штурма не получится и появится риск понести во время захвата большие потери. Но совершенно иначе это все могло обернуться за несколько минут до штурма. За несколько минут могли и не хватиться пропажи.
Жукову язык нужен был как стопроцентное подтверждение существования архива и уточнение информации об охране. Колебался он не долго.
— Только Дима, смотри, очень осторожно! Ползком! Не торопись, если что, мы будем ждать. Если тебя обнаружат, мы будем выдвигаться немедленно.
— Понял. Я все сделаю, командир…
— Давай.
Два снайпера с бесшумными «винторезами» уже лежали в двух сотнях метрах от дома и готовы были уничтожить любого, кто попытается оказать сопротивление. Дима с двумя разведчиками ползком по густым кустам начал приближаться к дому. Проползти двести метров оказалось не просто. К концу пути и локти, и колени были изодраны в кровь. Заместитель командира группы по рации сообщал Лунину, когда замечал какое–нибудь движение, и группа захвата вжималась в землю, полностью сливаясь с ней.
У забора из сетки Рабица оказались только через полчаса. Еще десять минут ушло на передых и оценку обстановки. Повезло. Из дома вышел молодой парень с редкой бородой. Боевик был вооружен — на его плече висел автомат. Чеченец прошел к сортиру. Дима подал знак, и группа захвата переместилась на тропу, по которой только что прошел боевик. Парни были в лохматых камуфляжах и полностью сливались с растительностью. Когда чеченец, сделав свои дела, вышел из сортира, за его спиной поднялись две бесшумные страшные тени. Разведчик вырвал у боевика автомат, а Лунин зажал чеченцу одной рукой рот, а вторую поднес прямо к его глазам. Во второй руке был нож НРС‑2. Это подействовало лучше кляпа. Не желая тут же умирать, чеченец повиновался и тихо побежал вместе с разведчиками к ближайшим кустам.
За кусты завалились тяжело дыша. Не давая горцу опомниться, Дима начал его потрошить:
— Где архив?
— Какой архив? — картавя, переспросил чеченец. Он затравлено смотрел на лохматых призраков, которые так жестко выдернули его прямо из под носа своих сородичей.
Один из разведчиков двинул боевика прикладом в лоб и пообещал долго не церемониться.
— В подвале, — сказал чеченец, опустив голову.
— Охрана? — спросил Лунин.
— В этом доме шестеро и в доме напротив десять человек. Еще человек десять могут собраться со всей улицы…
— Оружие у охранников с собой?
— Да.
— Где расположена охрана?
— В этом доме на втором этаже. В доме напротив — по всем этажам.
— Кто здесь старший?
— Ширвани Нунаев.
— Где он сейчас?